Comatose

Свет в палате был неярким: только одна настольная лампа в углу освещала часть комнаты, мягкими мазками ложась на стены. На кровати, полусидя, Тесса держала крошечный свёрток в одеяле. Её волосы прилипли ко лбу, глаза были обращены к младенцу, на губах всё ещё играла усталая улыбка. Джем сидел рядом и с нежностью касался пальцами ручки, выглядывающей из-под ткани. – Она такая... – прошептала Иззи, стоящая по другую сторону кровати. – Крохотная. Тесса улыбнулась шире, не отводя взгляда от дочери. – Мы назвали её Мина, – сказала она. – Вильгельмина Карстаирс. – Прекрасное имя, – Хелен аккуратно взглянула на младенца. – С таким именем она может возглавить Цитадель однажды, – Джейс, развалившийся на кушетке, широко зевнул. – Оно будет даже покруче Александра. Алек взглянул на него искоса, но проигнорировал. Он стоял за Магнусом и смотрел через его плечо на Мину. – Особенно если унаследует мамины гены, – добавил Саймон, прислоняясь к стене. – Тогда все будут бояться и восхищаться одновременно. – Надеюсь, унаследует лучшее, – мягко сказала Тесса, подняла глаза и провела взглядом по всем, кто стоял в палате. – Спасибо, что вы здесь, – сказала она тихо. – Я хочу, чтобы Мина росла, зная, что у неё есть не только мы. Что у неё будет семья. Настоящая. Иззи кивнула и аккуратно коснулась пальцем маленькой щёчки. – У неё уже есть семья. Куча дядей и тёть, которые мало что знают о правильном воспитании, зато много чего о том, как постоять за себя. – В нашем мире это будет поважнее, – фыркнула Алина. Магнус краем глаза увидел, как Алек опустил голову и чуть улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что сердце сжалось. – Пожалуй, этого достаточно для одного вечера, – сказал он и коснулся локтя Изабель, что стояла к Тессе ближе остальных. – Вам нужно отдыхать. – А это верно, – кивнул Саймон и сделал шаг в сторону, освобождая проход. – Вы сможете проведать девчонок завтра. Все начали подходить к родителям по очереди и покидать палату. Джем благодарил каждого тихо, сдержанно, но в его глазах стояла такая мягкость, что слов и не требовалось. Тесса чуть утомлённо, но искренне улыбалась каждому, кто наклонялся к ней – кивала, шептала «спасибо», держала крепче Мину, будто хотела, чтобы дочь почувствовала всё: тепло, безопасность, любовь, которыми была наполнена эта комната. Иззи, уходя последней, задержалась у двери. – Ты будешь отличной мамой, – сказала она Тессе, прежде чем шагнуть за порог. – А Джем уже и так наш пример для подражания. – Сомнительный комплимент, – фыркнул Джейс из коридора. – Иди уже, – отмахнулась Иззи, догоняя остальных. Дверь мягко закрылась, в палате вновь воцарилась тишина, а в коридоре все собрались в маленькую, уставшую кучку. Они шли не спеша, не говоря почти ничего. Кто-то зевал, кто-то растирал глаза, кто-то всё ещё улыбался. Что-то в этой ночи было другим, и это ощущение двигалось вместе с ними, не отпускало. Постепенно они начали сбиваться в маленькие группки: Алек и Магнус держались за руки, словно не хотели терять контакт ни на секунду; Алина и Хелен шли впереди, увлечённо о чём-то щебеча – тихо, но с той лёгкостью, которая приходит после долгого напряжения; Джейс и Марк брели следом, притихшие, и иногда перебрасывались репликами; Иззи и Саймон замыкали процессию – не разговаривали, но пару раз их взгляды пересеклись, и в них было больше, чем можно было бы сказать словами. Джейс вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Несколько секунд он стоял на месте, будто что-то решал. – А знаете, – сказал он, когда несколько голов обернулись на него, – я схожу к Клэри. Алек посмотрел на него внимательно и еле заметно кивнул. Джейс кивнул в ответ и усмехнулся. – Надеюсь, что она ещё не спит. Он развернулся и пошёл в обратную сторону, не оглядываясь. Шаги глухо отдавались в коридоре теперь, когда остальные скрылись за поворотом, Цитадель снова стала казаться слишком тихой. Пустой. Джейс сунул руки в карманы, и напряжение в плечах стало чуть слабее. Он не знал, зачем идёт. Не знал, что скажет, если его пропустят. Не знал даже, хочет ли, чтобы его пропустили. Но сегодня в палате, когда смотрел на Тессу, на Джема, на их новорожденную дочь, он вдруг ясно понял: нельзя всё время бежать от боли. Иногда нужно просто остаться рядом. Он спустился по лестнице. С каждым уровнем становилось темнее, воздух – прохладнее, а в груди – глуше. Нижние этажи Цитадели всегда казались ему немного загробными. Тихие коридоры, где