By The Still Waters

Они следовали за Соласом по сияющему пути через бесформенное небытие, казалось, очень долго. Он вспыхивал и исчезал позади них и снова зажигался впереди. — Когда я был здесь последний раз, Тень была не такой, — пробормотал Варрик. Его голос звучал приглушенно, словно они все еще находились глубоко под землей, а не блуждали по необъятному и пустому месту. — То было царство Кошмара, — не оборачиваясь, сказал Солас. — Форму ему задавал его владыка. — А это чье царство? Тут что, сейчас из-за гряды облаков выскочит демон-владыка Скуки? Фенрис машинально глянул в сторону, но никакого демона не появилось. Облака были серовато-коричневого цвета и, казалось, сделанные из пустоты и всегда ускользали от света от тропы отступника. Только редкие вспышки тусклого света среди тумана немного разбавляли серость этого места. — По-моему, здесь вообще никого нет, — произнесла Мерриль. — Такое чувство, что тут… пусто. — Ты права, — ответил Солас. — Этой частью Тени не управляет ни один дух. Мало кто по своей воле приходит сюда. — А эти огоньки? — спросил Фенрис. — Виспы. Слабые, беспомощные, забытые. Их вытеснили более сильные духи, поэтому они собираются вдоль дороги. Где они нашли воспоминания убитых рабов, подумал Фенрис; где сквозь прорванную Завесу они горько шептали в своей беспомощности. Он уткнулся взглядом себе под ноги и старался не смотреть на мерцающих светлячков. — Это темное место, — сказал Солас. — Оскверненное, в самом буквальном смысле этого слова. Мы тут не встретим ничего, что способно мыслить и тем более говорить. — Что ж, если мы на своем пути не встретим никаких демонов, меня это устраивает, — отозвался Варрик.

***

Время тянулось. Из-за пустоты Тени невозможно было сказать, насколько далеко они ушли. Единственным ориентиром во всем бесформенном царстве были врата магистров, и как только те исчезли из виду, оценить их путь было никак нельзя. Фенрис продолжал пристально наблюдать за Соласом. Он говорил себе, что это простая осторожность. От него не укрылось, что как только они потеряли из виду черные врата, определить, в какой они были стороне, не представлялось возможным. Они все были на милости этого отступника, стоило ему только захотеть. Он не понимал их поисков. Он никогда не любил Хоука. Но Солас не делал ничего примечательного, если, конечно, не считать подозрительными легкие улыбки в ответ на шутки Варрика. Мерриль два или три раза пыталась завязать с ним беседу об эльфах, магии или сфере, но он каждый раз отмахивался от нее — решительно, если не сказать грубо. Фенрис не разговаривал с ним. Он оставался настороже и наблюдал. Наконец в поле зрения появился единственный ориентир. Вдалеке в тумане возвышалась крепость. Она была невозможно высокой и утонченной, хрупкой на вид; ее башни неестественно изогнулись и в итоге широко раскинулись в чем-то наподобие веток дерева. Бело-золотые знамена свисали с арок и перекрестных стен. Они хлопали и развевались на ветру, которого не было. Приблизившись к основанию странного сооружения, Фенрис прищурился, пытаясь разглядеть геральдику, но различить ее было невозможно; взгляд не фокусировался на ней, либо же она на глазах менялась. — Итак, кто здесь живет? — спросил Варрик. — Кто-то, с кем мы не хотим встречаться, я так понимаю? — Наоборот, — ответил Солас. — Это наш путь дальше. — Я думал, мы ищем сны Расколотой горы. Я нигде не вижу гор. — Для обитателей Тени гора — это всего лишь метафора, — объяснил Солас. — Эта башня и есть царство, о котором я говорил. Она содержит множество порталов и начала множества путей. Варрик задрал голову и посмотрел на нее. Фенрис тоже поднял взгляд. Невозможно было определить высоту башни. Все простирающееся сплетение камня, казалось, тянулось бесконечно и во всех направлениях. Знамена развевались, хотя многие из них свисали не в ту сторону, будто они думали, что земля наверху или сбоку. На секунду он услышал пение птицы и почувствовал запах, который он не узнал… Мерриль глубоко вдохнула. — О, настоящий лес, — сказала она. — Это так чудесно. У основания башни была только одна дверь. Она была сделана из такого же белого камня, как и все здание, и была закрыта. У нее не было ни ручки, ни замочной скважины. — Итак, — начал Варрик. — Как нам попасть внутрь? Солас задумался. — А, — произнес он. — Вломиться через этот вход будет нелегко. Как только мы пройдем через дверь, владыка этого царства будет в курсе нашего присутствия. Мерриль сказала: — А почему бы нам просто не постучаться? Они все посмотрели на нее. — Даже не знаю, хорошая ли это идея, Маргаритка, — ответил Варрик. — Почему нет? Это вежливо, — сказала Мерриль. — Люди всегда стучатся, когда приходят ко мне. — Она задумалась над этим. — Кроме тех, кто хочет убить меня. Эти не стучат. О, и Хоука! Хоук никогда не стучится. Он просто заходит. — Неважно, приглашал ты его или нет, — проговорил Фенрис. Хоук приходил в его особняк в Верхнем городе по всем возможным поводам и в любое время — нередко посреди ночи. Он прерывал дружеские беседы, попойки, вспышки ярости, приступы унизительной жалости к себе — словно он имел полное право, просто от рождения, претендовать на место в жизни Фенриса… Солас поднял брови. Он, казалось, всерьез обдумывал предложение Мерриль. — Я не знаю, что за дух правит этим местом, — сказал он. — Это весьма спорная территория. Мы можем пожалеть, если привлечем его внимание. — Мы не сможем не привлечь его внимания, — произнес Варрик. — Не каждый дух является демоном. Вспомни хотя бы Коула. Если будучи вежливыми мы его не разозлим, я бы сказал, стоит попробовать. Никто не выразил несогласия, но и ни один из них не двинулся с места. Мерриль взглянула на Варрика и открыла рот — возможно, спросить, кто такой Коул, — но затем с щелчком закрыла его. Они посмотрели на дверь. Та не изменилась. Высоко над ними на каменных ветвях развевались бело-золотые знамена. Наконец Фенрис не мог этого больше выносить. Он выругался на тевине и двинулся вперед. Никто не попытался остановить его. Он резко постучал в дверь костяшками пальцев. Белая каменная поверхность была гладкой, как фарфор. Стук разнесся эхом. Ничего не произошло. — С этой идеей покончено, — в итоге сказал Варрик. — Солас, есть варианты? Или нам… Дверь распахнулась. В тот же момент над ними раздались ужасные скрипы и стоны, словно корабль, протестующий в разгар бури. Фенрис поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как все невозможное сооружение из башен и арок содрогнулось. Как будто безумная архитектура Тени внезапно вспомнила, что верх и низ придумали не просто так. Когда стремительно начали падать рушащиеся башни, не было времени даже подумать о том, чтобы попытаться уклониться.

***

Фенрис огляделся вокруг, сбитый с толку. У него было непонятное отстраненное чувство, будто только что происходило что-то важное. Он размял плечи, потянулся и на секунду почувствовал себя странно. Затем ему пришлось посмеяться над собой. Не было ничего странного в том, чтобы иметь достаточно пространства, чтобы потянуться. — О чем задумался? — спросил Хоук. — М-м? Хоук пожал плечами. — Приятно видеть твою улыбку. Поделись шуткой, если знаешь. Я бы сейчас не отказался услышать пару шуток. — Я… — Фенрис замялся. Сейчас была середина дня. Дорога в Виком была широкой и чистой, хорошо проложенной. С каждой стороны от нее росли вьющиеся цветущие кусты с периодическими зеленеющими пятнами эльфийского корня. Где-то пела птица. — Не помню, — в итоге сказал он. — Вылетело из головы. — Жаль, — отозвался Хоук, но уголок его рта все равно изогнулся в улыбке. Его пальцы легко коснулись предплечья Фенриса. Это могло быть случайностью. — Пойдем. Уже недалеко. На распутье за пределами города были установлены ограждения и пропускные пункты. Фенрис нахмурился. Они выглядели халтурными и небрежными, словно их построили в спешке. Стоящие возле них на посту солдаты носили цвета викомского герцога, и, судя по их виду, они бы предпочли сейчас находиться где-нибудь в другом месте. С их капитаном спорила группа беженцев. Фенрис с Хоуком остановились позади них. — Подожди, — сказал Фенрис, не глядя вытянув руку. В его пальцы врезался нагрудник Хоука. — Согласно указам герцога, — отчаянно перекрикивал капитан гам, — все путники, приходящие по дороге из Киркволла, не допускаются в город, пока… пока… — Пока что? — Ну… — Ты сам не знаешь! — Пока кто-нибудь не разберется, что за чертовщина творится в Киркволле! — прокричал мужчина в гражданской одежде из-за ограждений. — До нас дошли слухи. Отступники, демоны, одержимые, Круг сошел с ума, Церковь разрушена — нам здесь такого не нужно, спасибо! — Отлично! — сказал предводитель беженцев. — От этого мы и пытаемся убраться! — Ты можешь доказать, что ты не переодетый мятежный маг? — Конечно. Абракадабра, смотри, ты все еще жив. Впусти нас! — Ты не творил никакой магии! — Ясное дело я не творил никакой магии! Я не треклятый маг! Ты вообще знаешь, как выглядит маг? — Маг может выглядеть как угодно, — крикнул в ответ капитан, — в этом вся проблема! — Похоже, у них тут веселуха, — еле слышно произнес Хоук. — Кажется, Виком не отличается особым теплом и гостеприимством, м? — Можно сказать, ему не достает родного киркволлского очарования, — сказал Фенрис. Губы Хоука дрогнули. — Ни гигантской тюрьмы, ни кричащих статуй, ни страшных храмовников — они как будто даже не пытаются. Я предлагаю просто тихонечко уйти и сделать вид, что нас тут не было. Они осторожно начали пятиться. Двое внезапно развернувшихся и побежавших вооруженных незнакомцев точно привлекли бы внимание. — Просто обычная парочка прогуливающихся мимо путешественников, — беззаботно сказал Хоук, будто это была обычная беседа, — на своем абсолютно невинном пути куда-нибудь еще, ничего примечательного… — Он! Хоук вздрогнул. — Вот! Это Защитник Киркволла! Он маг! Все знают, что он маг! Хоук встретился с Фенрисом взглядом. — Что ж, — уныло произнес он, — попытаться стоило. Фенрис покачал головой. — Полагаю, настало время вести переговоры. — Или пытаться, — сказал Фенрис. Он уже прикидывал, как может пойти бой. Солдаты Викома выглядели некомпетентными, а беженцы по большей части были безоружны. Если Хоук их оглушит, они могут даже обойтись без кровопролития. Теперь на них смотрели и перешептывались между собой все киркволлские беженцы. Фенрис слышал, как несколько раз повторилось слово «Защитник». Стражники Викома тоже пялились из-за своих ограждений. На специфичную внешность Фенриса их таращилось не меньше, чем разевало рты на Хоука. — Который из двух? — громко прошептал один из них. Фенрис сделал осторожный подчеркнутый шаг назад и встал у Хоука за плечом. Капитан стражи вздохнул с облегчением, поняв, с кем из них говорить. — Сэр маг, — сказал он, — эм… то есть, ваше… Защитнич-чество… Фенрис находился достаточно близко к Хоуку, чтобы заметить сотрясшую его дрожь, пока он пытался не рассмеяться. — Мы не… Я хотел сказать, я не хочу показаться грубым, но… — Это правда, что он взорвал вашу Церковь? — спрашивал шепчущий стражник у беженца. — Я слышал, это был одержимый. — Погоди, ваш Защитник одержимый? — Ну, он больше не наш Защитник, разве нет? — Прошу, сударь, — сказал Хоук, — не позволяйте мне вас беспокоить. — Звон и блеск: переходящее из рук в руки золото. — Мы как раз уходили. — Куда? — спросил капитан стражи. — Не в Виком, и разве это не главное? — ответил Хоук. Он передал мужчине еще золота. Он обращался к закромам тех ограниченных средств, которыми они сейчас обладали. — Раз уж на то пошло, мы на пути в… Он запнулся. — Цитадель Теринфаль, — сказал Фенрис. Это было первое, что пришло ему в голову, — название из книг об истории Церкви, которые он читал с Хоуком. Повезло еще, думал он после, что он не ляпнул «Минратос». «Цитадель Теринфаль?» — недоверчиво произнес одними губами Хоук, но затем пожал плечами. — Да! В цитадель Теринфаль. Я, как любезно отметили эти добрые люди, маг, и, учитывая обстоятельства, я подумал, что я лучше, эм, пойду сдамся храмовникам. — Почему вы не сделали этого в Киркволле? — Я пытался, — праведно заверил Хоук. — Рыцарь-командор Мередит очень безрассудно отнеслась к этому, а потом и вовсе превратилась в лириумную статую, что, как я до сих пор считаю, было совершенно не обязательно. Я решил, что об этом тоже лучше рассказать храмовникам. Так вот! Я просто пойду… — в этот раз блеск серебра, и Фенрис подумал, что Хоук, скорее всего, уже отдал мужчине все их золото. — Если вы меня извините… — Стоять на месте. — И-и-и с переговорами покончено, — сказал Хоук. — Ты пытался, — сказал Фенрис. — Похоже, насчет нехватки страшных храмовников я тоже ошибался. К ним приближалась широкоплечая темнокожая женщина с холодным взглядом. На ней был доспех храмовника. На эскадроне тяжеловооруженных рыцарей позади нее — тоже. Беженцы от греха подальше попятились от ограждений. — Рыцарь-командор Изольта! — с облегчением произнес капитан стражи. — Мы начали зачистку мятежников. Все маги должны быть взяты под стражу, — сказала командор. — По, эм, чьему приказу? — По моему, — ответила Изольта. Она передала мужчине свиток. — Подписано, если вам от этого легче, его величеством герцогом. Но власть над непокорными магами остается у тех же, у кого она всегда была, — у храмовников. — Она со звонким звуком достала свой меч. На нем голубым поблескивали чары. — Я знаю, кто вы такой, сударь Хоук, — сказала она. — Вас ищут Искатели Истины. Здесь слишком много храмовников, чтобы их мог победить один маг. Лучше не усложняйте все. — И что, вы выделите мне уютную гостевую комнату с чудесным видом на сад? — Круг в Викоме действительно славно выглядит, — сказала Изольта. — Но я сомневаюсь, что вам будет до этого какое-то дело. Искатели могут с таким же успехом допрашивать Усмиренного, как и мага. Хоук отступил на шаг назад. Они с Фенрисом стукнулись плечами. — Вы не можете так поступить, — сказал он. — О, еще как могу, — возразила Изольта. — Отступник! Мятежник! И боевой маг в придачу — вряд ли кто-то, кто безопасно использует магию. Наемный убийца, человек, который как ни в чем ни бывало якшается с магами крови и одержимыми, — я же сказала, я знаю, кто ты такой, Защитник. — Должен признать, — сказал Хоук, — когда вы это так говорите, звучит не очень хорошо. — Он достал из-за спины посох. Фенрис обнажил меч. Это было безумием. Их было всего двое против целого эскадрона храмовников. Одна только Изольта выглядела весьма опасным противником. — Слушайте, это глупо. Я не хочу с вами сражаться. Вы же прекрасно знаете, что вы не можете просто так усмирять всех подряд. Посмотрите только, до чего это довело Мередит! Вы не можете… — Эй, — встрял капитан стражи. — Тут что, говорится, что вы их всех усмирите? Весь викомский Круг? — Мера упреждения ради безопасности города, — ответила Изольта. — Согласовано между мной и герцогом. — Ну что ж! — сказал капитан. У него на лице красовалась широкая улыбка от облегчения. — Самое время! Хоук в шоке раскрыл рот. Фенрис не мог на него смотреть. Он и сам думал об этом время от времени, в тяжелые минуты, или когда подстрекал одержимого вечерами в «Висельнике». Тогда он был полностью уверен, что думал об этом всерьез. Существовал простой способ не дать магам причинить вред окружающим. Милосердный. Он верил, что думал об этом всерьез. Он думал об этом всерьез. До сих пор думал. Но… это лицо Хоука… Хоук таращился на Изольту. Кажется, впервые в жизни у него не было слов. — Вы в своем уме? — наконец выдавил он. — Это война! — рявкнула Изольта. — О, конечно — по крайней мере, теперь! Вы думаете, ваши маги просто сядут спокойно и позволят вам сделать это? — Если это восстание выйдет за пределы Киркволла… — Дыхание Создателя. Если оно и выйдет за пределы Киркволла, то только потому, что вы продвигаете его! У Мередит хотя бы было оправдание — у нее было отравление лириумом… — Хоук, — произнес Фенрис. Эскадрон храмовником стремительно перемещался. Капитана стражи с его людьми оттеснили назад. Беженцы отошли в сторону. Хоук и Фенрис оказались в кругу из полированной стали. — Оу, — тихо сказал Хоук. — О черт. — Он не сводил глаз с Изольты. — Вы должны понимать, что это безумие, — сказал он. — От этого все станет только хуже. — Мне нечего сказать вашему роду, мятежник, — ответила Изольта. Она посмотрела на Фенриса. Ее взгляд задержался на красном платке, повязанном у него на запястье. — Ты не маг, эльф, — сказала она. — Тебе лучше отойти в сторону. Будешь его защищать, мы тебя убьем. Фенрис встретил ее холодный взгляд и ничего не ответил. Он уже сделал выбор. Он выбрал Хоука в Казематах. Это было невозможно, безумно, но он сделал это. Пути назад не было. Он всегда будет выбирать Хоука. — Она права, Фенрис, — сказал Хоук, испугав его. — Ты не должен участвовать в этом. Только тогда Фенрис отвел взгляд от Изольты. — И ты говоришь мне это? — спросил он. — Сейчас? — Хоук не смотрел ему в глаза. — Они тебя не тронут, — сказал ему Фенрис. — Я уже говорил тебе. Я им не позволю. — Тогда, — произнес Хоук, — тогда… не дай им взять меня живым. Фенрис вздрогнул. — Я не могу такого обещать. — Ты должен, — настоял Хоук. — Я серьезно. Я лучше умру, чем буду Усмиренным. — Достаточно этой болтовни, — сказала Изольта. — Храмовники! Взять этого отступника в плен! Со всех сторон расцвел белый свет; вытягивающие ману силы храмовников. Хоук опустился на одно колено, стиснул зубы, с силой воткнул посох в землю и снова поднялся на ноги. Он будет беспомощен, подумал Фенрис, пока храмовников не станет меньше. Да будет так. Шесть храмовников в эскадроне Изольты. Первый не ожидал призрачной руки, протянувшейся сквозь его броню и кожу и грудную клетку прямо к его сердцу; он залился криком и умер. Второй был в равной степени удивлен; и третий. Скорость имела решающее значение. К тому времени, когда Фенрис повернулся к четвертому и пятому, они уже были начеку, уклоняясь; безжалостность тренировок храмовников отражалась в том, как быстро одетые в столь тяжелую броню люди могли двигаться. Но один из них совершил ошибку, слишком сильно беспокоясь насчет татуированных лириумом рук Фенриса и недостаточно — о его мече. Он тяжело упал от удара навершием, и вмятина в его шлеме намекала, что он вряд ли снова поднимется в ближайшее время. Осталось двое — трое, если считать Изольту. Теперь их было недостаточно, чтобы успешно обезвредить Хоука. Фенрис почувствовал, как вибрируют его метки в ответ на возрастающую в воздухе магию, пока Хоук черпал силу для огня и молний, которыми он так хорошо управлял. Из храмовников одна только Изольта до сих пор пылала ровными всплесками белого света, олицетворяющими ее способности вытягивания маны. Двум другим не доставало ее сил и концентрации. Фенрис оставил их на Хоука. Угрозой была Изольта. И повернулся он к Изольте. — Я же сказала, что убью тебя, эльф, — спокойно произнесла она. — Я не шутила. Фенрис выкрикнул боевой клич и ринулся на нее. Их дуэль можно было описать как смесь стали и ярости и белого света — от его меток, от ее сил. Ее клинок нес в себе всю обещанную этими широкими плечами позади него силу, равно как и опасную и смертоносную скорость. Она… — Фенрис! Затем на какое-то время мир потемнел. — Создатель, нет, — наконец услышал он. Могло пройти сколько угодно времени. — Ну же, Фенрис, не поступай со мной так — ты же знаешь, из меня никудышный целитель. Пожалуйста. — И еще раз, чуть тише: — Пожалуйста. — Эм… Сэр Защитник, — произнес девчачий голос. — Мама сказала… можете взять это, для вашего друга, если это поможет. Они от леди Элеганты. — Благослови тебя Создатель, — проговорил Хоук. — Скажи ей спасибо — от всего моего сердца — вот. Фенрис. — Фенрис скривил лицо, ощутив вкус. Самые сильные сорта эльфийского корня были самыми горькими. — Не корчи мне тут рожи, идиот, — сказал Хоук. В его голосе проскальзывал смех. — Пей. Фенрис открыл глаза и увидел над собой перевернутое лицо Хоука. Он лежал на обочине дороги. Его голова покоилась у Хоука на коленях. — Не могу поверить, что ты это сделал, — произнес Хоук, нежно перебирая волосы Фенриса. — Ты сейчас правда должен быть мертв. Фенрис пару раз кашлянул и попытался задать вопрос. — Нет, молчи, — сказал Хоук. — Храмовники? Что ж. Изольта мертва. — На его лице читалась ирония. — И я думаю, у остальных из них есть проблемы посерьезнее. Кто-то сбегал и рассказал викомскому Кругу об их плане. В городе прямо сейчас разгорается битва. — Оу, — выдавил Фенрис. Он закрыл глаза. — Нам нельзя… — …здесь оставаться, — закончил за него Хоук. — Да. Тут небезопасно. — Он тихо добавил: — Нигде не безопасно. Фенрис уснул. Проснувшись наутро, он чувствовал себя в некотором роде оправившимся. Зелье Элеганты за ночь сделало свое дело. Похоже, они заночевали среди киркволлских беженцев, возле покинутого пропускного пункта на распутье. Кто-то стащил тела мертвых храмовников в аккуратную кучу в сторонке. Пока что еще никто не украл их доспехи, хотя это, без сомнений, был только вопрос времени. Им придется неслабо потрудиться, чтобы забрать что-нибудь с трупа Изольты; тот был обуглен до неузнаваемости, стальная пластина въелась в кожу. Из-за стен Викома поднимался дым. Хоука нигде не было видно. Никто из беженцев не знал, куда он ушел. Осознав это, Фенрис ощутил секундный приступ панического страха. Его отпустило только когда он заметил стоящий на небольшом возвышении знакомый силуэт, осматривающий перекресток. — Хоук, — позвал он, приблизившись. Хоук обернулся и улыбнулся ему. — Доброе утро, — сказал он. — Готов отправляться в путь? Куда бы мы там ни шли. — Куда угодно, — ответил Фенрис, — до тех пор пока ты рядом. Хоук улыбнулся шире и подошел ближе, и еще ближе, и Фенрис не попятился. Они стояли грудь к груди, и затем Хоук слегка наклонился. Первый поцелуй промазал мимо губ Фенриса и пришелся ему в щеку. Фенрис тихонько рассмеялся и должным образом притянул к себе Хоука, запустив руки ему в волосы. У него был теплый рот, а губы немного потрескались; его борода кололась. Отстранившись, он выдохнул имя Фенриса. Он больше не улыбался, но глаза у него ярко блестели. — Я хочу делать это постоянно, — сказал он. — Я… — Погоди, — остановил его Фенрис. — В чем дело? — Секунду, я просто… Что-то надоедало ему на краю его сознания. Было какое-то воспоминание. Что-то было не…

***

— Хоук, — позвал он, приблизившись. Хоук обернулся и улыбнулся ему. — Вот ты где, — сказал он. — Я хотел попрощаться. Фенрис остановился как вкопанный. — Попрощаться, — повторил он. Он ослышался? Он не мог ослышаться. — Кажется, сейчас самый подходящий для этого момент, — сказал Хоук. — Думаю, Защитник Киркволла должен исчезнуть на какое-то время, а из нас с тобой получается довольно узнаваемая парочка. Безопаснее будет разделиться здесь. Фенрис оцепенело кивнул, и на него обрушилось понимание. Каждый раз, когда он думал, что знает все до последней детали проклятия, которым его отравили его метки, появлялась новая. Узнаваемый. Несомненно, его было легко узнать — бесконечно легко узнать… — Меня не волнует моя безопасность, — выпалил он. Хоук поднял брови. — Ну, может, меня волнует моя, — сказал он. — Пожалуйста, — в спешке произнес Фенрис. — Я умоляю тебя. Ты для меня важнее всего в мире. Не прогоняй меня. Последовала минута тишины. Наконец Хоук засмеялся. Это был не легкий, жизнерадостный смех, а нервный, который говорил о том, что смеялся он над собой. — Еще руку мне выверни, почему нет, — сказал он. Он посмотрел на Фенриса. — Раз уж для тебя это так много значит… — начал он. Эти слова прозвучали с насмешкой, но взгляд его говорил совершенно другое. Фенрис выдохнул в ужасном облегчении, чувствуя, как отдаляется от его ног обрыв. Затем он нахмурился. Что-то…

***

— Меня не волнует моя безопасность, — выпалил он. Хоук поднял брови. — Ну, может, меня волнует моя, — сказал он. Фенрис чуть было не наговорил еще — чуть было не унизил себя мольбами, — но в последний момент прикусил язык. Больше нечего было говорить. Хоук принял решение. Не было смысла устраивать из этого постыдную сцену. — Что ж, — сказал он вместо этого. — Ты прав. Разделиться действительно было бы благоразумным решением. — Ты же меня знаешь, — ответил Хоук. — Благоразумный. Фенрис взглянул на него. — