Так случилось, я твоя жена?

Глава 17. — Что? — это ее «что» испугало Михаила Джековича в сто раз больше, чем увиденный труп. Хотя надо сказать честно, Михаил Джекович совершенно не был любителем рассматривать чужие трупы, особенно в своем отеле и особенно, когда это было полной неожиданностью, хотя надо признать, что трупы в целом, всегда неожиданны, иногда даже для самих убийц. — И вы смеете мне заявлять, что ничего особенного? Ну, разумеется, трупы валяются у нас каждый день, просто именно в восемнадцатом номере их еще не было, вот вы и удивились, не так ли? — она продолжала шипеть, как рассерженная кошка. — Я пока еще не сообщил в полицию, решил, что первым делом надо сообщить вам, — Михаил Джекович, да видит сам Бог, хотел сделать как лучше, но эти самые слова, которыми он хотел немного сгладить новость и ее трагизм не только для близких убитого, но для репутации отеля, пробудила в сознании Софии Яновны еще больший гнев и ярость, голос ее зазвенел от негодования, его не спасло даже появление одного из гостей в лифте, спасение на пять минут — спасением не считается. Шаг Софии Яновны был до того точен, что она напоминала солдата, звон шпилек не раздавался, из-за того, что их глушил ковер, постеленный в коридоре, но Михаилу Джековичу отчего-то стало казаться, что это даже хуже, чем, если бы их было слышно. Они вошли в кабинет, и София резко развернулась, линия рта стала казаться более строгой и четкой, а глаза сузились от ярости. — Немедленно вызывайте полицию, — прошелестела она уже тихо, садясь на диван, и прикрывая глаза от усталости, складки на платье можно было поправлять до бесконечности, но она все же одернув себя, продолжила, — пусть туда никто не ходит, оцепите лентой вокруг, кажется, этот номер в углу? Вот и славно, поставьте ширму с извинениями и информацией о монтажных работах. Ясно? — Понятно, — Михаил Джекович кивнул и стал походить на китайского болванчика, только уж слишком нарядного, да еще и в костюме, София усмехнулась. — Так выполняйте, живо! Михаил Джекович пулей вылетел из ее кабинета и даже не хлопнул дверью. Она вздохнула и ей вдруг стало нехорошо, она трясущимися руками налила себе воды из стеклянного графина, сделанного на заказ, сглотнула, но ком в горле так и рассосался. — Доброе утро, Павел Аркадьевич, хотя какое оно к черту доброе, вам нужно срочно приехать в отель, у нас проблемы, — она не смогла сдержать ужаса в голосе и повесила трубку, не дожидаясь его ответа. Голова кружилась и ее почему-то затошнило. У них в отеле умер человек! Подумать только, и не сам умер, его убили! Она замерла, словно в оцепенении и вдруг заплакала, непонятно отчего, то ли от ужаса, то ли от жалости к самой себе и к трупу, совсем ей незнакомому. *** Павел Аркадьевич проснулся с первыми лучами солнца, возможно это и звучало романтично, но на самом деле, когда солнце светит тебе прямо в глаз спать как-то нет желания совсем. Он открыл свой несчастный глаз, потом другой и вдруг улыбнулся во тридцать два зуба. Даша еще спала, именно, наверное, поэтому он остался жив, пока жив. Первые лучи солнца золотили кожу девушки, ресницы всё так же трепетали во сне, а еще она спала, уткнувшись ему лицом в плечо и улыбаясь. Аромат мяты летал где-то рядом с ней в воздухе, а еще она, он был в этом совершенно уверен, обнимала его в ответ, объятья были сонные, теплые и безумно родные, словно они уже прожили вместе полжизни, и ему показалась, что она сейчас проснется, и сонная, без макияжа пойдет варить кофе, шлепая босиком по холодному полу, а потом улыбнется своей сонной улыбкой и станет еще теплее на душе. Мечтать не вредно. Звонок телефона прервал всю романтическую картину, и девушка недовольно поморщилась, когда парень выбрался из объятий, она была такая сонная, такая растерянная, что он застегивая пуговицы рубашки не удержался и поцеловал ее в уголок губ: — Доброе утро, солнышко, прости, мне надо бежать, вот деньги на еду, такси, и все остальное, дядя еще пробудет денька три, — прошелестел все это