Параллели

Миль последнюю неделю со мной не говорит. От слова «совсем». И сколько бы я не спрашивал о том, что произошло между ним и Райаном, брат только отмалчивался или просто уходил к себе, громко хлопая дверью. Возможно, все получилось не так, как он того хотел. Если честно, у меня мурашки по коже бегут, когда я представляю себе повторение того ужаса, что случился пару месяцев назад. Нас же исключили из школы из-за того, что Миль тогда сделал с тем гадом. Я сам видел, как омегу уносили на носилках, видел его лицо, все в синяках, глаза, затуманенные болью и несомненно сломанную руку… Зрелище было жуткое. Он, конечно, мне не нравился, полгода водил моего родного брата за нос, выклянчивал дорогие подарки, а сам… Но не так же. Мне было его жаль. А Милю тогда было очень плохо, как морально, так и физически. Не понимаю, как он только все это вытерпел. Походы к психологу, тренировки для совершенствования навыка управления гневом, а как на него смотрели родители? Просто кошмар. Тогда ему пытался помочь я, а он просто уходил. Прямо как сейчас. Нет, сейчас все точно серьезнее. Брат днями сидит в комнате, рисует свои мультики и ни с кем не говорит. Даже в интернет не заходит. Я только еду ему ношу, чтобы он себя, не дай Бог, не угробил. А я вроде как счастлив. Если не считать проблем Миля, у меня все просто превосходно. За те пару недель, что я знаком с Йеном, он открылся мне с очень неожиданной стороны. Он чуткий, добрый, с хорошим чувством юмора… Он любит животных и хочет стать хорошим ветеринаром. Как мне кажется, прекрасная мечта. Я тоже мечтал. Хотел петь, выступать перед публикой, но из училища меня выгнали. Сказали, что это не мое. Может я просто свой стиль не нашел, а преподаватели сразу гонят. Обидно даже. Время я провожу или в школе, или на прогулках с Шоном, или на свиданиях с Йеном. Он водил меня в галерею современного искусства, в дельфинарий, мы даже в зоопарк выбрались. Странно, как с таким набором занятий мы успеваем еще и учиться. А я даже не сдаю пост твердого отличника. Удивительно. А Йен на самом деле совсем не страшный. И почему Шон его не одобряет? Я как-то спросил, но бета только покачал головой, выдавив из себя сухое «Потому что гад». Не скажу, что это не настораживает, но со мной Йен Лик производит впечатление вполне хорошего человека. Та потасовка в школьной столовой забылась, как только зажила моя щека, а произошло это уже через пару дней. Живучий я, что уж тут сказать. Сегодня после школы я хотел встретиться с Йеном и сделать довольно щекотливое предложение. Не знаю, как он воспримет, но буду надеяться на лучшее. Когда прозвучал звонок с последнего урока, я встретил Йена у самого выхода, так и не подобрав толком слова моего предложения. — Привет, куколка, — он поцеловал меня в щеку. — Я же просил не называть меня так, — я надул щеки и попробовал изобразить возмущение. Наверное, не стоит уточнять, что ничего не вышло. — А что прикажешь делать, если ты ангельски красив? — Лик ухмыльнулся так, как может только он и немного выгнул бровь. Заставляет меня краснеть. Ну как не стыдно? — Слушай, я хотел спросить, что ты делаешь в первый день каникул? — Пока планов не было, — передернул он плечами. — Я просто хотел предложить, может мы… — ну и что со мной такое? Почему я закончить не могу? — Что? — Я подумал, может мы… сходим на концерт? Вместе, — ух, да я просто герой. — На концерт? А конкретнее? — его лицо приняло задумчивое выражение. — Мой папа будет играть на фортепиано, билеты почти раскуплены, так что я подумал, что будет неплохо пойти, — последние слова я говорил почти шепотом. — Классика, значит… — у меня внутри все сжалось. — Я не против. — П…правда? — Конечно. С тобой хоть на край света. А туда нужен будет костюм, да? — Да, — я улыбнулся. — Что-нибудь официальное. Ну, тогда договорились? Я тебе попозже время начала скажу. — Отлично, — на моих губах оставили поцелуй. У всех на виду же. Ох, какое же у меня сейчас красное лицо. Наверное. — Прости, мой ангел, вынужден тебя покинуть, у меня дополнительный курс начинается через пять минут. — Конечно, — а