Idle pursuits

***

Лондон встретил его хмурым небом, моросящим дождиком и резким ветром с Темзы. Серая громада Парламента недружелюбно нависала, заслоняя небо, башенки Вестминстерского аббатства щетинились, как копья, Кромвель неодобрительно взирал со своего постамента... Петира одолевали недобрые предчувствия. Они встретились в знаменитом ресторане «St Stephen's Tavern» — любимом месте встречи для политиков и богатых туристов. Дубовые панели, резные карнизы, изящные медные светильники, обитые кожей диваны — всё было пропитано духом старой доброй Англии, аристократизма, британских традиций и денег. Петира тошнило от этого места. Кэт уже ждала его. Она была в деловом сером костюме, в синей блузке под цвет глаз, сидела, уставившись в телефон и подняла глаза только когда он подошел совсем близко. - Майк позвонил, - сказала она, улыбаясь. - Сказал, что немного задержится. Она поцеловала его в щеку и поправила съехавший галстук. Петир поморщился. Майк! То, что она называла его по имени, страшно раздражало. Петир уселся за столик и хмуро оглянулся. Настроение было препаршивым. Он сто раз пожалел, что приехал, всё вокруг вызывало раздражение и желание спорить и перечить, а он еще даже не видел этого Майка. Нет, ничем хорошим это не закончится... Директор Пицель тоже был крайне недоволен его поездкой. В понедельник прямо с утра Петир отправился к нему. Зайдя в кабинет, он вальяжно расположился в кресле напротив директорского стола и положил ногу на ногу. Пицель поджал губы и строго взглянул на него из-под очков. - Вынужден сообщить, - начал Петир небрежно, - что в четверг мне необходимо быть в Лондоне. Пицель приподнял брови и пожевал губы, собираясь сказать что-то скептическое, но Петир не дал ему возможности. - У меня встреча с одним из министров Департамента образования, - продолжал он высокомерно, изгибая губы в капризной гримасе и намерено преувеличивая статус Майка. - Боюсь, перенести её невозможно. Эти люди из министерства... Вы же знаете, какие они! В их оправдание — они действительно очень заняты. Забота о делах королевства накладывает отпечаток, я полагаю... Майк... О, простите, я не должен называть имен... Он очень настаивал на встрече. Он был уверен, что вы сможете понять, директор Пицель... Пицель вытаращился на него с нескрываемым изумлением. Очки съехали на самый кончик его носа. Белесые глаза моргали, рот был приоткрыт. Он выглядел точь-в-точь, как рыба, выброшенная на берег. Но довольно быстро ему удалось взять себя в руки, он захлопнул рот, нахмурился и проскрипел недовольно: - Уверен, что эта встреча очень важна для вас и для вашего ...эммм.. знакомого. Но мы, профессор Бейлиш, находимся посреди учебного процесса. Да... Надеюсь вы понимаете, что любые изменения расписания должны быть обговорены заранее, а не накануне... - Я еду не завтра, а в четверг, профессор. Пицель был явно раздражен этой новостью. Наверняка он уже обеспокоился мыслью, что у его школьного раба появилась возможность сбежать. Старческие щеки даже порозовели от румянца. - Это неважно! Все равно, вы должны были поставить дирекцию в известность заранее, а именно за две недели, согласно нашим правилам. Вам это прекрасно известно, профессор Бейлиш! Да... Частные встречи, даже если это встречи с министром, не могут являться достаточным основанием для переноса занятий. Это недопустимо, профессор Бейлиш, да... Даже если бы речь шла о встрече с самой королевой! Пицель стукнул карандашом по столу, словно это могло добавить веса его словам. Петир слегка усмехнулся. - Не могу ничего сказать про её величество, - медленно с легкой угрозой выговорил Петир. - Но думаю, что кто-нибудь из офиса премьер-министра позвонит вам в самое ближайшее время. Приятного дня, директор! Петир легко поднялся и направился к двери. Вся его фигура излучала такую уверенность, которая должна была бы заронить сомнения в душу Пицеля. По крайней мере, он очень на это надеялся... - Профессор! - окликнул его Пицель, и Петир улыбнулся сам себе. - Подождите! Зачем же так спешить! Вы, молодые люди, всегда торопитесь, никогда не дослушаете старших... Молодость! Горячая кровь... Да... Присядьте, прошу вас. Петир неохотно обернулся, нахмурился, не торопясь, словно раздумывая, вернулся назад и снова уселся в кресло. - Этот ваш... знакомый... Как, вы сказали, его зовут? - Я не сказал, - ответил Петир. - Но я могу позвонить ему сейчас, и у вас