Comatose

Утро в Цитадели было тихим. Серо-голубой свет просачивался сквозь окно, мягко вырисовывая очертания мебели. Воздух был прохладным, но в комнате стояла духота. Густо и плотно, как после слишком долгой, отложенной близости. Магнус сидел на бёдрах Алека, запрокинув голову назад, пальцы упирались в его грудь, ловя ритм. Он двигался размеренно, глубоко, как будто заново настраивал каждый вдох, каждую секунду между ними. Взгляд Алека был прикован к нему: к его груди, изгибу шеи, дрожащим бёдрам, к этим медленным, властным движениям, в которых не было спешки, только требовательное, упорное желание. Руки Алека держали его крепко, направляли снизу, не уступая ни в чём, и каждое движение отдавалось между ними, как стук пульса, общий ритм. Магнус наклонился вперёд, провёл губами по его подбородку, по руне на шее, по ключице, обжигая кожу дыханием и слушая хриплые стоны, и Алек вбился в него жёстче. Магнус вскрикнул, прошёлся ногтями по его коже оставляя красные следы и улыбнулся, тяжело дыша. – Люблю, когда ты теряешь контроль, – прошептал он и опустился на него особо глубоко. Алек выдохнул, глухо, сорвано, и приподнялся, ловя его губы в поцелуй. Его руки скользнули по спине Магнуса, сжали её у основания. Движения стали медленнее, но тяжелее, будто каждый толчок был признанием. – С тобой легко его терять, – прошептал он голосом низким, с хрипотцой. Магнус провёл пальцами по его щеке, по линии челюсти, заправил волосы за ухо. – Значит, я всё делаю правильно. Алек в ответ чуть приподнял бровь, улыбка коснулась края рта, насмешливая, влюблённая. – Самодовольный ублюдок. – Твой самодовольный ублюдок, – уточнил Магнус и пошевелился так, что Алек сдавленно застонал, вцепившись в его бёдра. – Чёрт, – выдохнул он и закрыл глаза, вжимаясь в него сильнее. – Не останавливайся. – Даже не думал, – пробормотал Магнус и, наклонившись, снова провёл языком по шее Алека, медленно, с нажимом, до самого уха. Там, почти шепча, добавил: – Или ты хочешь, чтобы я снова командовал тобой? И Алек не выдержал. Он сел, легко, уверенно, обхватил бёдра Магнуса, притянул к себе, а затем, не отпуская, развернул его, заставив встать на колени. Его движения были решительными, будто он знал, чего хочет и чего давно хотел. Магнус лишь коротко выдохнул, не сопротивляясь. Алек провёл ладонью вдоль его спины, медленно, с нажимом, и наклонился вперёд. Его губы скользнули вдоль позвоночника, оставляя за собой горячую линию, а потом он провёл языком вверх – от поясницы до самой шеи. Там, за ухом, он остановился, уткнулся носом, вдохнул глубоко, будто хотел раствориться в этом запахе, в этом моменте, в нём. – А мне кажется, что тебе больше нравится подчиняться. Магнус сжал пальцы в простынях, спина его выгнулась под этим голосом, под этим дыханием, и всё остальное исчезло. – Ещё как нравится, – прошептал он, чувствуя, как его охватывает похоть. Они двигались вместе, в одном ритме, в тишине, нарушаемой только стонами, дыханием, звонкими шлепками тела о тело. Кульминация пришла резко, как всегда с ними. Магнус вскрикнул, зарываясь лбом в подушку, а Алек сжал его за бёдра, до боли, до дрожи, и замер, прижавшись к нему всем телом, с закрытыми глазами и дыханием, сбившимся до хриплого. На мгновение их накрыла тишина, тёплая, как плед, оглушающая и абсолютная. Только стук сердец, только лёгкое покачивание, только дрожь в мышцах, которая никак не отпускала. Магнус медленно выпрямился, опускаясь на локти, потом на бок, и почувствовал, как Алек ложится рядом, прижимаясь лбом к его плечу. Его пальцы легли ему на поясницу, согревая своим теплом прохладную от пота кожу. – И всё-таки, – пробормотал Магнус, слегка улыбаясь, – я выиграл это утро. – Ты говоришь так, будто это была дуэль, – хрипло ответил Алек. – А разве нет? Алек на секунду задумался и поцеловал его в плечо. – Тогда я сдался с радостью. Магнус тихо засмеялся и перевернулся, чтобы лечь лицом к нему. Они встретились взглядами, с налитыми глазами, вспыхнувшими щеками, с этой странной нежностью, которую было не обязательно называть. – Сколько времени у нас есть до того, как начнётся новый конец света? Алек вздохнул и, не открывая глаз, обнял его за талию, прижимая ближе. – Меньше, чем хотелось бы. – Тогда давай просто полежим, – прошептал Магнус. – Хорошо. И комната снова наполнилась тишиной, той самой, что приходит после шторма.