никто не смеялся, тусклое освещение, двери с тяжёлыми замками. Он свернул за угол и замер. До знакомой двери оставалось всего несколько шагов. У прохода стояли двое караульных. Один опёрся на стену, другой смотрел в потолок и посвистывал, но, заметив приближение, оба выпрямились. Джейс встретился взглядом с ближайшим и молча кивнул. Тот кивнул в ответ и, не задавая вопросов, отступил в сторону. Второй нажал на кнопку замка. Гулкий щелчок, тяжёлая створка сдвинулась, открывая доступ к коридору камер. Он прошёл мимо них без слов, подошёл к нужной двери и остановился на секунду, будто давая себе шанс отступить. Но не отступил. Поднёс ладонь к замку и мягко надавил на рукоять. Дверь приоткрылась, и Джейс заглянул внутрь. Камера была освещена едва заметным потолочным светом. В углу стояла узкая койка, но Клэри сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Ноги она скрестила под собой, подбородок уронила на грудь. Рядом лежала раскрытая книга, похоже, давно забытая. Она не читала, просто сидела в тишине. Джейс сжал пальцы на ручке, а потом аккуратно постучал по двери дважды, чтобы не напугать её. Клэри подняла голову. В глазах не было удивления, скорее, осторожность. Она не встала, только чуть откинулась назад, упёршись плечами в стену крепче. – Привет, – сказал Джейс. Она медленно кивнула. – Привет. Не ожидала увидеть тебя до вынесения приговора. Джейс сделал шаг внутрь, закрыв за собой дверь, и замер рядом, не решаясь подойти ближе. Клэри внимательно на него посмотрела. – Ты не приходил целую неделю, – тихо сказала она. Без укора, просто как факт. – Знаю, – выдохнул Джейс. – Я… не знал, что сказать. Клэри чуть качнула головой и отвела взгляд. – Всё в порядке. Ты увидел ту часть меня, которую я сама долго пыталась не замечать. Легко испугаться, когда вдруг узнаёшь, что твоя жена – дочь Валентина. Что она способна на… – Не в этом дело, – перебил Джейс и наконец подошёл ближе, присел на корточки напротив неё. – Или… не только в этом. Он провёл ладонью по лицу, мазнул грязью по щеке, но не обратил внимания. – Я чувствовал, что ты скрываешь что-то, но мы… я… не хотел в это верить. Потому что тогда пришлось бы признать, что всё, что мы строили, было наполовину иллюзией. Что ты не могла рассказать мне всё, даже когда мы делили постель. Даже когда ты говорила, что доверяешь мне. Клэри долго молчала, а потом тихо сказала: – Я не знала, как сказать. И всё время думала: если скажу, ты уйдёшь. А если не скажу… может, успею удержать хоть что-то, – она подняла на него взгляд. – Но я всё равно всё потеряла, да? – Нет, – покачал Джейс головой. – Я здесь. Это ведь что-то значит? Она медленно кивнула. – Да. Это значит всё. Джейс медленно улыбнулся, устало, но по-настоящему, опустился рядом с Клэри, сел на пол и, как она, прислонился спиной к холодной стене. Их плечи чуть коснулись – едва, почти незаметно, но этого было достаточно. – Я скучал, – признался он после паузы. – Даже когда был зол, даже когда загружал себя работой и старался не думать, всё равно скучал. Клэри усмехнулась – коротко, как будто позволяла себе роскошь быть тронутой его словами только на секунду. – А я всё это время думала, стоит ли надеяться. Или уже нельзя. Было ощущение, что если я ещё немного посижу здесь, то ты исчезнешь насовсем. – Я не исчезну, – тихо ответил Джейс. – Может, мне понадобится время, чтобы всё понять и научиться не бояться той части тебя, которую я не знаю. Но я хочу попробовать. Если ты тоже хочешь. Клэри чуть кивнула и, не отводя взгляда, спросила: – Даже если выяснится, что ты всё-таки не можешь меня простить? Джейс замер, задумался, а потом пожал плечами и выдохнул. – Мы можем начать с того, что ты расскажешь мне всё, что было. Клэри медленно перевела взгляд на него, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то болезненное, как будто эти слова она ждала очень долгое время. – Ты уверен? – спросила она. – Это не красивая история, Джейс. В ней слишком много боли и крови. И самых ужасных вещей, которые ты даже не представлял, что я могу делать. Джейс не отвёл взгляда. – Уверен. Я хочу знать всё, даже самое страшное. Всё, что было с тобой до нас, всё, что ты скрывала. Я не обещаю, что мне не будет больно. Но если ты готова рассказать, я готов слушать. Клэри долго смотрела на него, в глазах блестело напряжение. Потом она медленно вытянула ноги вперёд, сцепила пальцы в замок и откинулась головой к стене. – Ладно, – выдохнула она. – Тогда слушай.