будет возможность побеседовать с ним лично. Петир достал телефон и сделал вид, что ищет номер. - Надеюсь, он сейчас не занят... - пробормотал он как будто про себя. - Эммм... Не стоит беспокоить его по таким пустякам, - примирительно сказал Пицель. - Я не знал, что у вас есть друзья в Департаменте, профессор. Отчего же вы раньше не говорили? - Оттого, что сам не знал этого. Вообразите себе, я встретил его во время своей недавней поездки в Лондон. Совершенно случайно столкнулись недалеко от здания Департамента... Мы потеряли связь после колледжа, а ведь мы были так дружны в то время. Представляете, как мы были рады этому дружескому воссоединению? А что касается кабинета премьер-министра, то там, как оказалось, служит дядя другого нашего университетского приятеля. М-да... Странная вещь — жизнь, не правда ли? Когда много лет назад мы пили скотч в его доме на рождество, мне и в голову не могло прийти... Его несло. Он говорил с такой небрежной уверенностью, что сам почти верил себе. Оставалось только надеяться, что старик не захочет проверить его байки. Хотя Петир и не мог сказать наверняка, удалось ли ему убедить Пицеля, тот, тем не менее, порассуждав для порядка о важности дисциплины и соблюдения правил, его отпустил. Однако, в четверг утром, перед отъездом, Петир увидел директора в окне его кабинета. Пицель смотрел на него так надменно и улыбнулся ему так елейно, что Петиру стало не по себе. Чувствуя недоброе, он вежливо кивнул Пицелю в знак приветствия. По дороге в Лондон его дурное настроение усиливалось. Чего, в самом деле, он ждал от этой встречи? Ради чего рисковал остатками карьеры, сочиняя байки для Пицеля? Это при его-то и так уже довольно шатком положении! Ведь если с трудоустройством ничего не получится, старик может отомстить, дав ему очередную плохую рекомендацию. И вот тогда с карьерой действительно придется распрощаться. Больше ни одно учебное заведение старой доброй Англии не примет на работу профессора с такими отзывами в резюме. Петир простонал почти вслух. Как он вообще позволил себя уговорить на это? Каким это образом Кэт всегда удается подбить его на какую-нибудь авантюру? Почему он сам каждый раз поддается на её уговоры? Петир злился на неё, злился на себя и на собственную глупость. Он с силой сжимал руль и хмуро глядел на дорожки воды на лобовом стекле, размазываемые дворниками. К тому моменту, как он добрался до Лондона, он был крайне раздражен, пребывал в состоянии нервного возбуждения и немного трусил. Упоминание Кэт своего министерского приятеля по имени только подлило масла в огонь. - Это понятно. Его милость слишком важен, чтобы прийти вовремя, - сказал Петир желчно, стряхивая зонт. - Я приехал сюда через полстраны... - Не преувеличивай! Здесь всего два часа езды, Петир! - Кэт засмеялась. - ОК, неважно... Петир попытался взять себя в руки. Не стоит кипятиться раньше времени. Человек просто задерживается. С кем не бывает? Эти министерские чины, они всегда так заняты, не правда ли? У Майка просто очень важные дела. Он занятой человек, наш Майки, черти бы его взяли... - Позже так позже, - он передернул плечами. - Пиво здесь есть хотя бы? И вообще я голоден. Я хочу заказать. Кет нахмурилась. - Это невежливо, Петир. И потом, Майк скоро придет. Ты можешь потерпеть полчаса? - Не могу! Это опаздывать невежливо. С какой стати я должен его ждать? У меня и так, видимо, будут теперь неприятности с Пицелем из-за этого, - он откровенно брюзжал, аж самому было противно. - Старый гриб был недоволен? - она опять засмеялась, как будто в его неприятностях было что-то смешное. - Это уже неважно, Петир. Теперь он не сможет удерживать тебя. - Ты так говоришь, словно дело уже сделано, - буркнул Петир. Но всё же он не стал брать пиво и заказывать обед, а вместо этого попросил себе кофе с печенькой. Хорошо бы, чтобы всё это не оказалось зря, думал он. Слащавая улыбка Пицеля его немного напугала. - Тебе надо подстричься, - сказала Кет, придирчиво рассматривая его. – И этот галстук не совсем подходит под цвет пиджака. Ну ничего, я тобой займусь. Петир едва не закатил глаза. Ее замечания по поводу его внешнего вида немного раздражали. Раньше ее это не волновало, но теперь он понял, что все это было ради того, чтобы произвести приятное впечатление на этого Майка. - Вот и он! – сказала Кет, радостно улыбаясь. – Видишь, ждать пришлось совсем немного. Майк произвел на него ошеломляющее