***

Алина сидела на краю лестницы в одном из боковых переходов Цитадели, уронив локти на колени и рассеянно вертя в руках резинку для волос. Волосы были распущены, немного растрёпаны, под глазами залегли тени. Вид у неё был скорее задумчивый, чем уставший, но всё же не до конца присутствующий. Магнус заметил её ещё издалека – она сидела почти в полной тишине, без типичного фонового движения, без привычной жёсткости в плечах. Он не стал подходить сразу, дал себе секунду, а потом медленно спустился на пару ступеней и сел рядом, чуть ниже. – Знаешь, – начал он, глядя прямо, – я думал, что из всех мест в Цитадели ты выберешь себе для утреннего уединения что-то повыше. Башню, например. Чтобы, если что, можно было эффектно сброситься. Алина фыркнула. – Лестница ближе. А сбрасывается пускай Джейс, у меня всего лишь похмелье, а не жизнь пошла под откос. – Справедливо, – кивнул Магнус. – Но, может, начнём с чего-то менее радикального? Она посмотрела на него искоса. – Ты пришёл поговорить? Потому что я не в том состоянии, чтобы рассуждать о... Магнус выставил ладонь вперёд, прерывая её. – Я видел, сколько ты вчера выпила. Но речь не о тебе и даже не обо мне. – Вау, – выдохнула Алина. – Что-то новенькое! – Я думаю, что нам стоит наведаться к Саймону и просто – ну не знаю, – он пожал плечами, – проведать его. Мы же его единственные друзья. Алина вздохнула, стиснула резинку в пальцах и на секунду прикрыла глаза. – Он, наверное, не хочет нас видеть. – Скорее всего, только тебя, – честно сказал Магнус. – Но знаешь, что хуже, чем прийти не вовремя? – Не прийти совсем, – закончила она за него. Магнус кивнул. – Я могу просто начать болтать на отвлечённую тему, а ты вольёшься в разговор, как будешь готова. И я уверен, что он на тебя не зол. Алина молчала ещё несколько секунд, а потом поднялась и ловко стянула волосы в хвост. – Пошли, пока я не передумала. – Знал, что ты скажешь именно это, – улыбнулся Магнус и протянул руку. Алина закатила глаза и помогла ему подняться. Они двинулись по пустому коридору по направлению к медотсеку. Дверь была приоткрыта. Внутри царила тишина, лишь еле слышно гудел прибор на одной из стен. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна, ложась полосами на пол и стол. Саймон сидел за этим столом, в своей обычной чёрной рубашке, с закатанными рукавами, и перебирал бумаги. Он что-то читал, время от времени делая пометки в блокноте и сжимая в зубах карандаш. Вид у него был усталый, но собранный. Магнус постучал легонько по косяку. – Надеюсь, ты не вскрываешь чьи-то секретные медицинские карты. Саймон поднял голову. Его взгляд скользнул сначала по Магнусу, потом остановился на Алине, которая стояла чуть в стороне, держа руки в карманах. – Выглядишь ужасно, – без особой злобы сказал он. – Вчера оторвалась по полной. Алина закатила глаза и пересекла комнату, плюхнувшись в ближайшее кресло. – У меня было похмелье, теперь у меня ты. Не уверена, что одно лучше другого. – Всегда приятно, когда твоё присутствие сравнивают с головной болью, – Саймон криво усмехнулся. Магнус аккуратно закрыл за собой дверь, обвёл взглядом комнату и уселся на край пустой кушетки. – Мы просто хотели узнать, как ты, – сказал он, с той самой небрежной мягкостью, в которой пряталась забота. – И вообще поболтать. Саймон кивнул, отложил бумаги и потёр переносицу пальцами. – Честно? Нормально. Немного вымотан, но нормально. Лучше, чем можно было бы ожидать после… всего. Он не закончил фразу, но и не нужно было. Алина немного поёрзала в кресле, потом выдохнула. – Прости за вчерашнее. Я была резкой и глупой. – Ты была собой, – перебил её Саймон. – И защищала меня. Они на мгновение замолчали, и тишина не была враждебной – скорее