***

Коридоры стали тише, когда они свернули в один из боковых переходов. Алина зевнула, прижимая пальцы к губам, и поёжилась – в Цитадели по ночам всегда было прохладно. Марк шагал чуть впереди, молча, а Хелен держалась рядом с Алиной, склонив голову к её плечу. – Это просто чудо, – восторженно прошептала она, но из-за тишины её голос всё равно эхом прокатился по коридору. – Даже не верится, что прямо в соседней с нами комнате появился новый человек. И всё – уже не только Джем и Тесса. Уже семья. Алина улыбнулась ей и аккуратно чмокнула в макушку. Марк обернулся, замедляя шаг. – В Городе Костей рождение ребёнка, как редкий праздник. У нас нет такого оборудования, как в Цитадели. Даже простые вещи вроде ультразвука или капельниц на вес золота. А если беременность осложнённая… – То шансы малы, – закончила Хелен. Алина нахмурилась. – И что, у вас совсем нет родильного блока? – Есть, – ответил Марк. – Но это больше комната с тёплыми одеялами и молитвами. Мы стараемся не давать ложных надежд. Потому что иногда единственное, что можем – это просто быть рядом, если что-то пойдёт не так. – Впервые за долгое время я чувствовала, что это было не про выживание, а про жизнь, – тихо сказала Хелен. – В той палате с Тессой, Джемом, Миной… всё будто на секунду стало таким, каким должно быть. Алина пожала плечами. – Для вас это чудо. Для меня – биология, логистика и правильный доступ к ресурсам. Хелен фыркнула. – Обожаю тебя за твою романтичность. – Я и не претендую, – спокойно отозвалась Алина. Марк тихо усмехнулся, глядя вперёд, туда, где коридор терялся в полумраке. – Алина, но ты ведь всё равно осталась. Значит, хоть что-то в этом для тебя важно, – сказал он. – Не только рациональность. – Осталась потому, что это было правильно, – пожала плечами она. – И всё-таки ты сегодня улыбалась, когда смотрела на Мину, – заметила Хелен с кривой улыбкой. Алина закатила глаза, но на её лице мелькнуло что-то мягкое, почти неуловимое. – Я просто проверяла, на кого она похожа. Если на Джема, то нас ждёт ещё одна зануда, которая будет давить на совесть. Хелен рассмеялась, прикрывая рот рукой. – Если на Джема, то она будет самой доброй занудой на свете. – А если на Тессу, – добавил Марк, – то у неё будет взгляд, от которого захочется немедленно извиниться, даже если ты просто мимо проходил. Алина фыркнула. – Великолепно. Она унаследует способность обвинять тебя без слов. Меньше всего нам этого не хватало. Они на секунду замолчали, потом Хелен чуть серьёзнее сказала: – Но всё равно это важно. Что кто-то родился. Это как напоминание, что мы ещё умеем создавать, а не только защищать или терять. Алина приподняла бровь, но не ответила. Они молчали, проходя мимо узкого окна, за которым мерцало ночное небо. Несколько секунд в их тишине не было неловкости, только усталость и покой. – Я просто надеюсь, – сказал Марк чуть тише, – что она вырастет в мире, где не будет тех, кто решает, кто достоин жизни, а кто нет. Алина посмотрела на него внимательно. – Тогда нам придётся его построить. С нуля. Без оглядки на то, что было раньше. Хелен кивнула. – И с новыми правилами. Марк улыбнулся. – Начало уже положено. Сегодня. Они прошли ещё немного и у поворота остановились, чтобы попрощаться с Марком. Тот зевнул, махнул им рукой на прощание и отправился в соседнюю секцию, где ему выделили комнату, а Хелен с Алиной двинулись дальше вдоль коридора. Алина сначала не заметила, что Хелен замедлила шаг, только когда та вдруг потянула её в сторону, ближе к стене, она остановилась, вопросительно вскинув бровь. – Что? Хелен не ответила, просто подошла вплотную, и