впечатление. Он оказался высоким голубоглазым блондином, гладким, румяным, с небольшим животиком, с белыми пухлыми руками, красными губами, белесыми ресницами, залысинами, вальяжными манерами, дорогим галстуком и дизайнерскими запонками. Итон и Кэмбридж, голубая кровь, дядя — член Парламента, небольшой фамильный замок в тихой местности и охота с борзыми по выходным были практически написаны у него на лбу. Его было много, казалось, он заполнял собой всё пространство. Его безупречный оксбриджский выговор, вязкий голос, тягучие интонации и ленивые жесты вызывали острую тошноту и какое-то инстинктивное неприятие. Такие типы попадались ему еще в колледже, и еще тогда жутко раздражали. Петир не раз вступал с ними в словесные перепалки в аудиториях, а иной раз и в кулачные потасовки в туалетах. - Кейтлин! - загудел Майк, улыбаясь и целуя её в обе щеки своими красными мокрыми губами. - Как я рад тебя видеть! То с какой непринужденностью, каким привычным жестом он расцеловался с Кэт, неприятно поразило Петира. Кэт представила их, и Майк вяло пожал петирову руку своей потной пухлой ладошкой. Потом он уселся за столик, заняв собой всё оставшееся место и потеснив Петира, и уставился на него с иронической улыбкой. Петир ухмыльнулся в ответ как можно более нахально. - Итак, Кейтлин, это и есть твоя новая пассия? - Майк улыбался Петиру так сладко, что тому захотелось плюнуть ему в лицо. Кэт застенчиво потупила взор. - Петир — сын мистера Бейлиша, - сказала она. - Ты знаешь, я говорила... - Ааааа... - протянул Майк. - Тот самый Бейлиш! Ирландские друзья твоего отца! Да-да, конечно, помню! Петир замер. Мало того, что Кэт обсуждала его и его родителей с этим слизняком, с этим английским ублюдком, она еще и представила его как своего «ирландского друга»! Он уставился на Кэт с неверием, и она бросила на него короткий виноватый взгляд. А Майк продолжал ленивым тоном: - Тот самый поклонник, который не давал тебе проходу в детстве? Я вижу, вам удалось таки добиться своего, мистер Бейлиш! Браво! Это характеризует вас, как человека упорного. Что ж, это неплохое качество. Хотя, я так понимаю, в настоящий момент вы оказались в несколько затруднительной ситуации, не так ли? - Петир хочет поменять место работы, Майк, - торопливо заговорила Кэт. - Ему нужно перебраться куда-то поближе к Лондону и вообще подыскать что-нибудь более соответствующее его способностям. Петир очень умный, он лучший специалист в стране в своей области! Не удержавшись, Петир закатил глаза. Он вдруг вспомнил Сансу Старк в её первый день в школе. Она тоже тогда закатывала глаза, пока Кэт расхваливала её. Тогда это показалось ему забавным... - В самом деле? -Майк приподнял белесую бровь. - Не слышал вашего имени раньше, мистер Бейлиш. Но за всеми ведь не уследишь, не правда ли? - Мне это сказал сам директор Пицель, Майк, - горячо возразила Кэт. - А он зря говорить не станет. Я, конечно, не разбираюсь в этом... - О, Пицель! Этот старый зануда! Он любит приврать для красного словца. Петир крутил головой, попеременно глядя на них, и не верил своим ушам. - Все ученики и родители тоже хвалят Петира. Я говорила с другими родителями... И вообще, Петир очень способный. Мой отец всегда считал, что он многого добьется. - Ну! Твой отец — это другое дело, Кейтлин. Старый мистер Талли не склонен был к преувеличениям, - Майк снова повернулся к Петиру с насмешливой улыбкой. - Значит, лучший в стране? Петир кипел от раздражения. Они обсуждали его, как будто его вовсе не было в комнате! Или как будто он был маленьким ребенком! Но дуться и злиться было глупо, он понимал это. Этот английский хлыщ только обрадуется его злости. А потом станет рассказывать своим друзьям в каком-нибудь закрытом клубе для английских хлыщей об ирландском невоспитанном дикаре, который в ответ на его, Майка, искреннюю заботу ему же и нагрубил. Петир сдерживался как мог. Когда он заговорил, от его холодного тона мог бы наступить новый ледниковый период. - Это преувеличение. Я не лучший в стране, но я действительно неплохой специалист... - Неплохой? - Майк опять вздернул бровь. - Если я возьмусь помогать вам, мистер Бейлиш, мне хотелось бы быть уверенным, что вы хороший специалист. - Я не привык себя хвалить, господин заместитель министра, - проговорил Петир всё тем же ледяным тоном, выделяя слово «заместитель». - Мой отец всегда считал это признаком дурного воспитания. Что