Параллели

Я пробыл в больнице еще пару дней, как оказалось, нашел меня именно Джей, он же вызвал скорую… На самом деле я злился на него, но не из-за того, что я мог загнуться прямо там, в том туалете, а потому, что из-за него ребята могли пострадать. Я вижу, как они все загорелись идеей поездки в Англию, я понимаю, как для них это важно. Я хотел поговорить с Джеем, узнать, что послужило причиной. Он не мог просто так захотеть подставить не только нас, но и себя самого. Так как он ни разу не навестил меня, я решил, что сам подойду к нему, когда  выпишусь. Уже в день, когда я очнулся, я понял, что один человек даже под пытками не отойдет от моей кровати. Артур просиживал в моей палате часы своего личного времени. Меня больше напрягало не его присутствие, а его взгляд, что, казалось, не отлипал от меня ни на минуту. Хотелось встряхнуть альфу и заставить обратить внимание на что-нибудь другое. Или на кого-нибудь. Сколько бы очередной медбрат не строил альфе глазки, тот не реагировал. Как робот, честное слово. Эти несколько дней я много спал, точнее, старался как можно больше спать, потому что постоянное напряжение отступало только во сне. Вот нравится ему ставить меня в неловкое положение. Знает же, что у меня не хватает сил злиться на него. Он тратит на меня столько времени, а я буду вредничать? Нет уж, увольте. Наконец, настал день моей выписки. Только сейчас я понял, что мы с Артуром почти не говорили, только перекидывались парой бессмысленных фраз. Не понимаю. Не понимаю, почему он так со мной носится. За эти несколько дней я много раз мысленно возвращался к той нашей стычке в Рождество. В который раз проигрывая его слова в своей голове, я все больше ненавидел то, при каких обстоятельствах мы познакомились. Да и сейчас мало что изменилось. Я все такой же трус, сломанная кукла, уже ни на что не годная. Только драть глотку на концертах, да безучастно смеяться, пытаясь создать видимость того, что мне легко. Все же было так давно. Та ночь была так давно… За эти дни я много раз проливал слезы. У меня не получалось их останавливать, приходилось сжимать дрожащими пальцами простыни, пытаясь дышать ровно. Мне снились кошмары. Точнее один. Всегда один и тот же. Наверное, благодаря регулярным напоминаниям я и помню все в мельчайших деталях. А так не хочется… Надо же, насколько профессионально у меня получается лгать самому себе. Давать ложные обещания, которые в большинстве своем ничего не стоят. Я говорил себе, что никогда не буду выглядеть слабым, что больше не буду плакать из-за какой-то… какой-то… Наверное, меня уже нельзя починить, сделать так, чтобы я снова радовался. Теперь я в этом абсолютно уверен. Ребята встретили меня с улыбками и вопросами о моем самочувствии, справлялись о том, что сказал врач о моем голосе, о том, буду ли я в состоянии выступать на последнем этапе. Когда я узнал, что мы с горем пополам прошли в него, меня накрыло волной облегчения. Оказалось, что мы были на третьем месте, потому что солиста одной из групп вырвало прямо на сцене, и они просто не успели выступить. А на вторую строчку нас подняли в последний момент, когда выяснилось, что ребята из группы, на тот момент находящейся на втором месте, договорились с парнем, что отвечал за звук, и тот бросил эффект на голос их непутевого солиста. Так что в финал мы выбрались по счастливой случайности. Когда мне сказали, как на наше везение отреагировал Доминик, я не смог сдержать победоносную ухмылку. Так ему и надо, засранцу. Пускай позлится. Лично мне хватило лицезрения его сочащегося ядом взгляда, когда я появился на парах и столкнулся с ним в одном из коридоров. Пусть знает, что меня не так просто вывести из игры. Этот конкурс очень важен для ребят, так что я не имею права дать слабину. Я должен выложиться так, чтобы потом не пришлось жалеть. После выписки мне предстояла самая страшная пытка. Разговор с Джеем. Омега не появлялся в больнице, потом я еще пару дней не видел его в университете. Наверное, дома все это время сидел. Когда он, наконец, явился, я поспешил отвести его в одну из пустующих во время перерыва аудиторий и заставить выложить мне все в мельчайших подробностях. Омега