её ладонь скользнула по щеке Алины, медленно, с нарастающей уверенностью. Потом пальцы прошли ниже – по горлу, вдоль ключиц, вниз к груди. Движение было неторопливым, изучающим и одновременно – бесстыдно интимным. Алина замерла, дыхание стало тише. Хелен наклонилась к её уху, губами почти касаясь кожи, и прошептала: – Я всё это время только и думала, как сорву с тебя эту форму. Она выглядит на тебе чертовски хорошо. Особенно, эти ремни на твоём бедре, – её ладонь вцепилась в ремни и притянула к телу. Алина чуть вскинула подбородок, уголки губ дрогнули. – Прямо здесь? В коридоре? – Только если ты пообещаешь, что будешь вести себя тихо, – усмехнулась Хелен и чуть прикусила мочку уха. Алина прижала её к себе, обхватила за талию и прошептала: – Я бы пообещала, но ты ведь знаешь, что я лгу гораздо лучше, чем сдерживаю обещания. Хелен тихо выругалась и сильнее притянула её за бедро, прижавшись всем телом. – Ещё одно слово, и я тебя прямо тут раздену. Алина рассмеялась, негромко, с хрипотцой. Откинула голову, словно бросая вызов, и прошептала ей в губы: – Тогда веди себя как взрослая и утащи меня в комнату. Хелен не стала спорить, развернула её, обняв за плечи, и повела по коридору, сдержанно, но с такой сосредоточенной яростью, что Алина на шаг отставала – не от усталости, а чтобы успевать наслаждаться напряжением в её движениях. В коридоре никто не попался, и это сделало путь ещё более напряжённым. Когда они добрались до комнаты и дверь захлопнулась за спиной, Хелен без промедления прижалась к Алине, и на этот раз ни одна из них уже не пыталась быть тихой. Ладони Хелен скользнули по бокам, собирая ткань и тепло, зарываясь в каждую складку. В комнате было темно, только тусклый свет из коридора очерчивал их силуэты на стене. Алина чуть запрокинула голову, и Хелен скользнула губами по линии подбородка, по горлу, едва касаясь, оставляя за собой дрожь. Пальцы Алины нащупали край рубашки, медленно подняли её, обнажая живот. Тонкая ткань зашуршала в полумраке, когда Хелен позволила стянуть с себя верх. Её дыхание стало чуть прерывистым, и Алина мягко коснулась губами её ключицы. Они двигались неторопливо, запоминая, как пахнет кожа под пальцами, как волосы щекочут грудь, когда Хелен опускается ниже, целует плечо, прижимается бедром. Алина тихо выдохнула, сцепив пальцы у неё за спиной, притягивая ближе, пока между ними не осталось воздуха. – Не снимай их, – прошептала Хелен в самое ухо, поводя языком по краю раковины. Её голос был низким, срывающимся от желания. – Я ещё не наигралась с ремнями. Алина усмехнулась. – Если будешь хорошей девочкой, может, я позволю тебе оставить их на мне. Хелен тихо рассмеялась и скользнула рукой под рубашку. – А если я хочу быть плохой? Алина приподняла одну бровь. – Я думала, что это у меня репутация плохой девчонки. – Возможно, – выдохнула Хелен, улыбаясь уголком губ, – но только одна из нас сейчас краснеет. Алина фыркнула и, схватив её за талию, столкнула со своим телом. – Это не я краснею. Это ты теряешь контроль. – Разве я его когда-нибудь держала? – Хелен поцеловала её резко, коротко, словно чтобы перебить, но вместо этого только подзадорила. – С тобой всё время будто хожу по краю. – И всё ещё не упала? – Алина провела ногтями по обнажённой спине, чуть надавливая. – О, я упала, – прошептала Хелен и провела пальцами от шеи до пояса штанов. – Просто мне нравится, каково это – падать вместе с тобой. Они снова слились в поцелуе, глубоком, затягивающем, с тихим смешком, когда Алина вдруг развернула её и прижала к стене, ловко снимая с неё штаны. Хелен зашипела от неожиданности, но