выжидающей, растягивающейся между ними, как тонкий мост. – Но больше не надо ничего говорить Изабель, ладно? – обратился он к Алине снова. – У нас... сложный период, но это не значит, что я её не люблю. Или она меня не любит. – Договорились, – буркнула Алина и стрельнула взглядом в Магнуса. Тот неловко сцепил пальцы на коленке и уже открыл рот, чтобы задать вопрос, как Саймон его опередил. – Что происходит? – он перевёл взгляд с Магнуса на Алину и обратно. – Почему вы ведёте себя так странно? Магнус театрально фальшиво пожал плечами. – Ничего, просто... – Господи, просто спроси уже его, – не выдержала Алина. Саймон снова посмотрел на Магнуса. – Я хочу, чтобы ты поделился с нами тем, что происходит между тобой и Изабель, – сказал тот почти на одном дыхании. – Магнус... – начал было Саймон. – Знаем-знаем, – перебила его Алина. – Это ваши отношения, и вы справитесь сами. Но прошло уже несколько недель, Саймон! Мы твои друзья, и мы не можем смотреть, как ты сжираешь сам себя изнутри и изводишь работой, только чтобы не думать о ней. Что произошло? Саймон уставился на неё во все глаза, но промолчал. – Саймон, – вмешался Магнус, – мы правда переживаем. И мы сохраняли дистанцию долгое время. – Не можете потерпеть ещё немного? – буркнул Саймон и скрестил руки на груди, закрываясь. Алина вздохнула. – Хорошо, начну я, – сказала она. – Каждый раз, когда я смотрю на Хелен, я вспоминаю все те проблемы, с которыми столкнулись вы в ваших отношениях, и думаю, что меня, как самую везучую, это дерьмо ни за что в мире не обойдёт. Что однажды я проснусь, а её не будет рядом, потому что она... – она сжала ладони и обессиленно уронила их вниз, – она просто устала меня любить. Потому что ей надоела моя агрессия и злость, и без меня ей будет намного спокойнее и кто-то другой или другая сможет сделать её по-настоящему счастливой. – Если бы ты видела, как Хелен ведёт от твоего режима убийцы, – усмехнулся Магнус. – Думаю, что она уж точно принимает в тебе всё то, что ты сама не можешь принять. – Я могу, – возмутилась Алина, – просто... – Просто другие никогда не принимали, – сказал вдруг Саймон и покачал головой. – Ненавижу это ощущение. Магнус переглянулся с Алиной. Похоже они сумели пробить броню. – Меня перевели во Вторую коммуну, едва мне исполнилось восемнадцать и сердце перестало биться. Я сразу не вписался в ваш круг, был слишком молод, любопытен и весёл. – Хэй, – оскорбился Магнус, – мы тоже были весёлыми! – Были? – прошептала одними губами Алина, на что Магнус отмахнулся от неё. – Не важно, – продолжил Саймон. – Через пару месяцев нас послали в Нибиру на вылазку, где я встретил Изабель, – он тепло улыбнулся, как будто вспоминал тот день. – Она была первой, кто отнёсся ко мне со всей серьёзностью, несмотря на мой возраст, и я думал, что неужели в этом мире существует человек, который наконец-то выберет меня первым. Понимаете? Магнус почувствовал, как его сердце сбилось с ритма, и вспомнил слова Гвина и то, как его охватила жадность, когда они говорили об Алеке и его долге, как Лидера Цитадели. Как ему нестерпимо захотелось быть первым и самым важным, что есть у Алека. – Да, – ответила Алина. – Знакомое чувство. Саймон кивнул, посмотрел на блокнот под своими ладонями и усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тени веселья – только горечь, лёгкая, приторная, застревающая в горле. – Мы разругались из-за какой-то ерунды, – сказал он. – Я только вернулся после операции. Ещё не зажили пальцы, и я был на грани и физически, и морально. Изабель вернулась с патруля, уставшая, промокшая, злая. Я сказал, что она могла бы, не знаю, хотя бы спросить, как я, прежде чем начинать командовать и раздавать приказы, будто я очередной