постоянно заикался, а его голос норовил в любой момент сорваться. — Джей, я не злюсь, правда, просто расскажи мне все, — повышать голос мне было нельзя, так что приходилось говорить тихо, почти шепотом. Нужно беречь связки для конкурса. — Я… Прости, Мишель, я правда не знал, что так получится. Я совсем потерял голову. Когда Крис сказал, что хочет, чтобы ты не прошел в следующий этап, я не думал, что он пойдет на подобное. Он обещал мне свидание, что даст мне шанс, и я… Прости, я такой дурак. Я не знал, что все так закончится… — А что Доминик? — Ник? Ну, он говорил, что заинтересован в нашем проигрыше, так что… — мне приходилось внимательно вслушиваться в каждое слово, чтобы понять хоть что-то. Как бы мне не хотелось успокоить этого ревущего омегу, я не мог просто перестать задавать вопросы. — И ты не знал, что Крис просто хочет через тебя подлизаться к Нику? — я приподнял бровь, складывая руки на груди. — О чем ты? Нет. Нет, Крис совсем не такой, он… — Да раскрой ты, наконец, глаза. Думаешь, он весь такой правильный, белый и пушистый? Как бы не так. Он не хотел тебе помогать с самого начала, ему просто была выгодна твоя одержимость, а из-за того, что ты не слушал и не видел никого, кроме него, ты так легко согласился на это безумие с моим отравлением. Боже, Джей, да он просто использовал тебя, ты ему не нужен, ясно тебе или нет? Попробуй хоть раз подумать головой, — каждое слово было пропитано желчью и гневом. Надо же, так вот, как я выглядел тогда. Не удивительно, что никто не хотел иметь со мной дела после моих громких заявлений о… не важно. — Если хочешь извиниться — извиняйся перед остальными. Для них все это было важнее, чем для меня. А он все плакал, в который раз пытаясь выдавить из себя что-то внятное. — И хватит уже ныть. Возьми себя в руки и начинай исправлять то, что успел натворить. Поверь, в жизни случаются вещи пострашнее безответной любви, я знаю, — я поздно понял, что сболтнул лишнего. Оставалось только надеяться, что он не расслышит, или не предаст значения моим словам. — Мишель? — а, нет, все-таки принял. — Ты… — Хватит. Перерыв скоро кончится. Приведи себя в порядок и возвращайся на занятия, нам еще репетировать сегодня, — отворачиваюсь и хочу уйти, вот, я уже почти у двери. Меня обнимают со спины, так нежно и тепло, что мне даже не хочется отстраняться. — Я такой идиот… — шепот мне в шею. — Не без этого, — охотно соглашаюсь, потому что сам кое-как смог удержаться от того же высказывания. — Для тебя еще не поздно все исправить, так что не смей убегать, — внутри что-то щелкает. Если бы тогда рядом был кто-то, кто смог бы вытащить меня на свет… — Нам пора. Мы выходим из аудитории за пару минут до конца перерыва, Джей идет к ближайшему туалету, а я направляюсь прямиком на пару. Наверное, теперь между нами не будет недомолвок. По крайней мере я сделал все что мог, чтобы удержать его. Кто знает, что в таком состоянии могло прийти ему в голову… Об этом лучше не думать. Теперь оставляю это на него. Джей справится, он сильный. В отличии от меня. Меня от самого себя тошнит. Снова и снова… Это никогда не кончится. Я никогда уже не смирюсь с тем, насколько я жалок. Теперь только жить, замуровавшись в бункере, что возведен в моей собственной голове, и ждать, когда эта самая жизнь закончится. Врятли когда-нибудь мне будет лучше или хуже, чем сейчас. Кажется, что я мертв уже сейчас. Нет, раз уж на то пошло, умер я чуть меньше трех лет назад. Жаль, что тогда никто не был рядом, чтобы заставить меня очнуться. Теперь я не приду в себя. Уже никогда. * * * За репетициями и учебой прошло чуть меньше месяца. Ко дню всех влюбленных я не готовился, даже на какое-то время забыл, что приближается эта дата. Хотя, какая мне разница? Все равно мне не с кем его провести. Только вот надо будет решить, куда свалить, потому что находиться в одной квартире с во всю «празднующей» парочкой было невозможно. Это я усвоил, еще тогда, когда Тай и Фокс при мне отмечали годовщину знакомства. Было это моей первой осенью у них, в начале сентября. Тогда они праздновали то, что знакомы уже два года. Навсегда запомню ту ночь. И никогда больше не останусь ночевать дома