не отстранилась. – И кто у нас теперь плохая? – хрипло спросила она. – Мы обе, – прошептала Алина, наклоняясь к её шее и оставляя влажный след на ключице. – И нам это чертовски идёт. Они запутались друг в друге, в одежде, в дыхании. Пальцы спешили, улыбки стали ленивыми, поцелуи – откровеннее. Волосы Хелен щекотали живот Алины, когда она целовала её вниз по линии груди, и та тихо стонала, запутавшись пальцами у неё в волосах. – Я хочу запомнить, как ты звучишь, – прошептала Хелен. – Как ты дрожишь, когда я дотрагиваюсь вот так... Алина чуть выгнулась и выдохнула горячий воздух: – Тогда тебе придётся повторить это снова. Хелен не ответила, только улыбнулась, глядя на неё из-под полуопущенных ресниц, и наклонилась, чтобы снова поцеловать. Они двигались в полумраке, не спеша, как будто жили в нём. Ткань шуршала, кожа скользила по коже, пальцы находили знакомые места и изучали заново. Хелен шептала что-то невнятное, обрывки слов, смех, обещания, и всё это распадалось на дыхание, когда Алина проводила языком по её шее. Где-то на краю восприятия скрипнула старая кровать, но это только усилило ощущение уединённости. Они были вдвоём. Без свидетелей. Без Цитадели за стенами. Только кожа, тепло, шёпот и всё, что могло случиться между двумя живыми, дышащими, реальными людьми. Когда всё, наконец, замедлилось, Хелен лежала на боку, прижимаясь лбом к виску Алины, а та лениво перебирала пальцами её волосы, запутываясь и распутывая снова. – Чудо, – прошептала Хелен, не открывая глаз. Алина ничего не ответила, только коснулась губами её щеки и задержалась там.

***

Иззи шла по коридору молча, сунув руки в карманы, Саймон шагал рядом, чуть склонив голову, будто всё ещё прокручивал события вечера. – Мина, – сказал он вдруг, – у неё какие-то безумно тёмные глаза. Почти как у Тессы, но не совсем. Иззи кивнула, и уголки её губ дрогнули. – Она похожа на Джема. Такая же спокойная. Будто уже всё понимает, просто не говорит. – А ты, – продолжил Саймон, – вся светилась, когда смотрела на неё. Она взглянула на него, чуть приподняв бровь. – Я? – Угу, – он улыбнулся. – У тебя было такое выражение, будто ты на неё и смотришь, и в будущее заглядываешь одновременно. Даже не знаю, как объяснить. Они свернули за угол, и дверь в комнату Иззи уже маячила в конце коридора. Саймон замедлил шаг, потом всё-таки спросил, стараясь, чтобы голос звучал просто: – Ты когда-нибудь думала... ну... хочешь ли ты быть мамой? Иззи остановилась. На её лице отразилось удивление, но оно быстро сменилось мягкой улыбкой. – Иногда, – честно ответила она. – Когда всё кажется возможным. Когда думаю, что у нас правда может быть жизнь после всего этого. А ты? Саймон смутился, потеребил край рукава и едва слышно рассмеялся. – Мне сложно представить себя с ребёнком. Они ведь кричат, путаются под ногами, едят что попало... но Мина, она... не знаю, она что-то перевернула. Как будто напомнила, что всё ещё может быть по-настоящему. Иззи чуть опустила голову, пряча улыбку. – Иногда мне кажется, что ты всё замечаешь, – тихо сказала она. – Даже то, о чём я стараюсь не думать слишком долго. Саймон на секунду замер, а потом, словно набравшись смелости, посмотрел прямо на неё. – Я не хотел тогда всё испортить, если честно, – сказал он, чуть понизив голос. – В тот вечер... когда мы были в коридоре и нас прервали. Иззи подняла глаза. – Я помню, – сказала она. – Помню, как ты посмотрел на меня. И как всё внутри вдруг перевернулось. Саймон кивнул. – У меня тоже. Просто... с тех пор я не был уверен, можем ли мы говорить об этом. Ты как будто отдалилась. Иззи прикусила губу и покачала головой. – Я отдалилась не потому что не хотела говорить, Саймон. Просто я… я не умею иначе. Всё, что между нами было – оно было в недосказанности. Мы оба так долго молчали, что, кажется, забыли, как говорить честно. Саймон остановился, не дойдя до двери, и глубоко вздохнул. – Мне кажется, что мы и не начинали. Всё случилось стремительно, там, в Нибиру. Я помчался к тебе, бездумно бросив всё, что у меня было, – он задумчиво пожевал нижнюю губу. – Да, всё было лживым и стерильным, но это была моя жизнь. Иззи медленно кивнула. – Ты прав. Мы будто просто прыгнули с разбега в самое пекло. Саймон усмехнулся, почти с горечью. – Не хотел бы называть то, что было между нами, пеклом... Изабель лукаво улыбнулась. – Ну, то, что было в первые недели две, было очень горячо. Саймон взглянул на неё и не сдержал улыбки. – Это точно, – сказал он, хмыкнув. – Иногда я думал, что ни ты, ни я не знали, куда девать всю эту энергию. Мы не разговаривали – мы взрывались. Изабель прищурилась: не то усмешка, не то воспоминание дрогнули в глазах. – А мне казалось, что если бы мы тогда остановились хотя бы на день, на один вечер… всё бы закончилось. Саймон задумался, посмотрел куда-то вбок, словно ища подходящие слова. – Может быть. А может, наоборот, мы бы поговорили и пришли к чему-то. – И не разошлись вот так, – кивнула Иззи. Они помолчали немного, и Иззи снова нарушила тишину: – Странно. Мне казалось, что я знаю тебя наизусть, а сейчас я смотрю на тебя и... – она пожала плечами. – Ты другой. Как я могла не заметить этого раньше? – Мы оба не заметили, – сказал Саймон. – И вчера вечером... – он помолчал немного и устало вздохнул. – Когда ты поцеловала меня, я впервые задумался о том, что всё ещё значу для тебя что-то. Изабель посмотрела на него с удивлением во взгляде. – Конечно, значишь, – почти воскликнула она и тут же понизила голос до шёпота. – Как ты вообще мог думать о том, что мне плевать? – Да-да-да, – затараторил Саймон и прикрыл глаза на мгновение. – Я понимаю, каким идиотом был, но после того, как увидел тебя с Мелиорном... я подумал, что всё кончено. Что ты нашла кого-то проще. Кого-то, кто не потеряется в тебе, как я. Иззи опустила глаза и несколько секунд помолчала, взвешивая каждое слово. – Я была с ним не потому, что он проще. Я была с ним, потому что ты исчез. И мне нужно было… хоть что-то. Хоть кто-то, кто смотрел бы на меня и видел только то, что я разрешаю видеть. Саймон чуть покачал головой. – Я никогда не умел видеть только то, что разрешают. Иззи снова подняла взгляд. В нём плескались усталость и что-то неуловимо мягкое – почти нежность. – Может, это и была наша ошибка. Мы начали с чувств, а не с доверия. Прыгнули в самое пекло, а потом удивлялись, почему нас так обожгло. Саймон помолчал, глядя на неё. Свет в коридоре был тёплым, тусклым, от него у Иззи отливали золотом ресницы. Он сделал шаг ближе и, не касаясь, просто спросил: – Как думаешь, мы могли бы попробовать снова? Иззи чуть склонила голову, как будто пытаясь услышать в себе ответ, и, не отрывая взгляда, спросила в ответ: – А с чего бы мы начали? – С чего-то простого, – ответил Саймон. – С рассказа о том, что нравится, или совместного завтрака. Иззи усмехнулась, тихо, почти про себя. – Совместного завтрака, да? И что бы ты выбрал – еду или разговор? – О, разговор во время еды, конечно, – ответил Саймон, улыбаясь в ответ. – Ты жуёшь, значит, меньше шансов, что прервёшь меня на полуслове. Иззи фыркнула, качнула головой, но в глазах уже не было той усталой отстранённости. Только тепло и осторожная, очень осторожная надежда. – Ладно, – сказала она. – Тогда завтра за завтраком расскажешь мне… не знаю, что-нибудь настоящее. Что-то, чего я о тебе не знаю. Саймон моргнул, чуть удивлённо. – А если таких вещей слишком много? – Начни с одной, – мягко ответила Иззи. – С той, что первая приходит в голову. Саймон улыбнулся, мягко, как когда-то в те первые дни, когда между ними ещё не было всего этого груза. Когда всё было чуть легче: и взгляд, и прикосновение, и ожидание ответа. Он не дотронулся до неё, не стал делать ничего лишнего, а просто стоял, наслаждаясь тем, как она на него смотрела. – Договорились. Иззи снова посмотрела в его глаза долгим взглядом, коснулась его запястья лёгким движением, как бы между прочим, и шагнула внутрь. – Спокойной ночи, – сказала она тихо. Саймон кивнул, наблюдая, как она скрывается внутри. Дверь мягко закрылась, и коридор стал тихим. Он постоял немного, прежде чем развернуться и двинуться обратно, на ходу запихивая руки в карманы. Где-то в глубине Цитадели родилась новая жизнь. И, возможно, где-то ещё одна начиналась заново.

***

Алек с Магнусом проводили взглядом исчезнувших в полумраке Изабель и Саймона и направились далее по коридору по направлению к своей комнате. Свет тускнел с каждым шагом, становясь мягче, теплее, почти домашним. Магнус молчал, чувствуя, как пальцы Алека всё ещё лежат в его ладони с какой-то новой, непривычной мягкостью. Алек первый нарушил тишину. Голос у него был тихий, почти неуверенный, как будто он долго выбирал момент. – Как думаешь, с ними всё будет хорошо? Магнус скосил на него взгляд, и уголки его губ чуть дрогнули. – Смотря что ты подразумеваешь под «‎хорошо». Алек чуть пожал плечами, не глядя на него. – Наверное, я просто хочу, чтобы моя сестрёнка была счастлива, и я сам знаю, какое это счастье – быть со своим Смыслом. – Обладателем сердца, – поправил Магнус, похлопав его ладонью по груди с левой стороны. – Да, – усмехнулся Алек. – Обладателем сердца. Они продолжили идти в тишине некоторое время. – Я думаю, – сказал наконец Магнус, – что Изабель и Саймон, в конечном итоге, будут вместе. Просто им нужно время, – он взглянул на Алека. – Как нам когда-то. Алек посмотрел на него и покачал головой, улыбаясь. – Да, я помню. Ты меня с ума сводил. Магнус приподнял бровь, хитро глянув на него. – Сводил с ума? Чем? – Например, своей отстранённостью, – сказал Алек. – Временами я ловил твой любопытный взгляд, но ты вёл себя так, словно тебе было плевать на меня. Я тогда всерьёз думал, что ты играешь со мной. Магнус рассмеялся, мягко, беззлобно. – Я не играл, я просто не мог справиться с тем, что ты мне нравишься. – Это я понял уже чуть позже, – Алек улыбнулся. Магнус фыркнул. Коридор к этому моменту уже почти закончился, впереди виднелась дверь их комнаты, и они прибавили шаг. Алек первым открыл дверь, пропуская Магнуса внутрь. Комната встретила их полумраком, тишиной и тусклым светом от панели над кроватью. Всё было привычно, просто – слишком просто, учитывая, сколько всего произошло за день. Алек не стал включать свет. Развернулся к вешалке, расстёгивая куртку, затем снял футболку и бросил её на спинку стула, неспешными движениями избавляя себя от ремней на бедре. Магнус остановился посреди комнаты, не двигаясь. В груди сжималось что-то сложное. Что-то, что он прятал то ли от себя, то ли от Алека. – Я думал об этом весь вечер, – тихо сказал он. Алек обернулся через плечо. – О чём? – О Тессе. О Джеме. О том, как они смотрели на Мину, – Магнус медленно подошёл ближе. – Это было невыносимо красиво. И как будто… правильно. Алек молча замер, отложив ремень в сторону и не двигаясь дальше. – Я смотрел на них и думал, что, может, это не такая уж невозможная мечта, – продолжил Магнус. – Может, и мы когда-нибудь... – он замолчал на полуслове, будто бы в нём боролись десятки чувств, и опустил взгляд, провёл рукой по волосам и выдохнул. – Я, наверное, должен был сказать тебе это раньше. Алек смотрел внимательно, напряжённо, не торопя его, не перебивая. – В детском блоке, в одной из комнат есть девочка. Мэдзи. Ей не больше семи, и она такая дерзкая и упрямая, как я в лучшие годы, – в голосе Магнуса скользнула улыбка, но глаза оставались серьёзными. – У неё потрясающая улыбка, и она любит ругать меня за то, что я плохо рисую, и читать мне одну и ту же сказку. Он чуть рассмеялся, но это прозвучало натянуто. – Я хожу к ней каждый день, чтобы просто быть рядом. Она даже не всегда говорит со мной. Иногда просто рисует, иногда что-то мастерит. А иногда просто сидит и держит меня за пальцы, как будто ей этого достаточно. Алек прищурился, не сводя с него взгляда. – Ты... ты любишь её, – не вопрос, просто тихое, спокойное утверждение. Магнус кивнул. – До безумия. Я не знаю, как это случилось. Я ничего такого не планировал. Но вчера она заснула у меня на плече, и я... просто не могу представить, что не увижу её завтра. Алек опустил взгляд и несколько секунд молчал, как будто слова подбирались с трудом. – Я никогда не думал о детях, – признался он наконец. Голос был ровный, но в нём чувствовалось сомнение. – Я всю жизнь был солдатом. У меня не было пространства в голове, чтобы представить себя кем-то ещё. Он медленно выдохнул и чуть покачал головой. – А вдруг я... – он запнулся, а потом тихо добавил: – А вдруг я ужасен в этом? Что, если я не смогу быть рядом, не смогу дать ей то, что ей нужно? Магнус не отстранился. Наоборот, сделал шаг ещё ближе, коснулся его щеки ладонью, заставляя посмотреть в глаза. – А если сможешь? – мягко спросил он. – Алек, ты уже был рядом со мной, когда мне это нужно было. Ты держал целую Цитадель на своих плечах, пока рушился мир. И ты умеешь заботиться по-настоящему. Он провёл большим пальцем по его скуле. – Я не хочу просить тебя об этом сейчас, как о решении на всю жизнь. Но я хочу, чтобы ты пришёл и познакомился с ней. Чтобы увидел, какая она чудесная. Алек закусил нижнюю губу. – Ты же поможешь мне, когда я не буду знать, что делать? Магнус взял его за руки и обернул их вокруг своей талии, погружаясь в его объятия. – Я и сам не знаю, как делать правильно. Но это всегда можно выяснить опытным путём. Алек усмехнулся, уткнувшись лбом в висок Магнуса. – Звучит как всё, что мы делаем, – пробормотал он. – Без инструкции, на ощупь, с бесконечными корректировками курса. Магнус тихо рассмеялся. – Добро пожаловать в жизнь. Они постояли так, в тишине, обнявшись, пока дыхание синхронизировалось, пока что-то тревожное внутри наконец не отступило. И тогда, почти шёпотом, Алек сказал: – А если мы сделаем ещё один шаг? Ты говорил про семью. А если начать с нас? С официального «мы»? Магнус чуть отстранился, чтобы увидеть его лицо. – Ты предлагаешь... – Предлагаю пожениться, – спокойно ответил Алек, глядя ему прямо в глаза. – Если ты хочешь. Магнус замер. Несколько секунд он молчал, будто перепроверяя реальность, а потом медленно выдохнул и улыбнулся чуть дрожащей, настоящей улыбкой. – Я представлял предложение куда более романтичным и не в нашей комнате, – пробормотал он. – Но, может быть, мне повезло, что ты сделал его первым, и мне не нужно заморачиваться. Алек склонил голову. – Так это да? – Это всегда да, – прошептал Магнус и прижался к его губам в мягком, бесконечно тёплом поцелуе.