новобранец, а не тот, кто только что вернулся после операции. А она в ответ – что я понятия не имею, с чем она сталкивается каждый день, и что у меня нет ни выучки, ни зрелости, чтобы судить. Он сделал паузу, потёр лоб, словно пытаясь стереть это воспоминание вместе с болью. – Она сказала, что мне всего восемнадцать и я ещё не знаю, как устроен мир. Что я слишком много беру на себя. А я… Он сглотнул и взглянул на Алину. – Я сказал, что она причина, по которой мне никогда не суждено узнать. Что я бы мог прожить сотни лет, набраться опыта, стать кем-то... настоящим. Но я встретил её. Я был счастлив, когда это произошло, но в тот момент… в тот момент я просто хотел ранить в ответ. И это сработало. Магнус почувствовал, как Алина напряглась рядом. В воздухе потяжелело. – Она ничего не ответила, просто замолчала, посмотрела на меня так, как будто я действительно оказался слишком молод, – голос Саймона стал тише. – А потом сказала, что я не единственный, кого лишили долгих лет жизни. Молчание накрыло всех троих. Настоящее, тяжёлое, как груз. Магнус опустил глаза. Вдруг всё стало на свои места. Страсть, с которой Иззи тянулась к Саймону, та самая, отчаянная, готовая сгореть, и страх, который за этим прятался. Страх потерь. Страх быть преждевременно привязанной к чему-то, что сократит её время. – Не мне судить, но Иззи не похожа на тех, кто легко отпускает свою боль. Она прячет её глубже, чем следует. – А я всё прячу не туда, – усмехнулся Саймон. – Иногда мне кажется, что я вообще не умею быть с ней правильно. Что я что-то временное в её жизни. – Ты не временный, – жёстко сказала Алина. – И я готова поспорить, что Иззи так не думает, – она вздохнула и пробормотала под нос: – Ангелы, я же поклялась себе, что не стану её оправдывать и защищать. Саймон посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Магнуса. – Я просто не знаю, что теперь. Мы вроде расстались и стараемся избегать друг друга, она вон рухнула в объятия этого Мелиорна... – он вздохнул и покачал головой. – А вчера... – Да уж вчера, – кивнул Магнус и присвистнул. – Ну вы и устроили! – Что? – спросила Алина. – Вы с Алеком всё разрушили, – сказал Саймон. – Хэй! – возмутился Магнус. – Вы нам вообще-то тоже разрушили всё настроение. Пришлось трахаться утром. – Фу, – скривилась Алина. – Так что разрушили? Саймон посмотрел на неё. – Я предложил довести её до комнаты, и мы просто шли, а потом она вдруг притянула меня к себе, и... – он взмахнул руками. – Мы начали целоваться. – Целоваться?! – воскликнул Магнус. – Да ты ей язык в рот засунул по глотку. – Фу, – шикнула на него Алина. – Прекрати! – Я говорю лишь то, что видел, дорогая, – Магнус поднял ладони. – Не похоже было, что они расстались. Если бы с Алеком не пошли тем же коридором, у той стены случился бы горячий секс. – Ага, – кивнул Саймон с зардевшимися щеками. – Но вы пошли, и ни у вас, ни у нас секса не случилось. Алина фыркнула. – Зато случилась неловкость, которую я теперь буду вспоминать до конца дней. Спасибо, кстати. – Всегда пожалуйста, – расплылся в самодовольной улыбке Магнус. Саймон опёрся локтями на колени и уронил голову в ладони. – И теперь я не знаю, что думать. Потому что, да, она меня поцеловала. Но потом... просто сбежала, как будто ничего не было. Алина нахмурилась. – Так, давай уточним: она поцеловала тебя первая, ты ответил, всё это было очень по-настоящему и она просто развернулась и ушла? – Ну, не сразу. Сначала она увидела вас, – он посмотрел на Магнуса, – потом застыла, потом... да, просто развернулась и ушла. – И ты даже не позвал её? – удивилась Алина. – А что я должен был сказать? «Эй, подожди, ты только что разрушила мой мир, вернись и закончи начатое?» – Саймон нервно