же касается помощи... Что ж, очень жаль, что я напрасно отнял у вас время. Не заказать ли нам чего-нибудь перекусить? Кэт? - Ну-ну, мистер Бейлиш, - насмешливо произнес Майк. - Не стоит так горячиться. Я не сказал, что не стану вам помогать. В конце концов, если Кейтлин сама просит за вас, я не могу ей отказать. С этими словами он потянулся своей пухлой розовой ручкой к руке Кэт, схватил её и поцеловал её пальцы, глядя на неё с улыбкой. Кет улыбнулась ему в ответ. Петира вдруг осенило: она ему нравится! Нет, даже больше! Он её хочет, поэтому Петир и вызывает у него такую неприязнь. И даже более того, судя по тому, как по-хозяйски он берет её руку, целует её в щеки и всячески подчеркивает близость их отношений, можно предположить, что между ними уже что-то было. И теперь любовник в отставке ревнует её к любовнику нынешнему! Петир вгляделся в лицо Кэт. То как она смущалась, немного виновато взглядывая на Петира, убедило его в правильности его догадки. Прекрасно! Просто прекрасно! Чувство тошноты усилилось. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это оказаться дома и забыть о Майке, Лондоне и новой работе, как о страшном сне. - Что ж, мистер Бейлиш, - тем временем продолжал бывший любовник снисходительным тоном. - Давайте пробежимся по вашему резюме. Что вы закончили? Последовали обычные вопросы об образовании, научных степенях, опыте работе и публикациях, задаваемые таким невыносимо высокомерным тоном, что у Петира зубы ломило, и ему требовалось всё его терпение, чтобы не сорваться. Он отвечал сквозь зубы и улыбался одними губами. Кэт время от времени суетливо встревала в разговор, расхваливая его и превознося его ум и таланты, словно мамаша, одержимая своим безнадежно тупым отпрыском, которая пытается устроить его в школу для одаренных детей. Петир бесился и старался не смотреть в её сторону и вообще по возможности её игнорировать. По окончании допроса, Майк собрал свои красные губы в гримаску, сложил кончики пальцев перед собой домиком и с сомнением посмотрел на Петира. - Не стану скрывать, мистер Бейлиш, я не слишком впечатлен вашими регалиями, - протянул он. Он лгал. У Петира было прекрасное резюме, и Петиру самому это было известно. А вот рекомендации с предыдущего места работы у него были отвратительные. В этом была вся проблема. Когда речь заходила о самой большой глупости в его жизни, Петиру было из чего выбирать. Что глупее: его детские романтические приключения, чтобы впечатлить девушку, которые чуть не стоили ему жизни, или роман с замужней женщиной, чей муж обладал достаточным влиянием, чтобы испортить ему карьеру? Как бы то ни было, женщины каждый раз играли в его судьбе роковую роль. Может быть, поэтому он и избегал серьезных отношений? Ведь стоило ему влюбиться, как он непременно совершал какую-нибудь глупость. Вот и сегодняшняя встреча, грозила обернуться для него очередными неприятностями... Терять было нечего. Поэтому Петир скрестил руки на груди и в свою очередь насмешливо протянул, копируя тон Майка: - В самом деле? Я удивлен. Многие говорили мне, что у меня очень хороший послужной список. - Видимо, эти многие были менее щепетильны, чем мы, - от Петира не ускользнуло, что замминистра использовал «мы», словно бы говорил сейчас от лица всего Департамента образования, а то и самого министра. - Не могу ничего сказать об их щепетильности, сэр, но они совершенно точно были экспертами в своей области, - Петир улыбнулся. Майк нахмурился и продолжал с легкой досадой в голосе: - Что ж, быть экспертом в какой-либо научной сфере не всегда достаточно, чтобы уметь судить о людях. К тому же, даже если бы ваше резюме и было безупречным, ваши рекомендации говорят о другом. Должен признаться вам, что я навел о вас справки перед нашей встречей, и оказалось... - Как? - воскликнул Петир. - Вы навели справки обо мне? А я думал, вы в первый раз слышите моё имя. Майк перестал скрывать своё раздражение. - Я вижу, что ваши рекомендации, возможно, были не так уж далеки от истины, мистер Бейлиш. Человек, который отрекомендовал вас таким образом, весьма уважаем, и к его мнению нельзя не прислушаться. - Думаю, вы сами понимаете, - отвечал Петир с сарказмом. - Что его мнение обо мне не может считаться объективным, и что он грубо преувеличил мои скромные прегрешения и преуменьшил мои гораздо менее скромные заслуги. Если этот тип наводил справки, то ему наверняка известна и подоплёка этой истории... - Почему бы ему было это делать, мистер Бейлиш?