в подобный день. Если честно, я думал поехать к Джею домой, ведь живет он не так далеко от нас, да и планов у него, кажется, не было, но омега в последний момент отказался, сославшись на то, что поедет навестить брата, раз выдался выходной. Хоть я и знал, что никакого брата у омеги нет, все же не стал донимать его лишний раз, понимая, что омеге не до меня. Утром четырнадцатого числа, когда эти двое влюбленных уже во всю собирались провести «лучший день в году», мне позвонил Артур, приглашая прогуляться. Делать было все равно нечего, так что я согласился. Договорившись встретиться в три у университета, закончив разговор и повесив, наконец, трубку, я понял, во что ввязался. Только сейчас дошло? Серьезно, Эли? Черт, это же праздничный день. Наверняка он имел в виду совсем не дружескую прогулку по парку, не дружеский поход в кино, в кафе или на каток. Ох, как же плохо… А если он понял все не так, и для него я согласился на… свидание? Боже, нет, только не это. Ты кретин, Элиот, самый настоящий кретин. Мне пришлось прийти. Нужно было просто встретиться и провести вместе пару часов, не больше. Нацепив первые попавшиеся вещи, я вышел из дома и пошел к остановке. На улице было непривычно тепло и солнечно, погода располагала к долгим прогулкам, к играм в снежки в парке или катанию на коньках или санках… Я бы был не против остаться дома, но чем ближе я был к месту встречи, тем больше мне казалось, что сегодняшний день будет особенным и запомнится мне надолго. Я вышел из автобуса на нужной остановке и почти сразу увидел Артура. В его любимом черном пальто, без шапки и шарфа. Он стоял у остановки, выпуская изо рта клубы дыма. Увидев меня, он поспешил отправить тлеющую сигарету на дно стоящей рядом урны. — Привет, — бросил я, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. У меня плохо получалось. Да, чего бы я себе не обещал, вблизи эта ситуация выглядела страшнее и неудобнее, чем я представлял. — Я рад, что ты пришел, — альфа улыбнулся. — Пойдем? Хотелось бы знать, куда именно, но я лишь кивнул, начиная идти рядом с ним. Мы пришли к торгово-развлекательному центру, почти все время в пути мы молчали. В который раз тишина между нами неприятно давила. Но это давление просто меркло перед тем, что настигло меня в торговом центре. Витрины магазинов и кафе, обклеенные сердечками и прочей бессмысленной мишурой, бесчисленное количество парочек, снующих туда-сюда по просторным залам. Будто больше пойти некуда, честное слово. Артур повел меня в кино, а после фильма, смысла которого я так и не понял, лишь изредка обращая внимание на особенно удавшиеся шутки героев, мы отправились гулять по центру. Забрели в тир, где Артур без особого труда выиграл для меня плюшевого слоника, съели по замороженному йогурту… Часам к семи мы сильно проголодались, было принято решение провести еще немного времени в ближайшем кафе. Как оказалось, там проходил маленький концерт, посвященный празднику. Какие-то малоизвестные, но довольно хорошие музыканты, миловидный вокалист, приглушенный свет… Было красиво, да и еда в этом заведении порадовала, что уж скрывать, салаты и пирожные здесь готовить умели. Удивительно, но неловкость довольно быстро отступила на второй план, и между мной и Артуром завязалась беседа. Мы говорили о музыке, о хорошем кино… Когда же речь зашла о прошлом и будущем, я поспешил как можно скорее сменить тему, но мне кажется, что альфа был не против. В конце концов, нам обоим не хотелось портить атмосферу этого вечера. Заиграла приятная, немного грустная, тягучая мелодия, несколько парочек из-за соседних столиков вышли на середину зала и закружились в танце. Я невольно залюбовался тем, как все они смотрели друг на друга, так преданно и нежно, с любовью… Меня грызла белая зависть. Я не сразу заметил, как Артур поднялся со своего места и встал напротив меня, протягивая мне руку. — Потанцуй со мной? — он, видимо, настроен серьезно. Отказывать не хотелось, да и смысла не было. Почему, собственно, нет? Просто танец. Это же просто танец. Не знаю, как так получилось, но мы оказались в самом центре качающейся толпы. Его руки лежали у меня на талии, мне же пришлось опустить