рассмеялся, но в этом не было ничего весёлого. – Ну, например, да, – пожала плечами Алина. – Это лучше, чем страдать в одиночку и придумывать себе тысячу и одну причину, почему она так поступила. Магнус задумчиво постучал пальцем по колену. – Есть один способ узнать, чего она хочет. Надо перестать играть в догонялки и поговорить прямо. Саймон скептически на него посмотрел. – С Иззи? Прямой разговор? У тебя, случайно, не припасена где-нибудь магия против сарказма? – Увы, нет. Но у меня есть более мощное оружие – опыт, – Магнус подмигнул. – Просто поговори. Она не тот человек, кто целует кого попало. Тем более так. Саймон молча кивнул, сжав пальцы в замок. – Я подумаю. И спасибо, что пришли, правда. Даже если это вы устроили вчера катастрофу. – Всегда рады быть разрушительной силой в жизнях друзей, – усмехнулся Магнус. Алина встала и подтолкнула Саймона в плечо. – Если не вытащишь её на разговор, я сама вас запру в комнате. Без ключа. – Убедительно, – кивнул он. – Ладно, я попробую. Не обещаю, что сегодня же... но попробую. – Вот и славно, – Магнус хлопнул в ладоши. – А теперь давай, выдохни, выпей воды, сядь в тень, помолчи минут десять... и продолжай спасать мир, как ты это умеешь. Саймон хмыкнул. – Сначала, может, просто переживу утро. – Это тоже достижение, – Алина подтолкнула его ещё раз. – Пойдём, Магнус. Они вышли, оставляя за собой кабинет, наполненный тишиной и чуть более лёгким дыханием.

***

Магнус попрощался с Алиной у поворота, кивнул на прощание и направился в сторону своей комнаты. Коридоры Цитадели были почти пустыми, тихими, прохладными, залитыми рассеянным светом от потрескивающих ламп под потолком. Его шаги отдавались глухо, и с каждым новым эхом внутри будто шевелилось что-то – мысль, которая не отпускала с самого разговора с Саймоном. Он думал об Иззи. О Саймоне. О том, как легко, оказывается, можно не удержать самое важное – не потому, что не любишь, а потому что боишься. Потому что хочешь слишком сильно, а значит, слишком уязвим. А потом… потом уже поздно. Он провёл ладонью по стене, будто за что-то держался. Вчера Лидия спросила его, не задумывался ли он об опеке над Мэдзи. И тогда он расхохотался – громко, почти машинально, чтобы закрыть дрожь внутри. Но сейчас… сейчас он не смеялся. Он видел, как Мэдзи тянется к нему. Видел, как она улыбается, когда он появляется в дверях. Как кидается на шею, как будто он для неё – что-то надёжное. Что-то своё. И он представлял, как эти маленькие руки тянутся к его щекам, как она смеётся, прижимаясь к его груди, как он вдыхает запах её волос и чувствует, как замирает сердце – не от страха, а от невозможной полноты жизни. Он хотел этого. Не прямо сейчас. Не в эту минуту. Но он вдруг понял, что хочет не только быть с Алеком, не только делить с ним пространство, постель, тело. Он хотел делить с ним дом. Утро. Усталость. Громкие шаги по коридору и смех из другой комнаты. Хотел бы видеть, как Алек засыпает рядом с ней на плече и как объясняет, как пользоваться рацией. Хотел, чтобы по вечерам её голос звучал из соседней комнаты, пока она с жаром читает книжку вслух плюшевому зайцу. Хотел слышать, как Мэдзи зовёт их двоих – не только по именам, а так, как зовут самых родных. Хотел, чтобы по утрам она тянулась к нему, ещё сонная, с растрёпанными кудрями, и трогала его за щёку ладошкой, пахнущей книгами и яблоками. Хотел чувствовать, как сердце сжимается – не от боли, а от нестерпимого, оглушающего счастья. Хотел знать, что даже в разрушенном мире можно построить нечто настоящее. Магнус шёл медленно. Он ещё не знал, как и когда об этом скажет. Знал только, что этот огонь в груди – не страх. Это надежда. Живая, дерзкая, невозможная. И он не собирался тушить её.