- тянул Майк надменно. - Не знаю, право, господин заместитель министра. Но когда спишь с чьей-то женой, люди обычно склонны остро реагировать на такие вещи. Кет отставила чашку с кофе и изумленно уставилась на него. Петир отвечал резко, язвительно, с откровенной издевкой в голосе. Разговор явно шел не в том направлении. О работе можно было забыть. Очевидно, Майк и не собирался помогать ему. Скрестив руки на груди и насмешливо ухмыляясь, Петир дал выход накопившемуся раздражению, разочарованию и досаде. И без того румяные щечки Майка покрывались неровными багровыми пятнами. - Вы полагаете это забавным, мистер Бейлиш? Вам кажется, ваши развратные действия в отношении супруги уважаемого человека — это повод для насмешек? - Хочу привлечь ваше внимание к тому факту, что в отношении меня тоже были совершены развратные действия. Любовная связь, видите ли, предполагает обоюдное согласие и активное участие обеих сторон. И нет, я не нахожу это смешным, но на мой взгляд, это объясняет некоторую предвзятость уважаемого супруга той достойной леди в отношении меня. Кэт, сидя между ними, вертела головой от Петира к Майку, и на лице её читалось отчаяние. - В любом случае, - продолжал Петир. - Мой неудачный выбор в личной жизни никак не связан с моей жизнью профессиональной. - Я удивляюсь вам, Бейлиш! - фыркнул Майк, снова беря Кэт за руку, - Вы не стесняясь рассказываете о своих любовницах в присутствии вашей дамы, не боясь ранить её чувства! Мы с Кейтлин давно дружим, и мне неприятно подобное пренебрежительное к ней отношение. Возможно, дорогуша, - обратился он к Кэт, наклоняясь к ней поближе и делая слащавое выражение, - тебе следует задуматься, достоин ли этот человек той симпатии и поддержки, что ты ему выказываешь. Ты хлопочешь за него, а он, оказывается, просто негодяй, который играет на чувствах женщин, и, готов поспорить, использует их в своих целях. Только подумай: сначала жена одного высокопоставленного уважаемого человека, теперь вдова другого уважаемого и весьма состоятельного человека... Мне кажется, это тенденция... - Ну, хватит! - сказал Петир ледяным тоном, доставая бумажник и расплачиваясь за свой кофе. - Вы переходите границы! Я не намерен сидеть здесь и выслушивать ваши оскорбления, будь вы хоть самой королевой Англии. Прости, Кэт, ни одна работа на свете этого не стоит. - Знаете, Бейлиш, вы неблагодарный человек! - заявил Майк высокомерно, откидываясь на спинку кожаного дивана. - Для ирландца вы достигли определенных высот в вашей профессии, но вы не умели этого ценить... Петир резко поднялся с места. - Для ирландца?! Я не ослышался? - произнес он громко, так что люди за соседними столиками оглянулись на них. Глаза его пылали гневом. Английский ублюдок! 1970-е закончились, и такие высказывания теперь могли стоить репутации самому Майку. Петир еще сильнее повысил голос. На них обращали внимание. Теперь почти все посетители поблизости следили за их перепалкой. - И это говорит мне чиновник Департамента образования? В двадцать первом веке? В свободной Европе? Браво! Вам не кажется, что для либерала вы чересчур консервативны? Следующий вопрос, который вы зададите мне, будет о том, есть ли у меня или кого-то в моей семье связи с ИРА? С меня достаточно! Толкнув Майка, который сидел у него на пути, Петир выбрался из-за столика и повернулся к Кэт. - Прости, дорогая, это того не стоит, - сказал он холодно и направился к выходу, позабыв свой зонт. Майк, видимо намеревавшийся вдоволь поиздеваться над своим соперником, но совершенно не хотевший выглядеть при этом расистом и ретроградом, сконфуженно молчал. Кэт протянула к Петиру руку. - Петир! - воскликнула она. - Постой, Петир! О, Майк, зачем ты так! Петир выскочил из ресторана и остановился на тротуаре. Холодный ветер набросился на него, словно давно поджидал его на улице. Он кинул ему в лицо ледяные капли дождя, закинул галстук на плечо, взъерошил волосы. Петир поднял воротник пиджака, сунул руки в карманы и быстрым шагом отправился искать свою машину. Он был страшно зол на Майка, на Кэт, а больше всего на себя, и совершенно не представлял, что делать дальше. «Для начала надо поесть», - вяло подумал он. Уже когда он переходил улицу, он услышал позади её голос. - Петир! - кричала она ему вслед. - Подожди! Пожалуйста, подожди меня! Он ускорил шаг и не оглянулся...

***

Неделя не задалась. Нет, это было не то слово. Неделя выдалась на редкость дерьмовой. Хуже просто и представить нельзя было. Ужаснее всего было осознавать, что все это устроила она сама и винить особо некого. Мать, конечно, тоже хороша, но закатить ей истерику можно было и наедине, а не перед ним. И что он теперь о ней думает? Она окончательно выставила себя перед ним тупой истеричкой. На следующий день после учинённого ею скандала в квартире Бейлиша, Санса проснулась с больной головой и с болью в душе. Синий свитер оказался уютно свернут под её щекой и всё ещё хранил запах своего хозяина. Марджи еще не возвращалась. Санса уселась в кровати и долго сидела, размышляя о вчерашних событиях, болезненно щурясь, прижав одну руку к виску и поглаживая тонкую шерсть свитера другой. У неё еще оставалась одна упаковка той шипучей дряни от похмелья, что Бейлиш покупал ей тогда на заправке. Глотая кисловатую пузырящуюся жидкость, она подумала механически: «Надо бы еще купить». Но тут же оборвала себя и покачала головой. Так и до алкоголизма недалеко. С этим пора завязывать. Она и так не отличается сообразительностью, а спьяну становится полной дурой. В скучном Брутоне развлекаться особенно было негде. Они с Мардж начали баловаться водкой и марихуаной, потому что им казалось, что «жизнь их безысходна и невыносима». Но ее жизнь больше такой не была. Теперь у неё был он. Отныне она видела свет в конце тоннеля. У неё появилась цель. Правда, цель её была не до конца ясна, но она совершенно точно включала в себя заботу о благополучии её любимого мужчины и ограждение его от всяческих неприятностей. Хотя пока, похоже, главной его неприятностью оставалась сама Санса. А еще её мать. С собой Сансе было трудно справиться, а вот защитить своего любимого от ужасной участи пострадать от разбитого сердца она могла... Возможно, Петир Бейлиш и относился к ней сейчас, как к несносному ребенку, но на данном этапе это было неважно. Санса готова была подождать. А тем временем сделать всё, чтобы он никогда не стал ей отчимом. Нет, конечно, идея натыкаться в собственном доме на полуголого Бейлиша была весьма привлекательной. Но, во-первых, вряд ли её мать захочет, чтобы Санса жила с ними. А во-вторых, как показал вчерашний опыт, полуголый Петир Бейлиш, выходящий из постели её матери после секса — это не так уж и весело. Санса вздохнула. Она впала в настоящий шок, увидев его таким. А если представить, что она будет видеть подобное довольно часто… Хотя он, несомненно, красив! Она живо припомнила его белую кожу в мурашках, твердые плечи и грудь, покрытую темными волосками... Настоящее мужское тело! У Гарри не было волос на груди. Он был тощий и совершенно гладкий — мальчишка, подросток! Еще и гордился своими «мышцами», хотя она, как ни старалась, не могла их разглядеть. А Петир Бейлиш... Санса мечтательно закрыла глаза. Его свитер оказался ей немного велик. Она сразу натянула его, выйдя из душа и принялась рассматривать себя в зеркале. Он был мягкий и тонкий, подчеркивал её голубые глаза и оттенял рыжие волосы. Она решила, что он ей идёт. Но проходив в нём полчаса, она вдруг осознала, что если станет его носить, то запах Петира выветрится. Тогда она со вздохом сняла его, упаковала в вакуумный пакет и убрала в самую глубь полки. Жест был немного странным и отдавал одержимостью. Но она была влюблена и готова принять все симптомы и безумства, которые обычно сопровождают любовь. Одержимость, так одержимость! Но даже к одержимости следовало подходить рационально. Как бы ей не хотелось увидеть своего любимого, разум подсказывал, что сейчас лучше держаться от него подальше. Любые попытки объясниться или попросить прощения с её стороны, скорее всего, вызовут у него еще большее раздражение. Надо дать ему время успокоиться, отойти от вчерашнего. Петир добрый, он простит её, непременно простит! Особенно, если она сумеет его чем-нибудь порадовать. Санса знала один способ... Все оставшиеся выходные она провела, работая над рефератом по истории с твердым намерением не просто закончить его за эти дни, но и поразить профессора Бейлиша своим блестящим умом и необыкновенным талантом. Это была верная тактика, чтобы добиться его расположения и увидеть восхищение на его лице. Дело спорилось. Она писала, а Петир Бейлиш в её голове делал ей замечания своим неизменным насмешливым тоном: «А подробней не хочешь рассказать? Пояснения дать? А то упомянула вскользь и бросила! А там столько важной информации! Разверни этот параграф, Санса!» или: «Ну а это ты зачем сюда вставляешь? Ради красивой картинки? Разве ты не видишь, что это нарушает всю логику изложения?» Она мысленно улыбалась мысленному Петиру, и представляла, как он откроет её работу и потеряет дар речи, потому что она уже учла все его возможные замечания, и ему просто нечего будет ей возразить. Вот тогда он посмотрит на неё влюбленными глазами и скажет: «Превосходно, Санса! Даже я не написал бы лучше!» После этого он, конечно, её простит! И они снова будут друзьями. Ну, для него это выглядит как дружба. А ей пока достаточно и этого. Мардж пришла после обеда с кругами под глазами и проспала до вечера. Вечером пыталась растормошить Сансу рассказами о дикой вечеринке и очередными сплетнями, но Санса заявила, что ей некогда. Мардж хмыкнула и уставилась в свой ноубук. Но вскоре Санса все-таки не выдержала и рассказала ей о скандале с матерью. Она не хотела вдаваться в подробности. Но Маржд так насела на неё, что кое-что пришлось всё-таки выложить. Благо Маргери умела хранить секреты, если ее хорошенько попросить, так что Санса могла не опасаться, что назавтра это станет известно всей школе. Проще всего было сразу выдать ей про голого Бейлиша — это отвлекло Мардж от сансиной матери. После этого они углубились в подробное обсуждения его голого торса, сопровождая их малоприличными замечаниями и междометиями. По сансиной версии она увидела мать, входящей в квартиру к Петиру Бейлишу, после чего решила немедленно с ней серьезно поговорить. Двери ей открыл полуголый Петир. Затем Санса с матерью отправились к Сансе в комнату, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, и поругались. Эта версия полностью оставляла в стороне пикантные детали вроде миссис Старк в рубашке профессора Бейлиша на голое тело, признаки только что имевшего место секса в комнате и идиотский скандал, который устроила Санса. Но факт любовной связи между профессором Бейлишем и матерью Сансы считался теперь официально установленным и подтвержденным. И это привело Мардж в дичайший восторг. За выходные закончить реферат ей не удалось. Но ничего, у нее еще было время. В понедельник с утра она мельком увидела его заходящим в дирекцию, и лицо его было таким сосредоточенным и даже хмурым, что она встревожилась за него. Похоже, неприятности бедного Петира Бейлиша были еще не закончены. Мало ему Сансы и её матери. Теперь, похоже, и Пицель взялся его допекать! Санса решила вообще не показываться ему на глаза, чтобы лишний раз не напоминать о своем ужасном поступке и не добавлять ему забот. Вместо этого она спряталась в самом дальнем углу читального зала и продолжила работу над рефератом. Вот когда она закончит, она сможет предстать перед ним с гордо поднятой головой, и он не станет на неё сердиться. Может, быть завтра? Или в среду? Но ни назавтра, ни в среду ситуация не улучшилась. Санса старательно избегала профессора Бейлиша, и одновременно наблюдала за ним издалека. Всю неделю Петир казался озабоченным и напряженным, был явно чем-то расстроен, и, вопреки её ожиданиям, становился всё мрачнее с каждым днём. Подходящий момент для разговора с ним всё не наступал. К тому же Сансе никак не удавалось завершить реферат. Работа над слайдами оказалась трудоёмкой и занимала много времени. Факультатив в среду она тоже пропустила, утешая себя тем, что всё компенсирует, когда сдаст свой доклад. А в четверг она узнала, что он отменил занятия и уехал в Лондон... Это явилось для неё полной неожиданностью. Новость сообщила ей Мардж. - Зачем он туда попёрся? - озадаченно спросила Санса. Маргери пожала плечами. - Не знаю. Думала, ты мне скажешь. Мардж была уверена, что они с Бейлишем почти семья, особенно после того субботнего разговора. Санса задумалась. Внезапная поездка Петира в Лондон не могла означать для неё ничего хорошего. Не похоже было, чтобы он отправился туда по делам школы. Мардж была права — это должно было быть как-то связано с её матерью. Это Сансу разозлило. После всего, что сделала её мать, он всё равно помчался через полстраны по первому её зову! А ведь она была виновата в учинённом ими скандале не меньше Сансы, но её Петир простил. Простил и побежал к ней. Потому что он её любит? Сансе стало так грустно от этой мысли, что она немедленно отправилась курить на стоянку за хозблок, и даже немного всплакнула там. Разве Петир не видит, как они не подходят друг другу — он и её мать? Петир такой... хороший: живой, настоящий, умный, красивый, насмешливый, добрый и бесконечно терпеливый. И её мать эгоистичная, взбалмошная, поверхностная, привыкшая к комфорту и ценящая его больше всего на свете. Разве они пара? Разве Кейтлин поедет с ним летом раскапывать курганы и жить в палатках? Разве она станет стоять с ним в тёмном парке и, задрав голову, рассматривать Альдебаран или Алькор с Мицаром? Разве она помчится с ним в Эдинбург на какую-то там выставку кельтского искусства? Нет, они, конечно, сходят вдвоем в галерею на модного художника или в театр на какую-нибудь премьеру, вместе со всем бомондом. Чтобы было, что обсуждать потом на этих невыносимо скучных вечеринках, которые любит устраивать её мать. Санса вспоминала всех этих красивых дам и элегантных мужчин, прогуливающихся по их гостиной с бокалами шампанского и ведущих претенциозные беседы об искусстве и литературе, театрально ахающих и прижимающих ладошки к груди с деланным восхищением. Тьфу! Чисто внешне Петир в своих твидовых костюмах и модных галстуках мог бы, пожалуй, и вписаться в эту компанию. Он интересный собеседник и смог бы поддержать их светскую болтовню. Поэтому он и нравится её матери, поняла Санса — из-за того впечатления, которое он производит: красивый, как картинка, умный, с хорошими манерами. А после того, как её мать перетащит его в Лондон, устроит на престижную работу, блестящая карьера ему будет обеспечена. Идеальный муж. Социально приемлемый. Такого не стыдно будет предъявить в приличном обществе. Один из бомонда. Санса и сама раньше думала о нём так... Статус друга её матери для неё был равнозначен клейму напыщенного дурака, поверхностного псевдо-интеллектуала, красивой пустой обертке. Но Петир не такой. За его внешностью и дорогими галстуками — настоящий человек, а не пустышка. Насколько его хватит среди этих людей? С его искренней натурой, с насмешливым и скептическим отношением ко всему, с его странными увлеченностями и одержимостями... Он не сможет среди них, он погибнет с её матерью... Санса позвонила Джендри и попросила его привезти ей упаковку пива. Жизнь снова становилась невыносима прямо на глазах. Но поскольку Санса а) обещала себе больше не пить и б) должна была придумать способ оторвать бедного Петира от пагубного влияния своей матери и спасти его, она решила в этот раз ограничиться пивом. Джендри приехал через полчаса. Вопреки обыкновению он был хмур и печален. Они с Сансой молча выкурили по сигарете, мрачно поглядывая по сторонам и думая каждый о своём. Его молчание начинало нравиться Сансе. Потом Джендри передал ей упаковку из шести пивных бутылочек, и Санса, быстро спрятав её под куртку, и угрюмо кивнув парню, зашагала к своему корпусу, полная решимости. Она не очень понимала, что собирается предпринять, но две вещи были очевидны: удобного момента для разговора с Петиром может не наступить еще долго, а действовать надо было прямо сейчас, и необходимо было каким-то образом раскрыть ему глаза, предупредить об опасности и предотвратить его возможный брак с её матерью. Если он вернется из Лондона в хорошем настроении после встречи с Кейтлин, возможно, ей удастся поговорить с ним лично. Если же нет, следовало придумать что-то другое. С последним глотком пива из последней бутылки ей пришла идея...