ладони на широкие плечи. Было приятно осознавать, что альфа не позволяет себе придвинуться ближе, хоть я и понимал, что ему очень этого хочется. Отпустив себя, я, наконец, смог расслабиться, отдаваясь музыке, что так приятно обступала нас с Артуром. Мы вышли из торгового центра только к девяти вечера, вполне довольные сегодняшним днем. Удручало только то, что теперь мне нужно поискать место, где я смогу переночевать. Может, номер в гостинице сниму. Недалеко от этого центра как раз есть недорогой хостел… Мы шли к месту, где нас ждало такси, на котором, собственно, настоял альфа, видимо, не желая, чтобы я добирался на автобусе. Мы решили срезать, пройти к нужному месту немного быстрее. Выйдя на безлюдную улочку, мы увидели, как к нам навстречу движется компания с довольно знакомыми громкими голосами. Мое сердце ушло в пятки, когда я узнал в них группу Доминика. Сам альфа плелся позади остальных, придерживая за талию изрядно пьяного омегу, в котором я узнал Криса. Как же плохо… Я еще не успел до конца осознать ситуацию, как вдруг меня окликнули по имени. Мы с Артуром замерли. Перспективы были неутешительными. Убегать поздно, даже если попробовать — нас точно догонят. А потом что? Что будет потом? Он же так зол на меня, да на нас обоих, да еще и выпил, судя по всему, немало… — Ой, так это же наша любимая ведьмочка, — почти промурлыкал Ник, выходя вперед. Он словно не видел Артура, понявшего все намного раньше меня и успевшего заслонить мою персону от этой компании. — Я уже давно хотел научить тебя уважению, а тут тако-ой случай представился. Мне это не нравится, совсем не нравится. — Лучше идите, куда шли. Оставьте его в покое, — Артур, всего пару минут назад так светло улыбавшийся, стал походить на глыбу льда. В его глазах плескалась злость. — А тебя никто не спрашивает, — усмехнулся альфа, кивая своим дружкам. Те быстро приняли боевые стойки и накинулись на Артура, норовя оторвать его от меня. Я ничего не понимал, словно в замедленной съемке я смотрел, как его снова и снова бьют по лицу, как он пытается отбиться, но только вредит себе этим. Я чувствую, как меня толкают к стене ближайшего здания, как начинает гудеть в голове от удара. Мне что-то говорят. О том, что я не должен победить в этом конкурсе, будь он неладен, о том что за три года обучения успел порядком всех достать. Я чувствую, как удары обжигают лицо, один за другим. Из носа, кажется, пошла кровь, вот только я почти не могу соображать, только вновь и вновь поднимая руки, пытаясь прикрыть лицо и терпя неудачу за неудачей. Слышу чьи-то крики, чей-то приглушенный и пропитанный злобой голос, а потом громкий хлопок, заставляющий распахнуть глаза и ненадолго прийти в себя. Артур стоит на ногах, удивительно, как у него получается так долго держаться. Он направляет на Доминика пистолет, уже снятый с предохранителя, радом лежит один из обидчиков, схватившись руками за ногу и скуля от боли. Я сижу на мокром асфальте, чувствуя, как сильно ноет лицо, как не могут подняться руки. Перед затуманенными глазами мелькают чужие тени. Улица пустеет. Я слишком поздно понимаю, что произошло. Грудь сдавливает, и я не могу дышать. У меня, должно быть, приступ паники. Кто-то падает на колени рядом со мной, пытается привести меня в чувства, и я понимаю, что мне ничего не грозит, что все закончилось. Но мне слишком страшно. Поддаваясь эмоциям пытаюсь оттолкнуть, отползти, оказаться как можно дальше, чтобы до меня не дотянулись его руки. Он сильный, он может навредить, он сделает больно. Не хочу. Не хочу, чтобы было как тогда… Я уже ничего не соображаю, мне кажется, что если я сейчас отключусь, все станет только хуже, пытаюсь бороться с этим, но все же теряю сознание. Мне плохо, так сильно пульсирует в голове. Страх. Мне так страшно… Меня держат чьи-то сильные руки, ладонь гладит по спине, вторая запуталась в моих волосах. И голос. Этот голос, заставляющий перестать вырываться. Я не понимаю, что со мной. Я уже ничего не понимаю. Остается только покорно закрыть глаза и пустить все на самотек. Мне будет хуже, но я ничего не могу сделать. Лучше просто не сопротивляться, чтобы не сделать больнее. Я такое уже проходил.