на прощание ошарашенной девушке и бросив пару крупных купюр на одеяло, он скрылся за дверью. Дарья, решив, что ни черта не поняла, а сон еще не до конца выпустил ее из своих сладких объятий, улыбнулась и провалилась в него снова. София Яновна сидела в своем кабинете и ничего не выражающим взором созерцала стакан воды, в котором частички света танцевали одним им понятный танец. Слезы высохли, но вид у нее был таков, что честное слово, лучше бы она плакала. — София, — начал было влетевший Павел, но замолк на полуслове, увидев ее бледное выражение лица, и глаза, которые вообще не имели никакого выражения. — София, — он подошёл к ней ближе, аккуратно беря под локоть, усадил на мягкий диван, она даже не шевельнулась в его сторону, даже глазами не повела. — София, — он бросился за стаканом воды, аккуратно поднося его к розовым губам, он всё старался делать аккуратно, потому что видеть ее такой он не привык, и на мгновение ему даже стало страшно, но он твердо качнул головой, отгоняя непрошенные мысли. — София, — снова повторил он. Она разомкнула чуть высохшие губы, со свистом выдохнула воздух, и шепотом, почти не слышным проговорила с трудом: — Как же так… Почему же? Отчего он умер, я только… только представлю, что он жил, у него была работа, семья… дети… жена, все они его ждали дома, друзья. Отчего же, за что? Почему? — Дальше она уже бормотала в том же духе, и Павел, при всем старании не мог понять и разобрать смысл слов. Он в каком-то странном оцепенении позвал врача, смотрел как тот осматривает девушку, как что-то спрашивает у него, а она сидит бледная, как сама смерть и что-то шепчет одними лишь пересохшими от ужаса губами. — Отравилась ваша девушка чем-то, очень серьезным и редким, большего без анализов и прочего сказать не могу, в больницу бы ее надо, а то так и помереть недолго, — седые усы доктора повторяли каждое изменение его губ, и напоминали чем-то моржовые усы, но Павлу было не до них. Он кивнул, и они вместе аккуратно подняли Софию за руки, стараясь вывести в коридор, но столкнулись на пороге с человеком, который впрочем легко подхватил ее на руки, не давая упасть. — Соня, Соня, господи, что случилось и куда нести, — глаза девушки закрылись и ощутив знакомый аромат духов она потеряла сознание полностью, успев прошептать лишь на ухо Константину, а это был именно он, «Костя, вернулся», и ничего другого. — К Скорой, внизу стоит, — ошарашенно произнес Павел Аркадьевич, он во все глаза смотрел как Костя уверенно несет ее по коридору, как входит в лифт, как слушает, что произошло и каков диагноз, как сухо кивает, но больше всего Павла поразили глаза, несмотря на то, что Константин слушал каждое слово, он не отрывал от нее взгляда, такого взгляда, что хозяину отеля стало не по себе. Карета скорой помощи уже стояла у входа, не говоря ни слова, Костя бережно уложил Соню на каталку и так же молча занял место около нее, Павел так же вызвался ехать. — Вы родственник? — Второй работник скорой подозрительно прищурился. — Он двоюродный брат моей жены — не дав опомниться Павлу тихо проронил парень. — Ладно, пусть едет, — и тот, поморщившись уступил место парню. Почему-то насчет личности самого Константина ни у кого вопросов не возникало, наверное выражение лица у него была такое, что трогать сейчас его было бесполезно и опасно, Соня повернулась на бок, и как сказал доктор теперь провалилась в глубокий сон, сжимая руку Кости. Лицо ее начало чуть розоветь, но глаз она еще не открыла. Павел сидел молча, да и остальные перекинулись только парой фраз и то по делу. Напряженная атмосфера сдавила виски и в голову как будто что-то ударило, Паша смотрел на спящую Софию Яновну и ни черта не понимал, вспоминая сонную улыбку любимой. Костя молчал, сжимая вторую руку в кулак, так что костяшки пальцев вскоре стали белыми. Скорая с воем пробиралась сквозь пробки и светофоры, летя на всех скоростях, ей возможных, а труп в номере так и лежал, ожидая своей очереди, хотя, как известно, трупы – создания неторопливые.