улыбка все не сходит с лица. —  Увидимся. Он махнул мне рукой и поспешил уйти, теряясь в толпе учеников на дорожке рядом с главным корпусом. Я томно вздохнул. Какой же он нереально… нереально… Да не знаю, в нем всех спектров идеальности ровно столько, сколько нужно. Начиная с запаха и заканчивая тоннелями в ушах и всегда идеальной прической. И почему мне так повезло? Где подвох? О, а вот и он. — Элиот! — ко мне подлетел взмыленный Шон. — Ну что я тебе говорил? Не водись ты с ним. — Пока ты не объяснишь мне, почему, я не смогу взвесить все «за» и «против». Вот, правильно, Элиот, включай себя умного. — Но он же… — Что? Господи, да что он тебе сделал? — Ты ему не нужен, ясно тебе? Он с тобой поиграет и бросит, оставит ни с чем, понимаешь? Он так уже делал и не раз. Да за ним половина школы бегает, а вторая ненавидит. Он не умеет быть в отношениях. Сделает тебе больно и… — Шон, — бета замолчал. — Я не вижу страшного и злого на весь мир. Я вижу доброго и внимательного человека, с которым мне очень хорошо. Он как-то подозрительно на меня посмотрел, но вскоре выражение на его лице сменилось снисходительным. — Все ясно. Ты просто влюбился в него и не видишь ничего и никого вокруг себя. Или как там это бывает, я не знаю. А я тебя защитить пытаюсь. Мы же друзья, — он схватил меня за плечи обеими руками и потряс. На нас с Шоном уже стали оборачиваться мимо проходящие ученики. — Не мели чушь, — я был зол, не сказать, чтобы очень, но все же зол. Настолько, что скинул его руки со своих плеч. — Тебе ли говорить о любви, у вас эта функция вообще в генокоде не заложена, так что не лезь туда, где тебе ничего не известно, — выплюнул я, произнося последние слова без первичной злости. Я развернулся и зашагал к выходу из корпуса, а после и к воротам школы, где меня уже ждало такси с начинкой из моего брата. Домой, быстрее домой. Выпустить оставшийся пар и успокоиться. Это же просто, я же умею держать себя в руках. Хлопнула дверь. Это Миль снова закрылся в своей комнате. Мы были уже дома, так что привычно разбрелись по комнатам, не сказав друг другу и слова. Не хочу я с ним говорить. Вот придет в себя тогда сам начнет. Я пытался, но если вытащить его из состояния амебы не удалось мне, то этого не получится ни у кого на Земле. *** Сегодня последний день в школе перед весенними каникулами. Вот и отлично. Пройдясь по магазинам, я нашел себе очень неплохой наряд для концерта, а подтянув все оценки до твердых пятерок, избавил себя от обязанности думать о чем-либо кроме нашей встречи с Йеном. После первого урока я назвал время, к которому нужно подъехать к театру, он сказал, что успеет после курсов и ушел. Эмоции на его лице как-то непривычно мешались. Я не придал этому большого значения. Больше я волновался, когда не обнаружил Йена в столовой, а после узнал, что он вовсе ушел из школы. Отправился домой. Странно, на него не похоже. Йен обычно не уходит с уроков… Нужно будет ему позвонить. Может что-то случилось, а я не знаю. К назначенному часу я стоял у входа в театр в светло-голубой рубашке и легком белом костюме, каждые пару минут проверяя часы. Но его не было. Он не приехал через десять минут, не приехал через двадцать, даже спустя час, когда концерт уже во всю шел, не появился ни Йен, ни его сообщение в ответ на мое дневное «Что-то случилось?». Расстроившись и не изъявляя желания идти на концерт, я вызвал такси и просто поехал домой, поняв, что он уже не придет. Как так вообще можно? Без предупреждения просто взять и не прийти, когда тебя так ждут. Свинство. Самое настоящее свинство. Ох, устрою я ему после каникул, ох устрою. Мало не покажется. Надумал меня бросать, так хотя бы позвони, скинь СМС с таким простым текстом « Я в порядке». Это не сложно, правда? Я же… Я же волнуюсь, черт возьми. Горячие слезы падают на новую рубашку. Мне больно, мне очень не хорошо. Может Шон был прав? Я действительно влюбился в него? Я же чувствовал что-то к этому, временами несносному альфе. Я даже… Я от его запаха с ума сходил, что уж там говорить о прочем? И я, должно быть, правда… Влюбился.