***

Ангар дышал жаром. Старый корвет стоял, развернув нос в сторону открытого шлюза, и от корпуса шёл пар: технический блок перегрелся во время испытаний. Джейс сидел на корточках у открытого отсека, рубашка с закатанными рукавами прилипала к спине, волосы слиплись от пота. Он ковырялся в каком-то пучке проводов, но движения были вялыми, как у человека, которому всё давно надоело. Снаружи уже темнело. Рабочая смена закончилась пару часов назад, и в ангаре оставалось всего два человека – дежурный техник и он. Никто не просил Джейса задерживаться, он сам так захотел. Ему было невыносимо ночевать в комнате одному, поэтому он изводил себя до такой степени, что приходил и сразу отключался на кровати. С тех пор как Клэри посадили под замок, в нём что-то как будто заклинило. Он перестал сражаться и отстаивать себя. Сначала пытался разобраться, добиться правды, доказать, что она не та, кем её считают, но чем дольше длились разбирательства, тем сильнее он тянулся в тень, крутил гайки, отворачивал болты, занимался тем, что не требовало слов. Он вытер ладонью лицо – руки были в масле, и на скуле остался тёмный след. Иногда, ночью, он подходил к двери комнаты, где держали Клэри, просто чтобы постоять, не решаясь зайти. Он не знал, кого найдёт там: свою жену или призрак. Ту, с кем они когда-то бежали от огня, или ту, чьим отцом оказался Валентин. Он не знал, что сказать. Не знал, как смотреть на неё, не вспоминая каждую минуту рядом, каждое прикосновение, каждую руну, которую рисовал на её коже. Он не знал, как простить её. Сегодня шёл уже четвёртый день, как он снова не пошёл к ней. Сегодня он сидел рядом с мерцающей панелью и смотрел, как медленно умирает день. Алек нашёл его, когда в ангаре уже давно царствовали сумерки. Шаги по металлическому настилу отозвались глухо, и Джейс не сразу обернулся, будто не услышал или просто не хотел. Алек остановился чуть в стороне, прислонился к стеллажу с инструментами и какое-то время молчал, наблюдая. Джейс по-прежнему сидел на корточках, уткнувшись в проводку, но пальцы его не двигались. Просто лежали на краю отсека, словно забыли, зачем были нужны. – Ты здесь с самого утра? – тихо спросил Алек. Джейс коротко кивнул, не оборачиваясь. – Говорят, ты здесь постоянно возишься, редко делая перерыв даже на обед. – Грязь под ногтями – вот мой обед, – буркнул Джейс. Алек слабо усмехнулся и подошёл ближе, сел рядом, опираясь на скамейку. – Я принёс новости, – сказал он. – Через неделю начнётся переселение жителей Города Костей. В первый день перевезём сто человек и будем размещать их в свободных комнатах. – А когда они закончатся? – спросил Джейс. – Задействуем отсек в восточном крыле, там, где раньше было хранилище архива. Ты был прав, это пространство можно перепрофилировать. Джейс лишь кивнул. Молчание потянулось, тягучее, и в нём было что-то почти привычное. Алек выждал, а потом заговорил тише: – Как ты? Джейс молча провёл рукой по затылку, оставив на коже чёрную полосу масла, и наконец посмотрел на него. Глаза были тусклыми, уставшими, но не от недосыпа – от безнадёжности. – Я держусь, – сказал он и чуть усмехнулся, слишком устало, чтобы это было настоящей шуткой. – Каждый день разбираю корабль по частям, потому что не знаю, как собрать обратно всё остальное. Алек медленно кивнул, но не стал говорить, что знает, каково это. Он просто сидел рядом и ждал, когда Джейс захочет рассказать всё, что переживает. – Сначала мы были с ней сплочены, я убеждал её, что всё будет хорошо, что мы справимся, что бы ни решил Анклав, а потом... – Джейс устало покачал головой. – Клэри стала меняться, как будто больше показывает ту часть себя, которую ей приходилось скрывать. Алек понимающе кивнул. – Я заметил это, когда говорил с ней вчера. – Вчера? – Джейс посмотрел на него. – Расследование Совета, – сказал Алек. – Не могу рассказать. – Ладно, – выдохнул Джейс, опустив взгляд. – Мне кажется, что где-то в глубине души я не могу её простить. Но хуже того… я не знаю, хочу ли. – Это тоже нормально, – тихо сказал Алек. – Это не делает тебя плохим. – Знаешь, что самое сложное? – Джейс сжал пальцы. – То, что я всё ещё люблю её. И всё, что бы она ни сделала, не стирает того, кем она была со мной. Я её помню такой, Алек. Такой… своей. И не могу просто отказаться от этого. Алек положил ладонь ему на плечо. – Не надо отказываться. Просто не торопись и не руби с плеча. Клэри четыре года прятала от нас существенную часть своей жизни, и даже если она на самом деле такая, какой была с нами, та часть никуда не делась и не могла на неё повлиять. Ты можешь попытаться узнать её настоящую. Если, конечно, хочешь. Джейс закрыл глаза. В груди всё сжалось, но рядом с Алеком дышать было чуть легче. – Ты посмотри, кем мы стали, – усмехнулся вдруг он. – Разговариваем, как два старика. – Хэй! – возмутился Алек. – Я не старик. Мне всего чуть больше семидесяти. – Ну да, по сравнению с Магнусом и Клэри, ты ребёнок. Они оба рассмеялись, не громко, и почти сразу успокоились. Джейс посмотрел на него и чуть сильнее сжал его плечо. – Спасибо, что остаёшься моим другом, – сказал он. – Не знаю, что бы я без тебя делал. – Всегда пожалуйста, – ответил Алек и ухмыльнулся. – А теперь иди в душ. Или хотя бы умойся. Ты похож на механика, которого недавно воскресили. Джейс фыркнул, встал с приглушённым стоном и, потянувшись, бросил взгляд на своё отражение в затемнённой панели. Действительно, волосы в масле, на скуле след, рубашка мятая. Но в глазах впервые за несколько дней появилось что-то похожее на движение. – Может, завтра схожу к ней, – тихо сказал он. – Чтобы поговорить. – Только если будешь готов, – кивнул Алек. – Не надо геройствовать. Джейс улыбнулся одним уголком губ и открыл уже рот, чтобы что-то сказать, как в ангер вбежал Магнус. – Где Джем? – закричал он. – Тесса рожает! В ответ на крик Магнуса Джейс вздрогнул и сразу обернулся, а Алек уже выпрямился, инстинктивно переходя в режим действия. – Что?! – выдохнул Джейс. – Где? – Медотсек, – бросил Магнус, хватая его за плечо. – Прибежала Иззи и сказала, что у Тессы начались схватки, а Джема нигде нет. Я оббегал пол-Цитадели! – Он точно не в зале Совета? – спросил Алек, уже на ходу. – Я там был первым делом! – Магнус почти подпрыгивал от напряжения. Они рванулись к лестнице, быстро миновали первый пролёт, а на повороте в коридор столкнулись с Алининой фигурой. Та резко отступила назад, но, увидев их троих, приподняла бровь. – Куда вы, как ошпаренные? – Тесса рожает, – выдохнул Джейс. – Мы ищем Джема. Алина кивнула. – Иззи уже нашла его. Он был у смотровых. – Здорово, – Магнус схватил её за запястье, потом тут же отпустил, как будто извиняясь за импульсивность. – Ты с нами? – Ну ещё бы, – буркнула Алина, уже идя рядом. По коридорам неслась целая процессия: Алек с длинными шагами шёл впереди, Магнус почти прижимался к его плечу, Джейс шёл молча, сосредоточенно, а Алина спокойно шла сзади. Всё это больше напоминало тревожную стаю, чем делегацию поддержки. У медотсека уже было оживлённо. Несколько ассистентов сновали между дверями, кто-то принёс одеяла, кто-то воду. Возле самой двери стояли Иззи и Марк. – Ну как дела? – спросила весело Алина. – А ты, я смотрю, счастливее и спокойнее всех, – улыбнулся Марк. Алина фыркнула и уселась прямо на каменный пол. – Конечно! Не я же рожаю. Где Хелен? Марк пожал плечами. – Последний раз видел её за обедом. Сейчас должна проверять комнаты для переселенцев, но чёрт её знает. – Всё хорошо? – спросил Алек, подходя ближе. Иззи кивнула. – Джем уже с ней, – сказала она. – Он даже не стал ничего спрашивать, просто побежал, когда услышал про Тессу. – Конечно побежал, – пробормотал Джейс и тоже упал рядом с Алиной. – Ангелы, – скривилась та брезгливо, – на кого ты стал похож. Когда в последний раз мылся? Джейс пожал плечами. – На прошлой неделе? – На прошлой неделе мы были в Городе Костей, и ты выглядел намного лучше, – сказал Магнус. – И пах, – добавила Алина. Джейс подленько улыбнулся и набросился на неё, заставляя нюхать его запах ближе. – Грёбаный Эрондейл, я клянусь всем, что у меня есть, я прирежу тебя, если не успокоишься! – закричала Алина, пытаясь выкрутиться. Дверь палаты хлопнула, и в коридор вышел Саймон. – Ради всего святого, вы кричите громче роженицы, – зашипел он. – Что вы здесь устроили? Алина и Джейс замерли под его строгим взглядом, и Джейс отодвинулся, получив напоследок удар под рёбра. – Как там Тесса? – спросила Изабель. Саймон посмотрел на неё, и его глаза моментально потеплели. – Пока всё в порядке. Джем рядом, держит её за руку. Только попросила вас заткнуться, – шикнул он в сторону Алины и Джема. – Это её день, только она имеет право кричать. Те виновато на него посмотрели, но промолчали. Время потянулось вязко, минуты текли медленно, и каждый из них по-своему боролся с ожиданием. Алина сидела на полу, вытянув ноги вперёд и откидываясь на ладони. Джейс молча сидел рядом, водя пальцем по полу, рисуя воображаемые руны. Алек стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и вроде бы не нервничал, но Магнус знал его слишком хорошо. Он замечал, как тот то и дело переводит взгляд на дверь, как пальцы правой руки время от времени сжимаются в кулак. Иззи прикусила губу, расхаживая по коридору короткими отмеренными шагами. Марк молча сидел на подоконнике и что-то тихо шептал себе под нос – может, считал, может, вспоминал, может, просто успокаивался. Вскоре из-за угла появилась Хелен. Волосы её были растрёпаны, на плече след от ремня сумки, куртка расстёгнута. Она выглядела так, будто бежала всю дорогу. – Я всё пропустила?! – выдохнула она, тормозя у двери. – Пока нет, – Алина расплылась в полуулыбке и похлопала рядом с собой. – Только садись подальше от Джейса, от него несёт. Хелен фыркнула, подошла к Джейсу и протянула ему свою флягу с водой. – Хочешь умыться? – А смысл? – проворчал он, но флягу взял и сделал глоток. – Спасибо. – Ну хотя бы лицо протри, чтобы ребёнок не испугался, когда ты в первый раз его увидишь, – бросила Алина. – Или её, – тихо вставил Магнус, глядя на дверь. – Уверен, Тесса родит девочку. Никто не стал спорить. Они замолчали снова, и коридор постепенно наполнился дыханием, редкими шорохами, перешёптыванием. Было в этой тишине что-то почти священное. Не тишина перед бурей, тишина перед рождением. Она давила, звенела, тянулась… и вдруг за дверью раздались шаги. Она приоткрылась, и в проёме показался Джем, взъерошенный, растрёпанный, на щеке у него расплывалась мокрая дорожка, и казалось, он вот-вот рухнет – от усталости, от счастья, от чего-то, что в нём было слишком большим, чтобы держать в себе. Но он стоял и улыбался. – Всё хорошо, – сказал он, и голос его чуть дрогнул. – У нас девочка. Все замерли. А потом этот коридор взорвался. Кто-то ахнул, кто-то рассмеялся, кто-то вскочил на ноги. Хелен первой бросилась обнимать Джема, Алина вскрикнула «я же говорила!», Марк пробормотал «это Магнус говорил», Магнус накрыл ладонью рот, чтобы сдержать слёзы, а Алек просто подошёл и крепко, молча сжал Джему плечо. – Её уже можно увидеть? – спросила Иззи, глаза её блестели. – Скоро, – кивнул Джем. – Они отдыхают, но Тесса сказала передать, что она благодарит каждого из вас. За то, что вы с нами. И снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Не тревожной. Тёплой. Полной жизни.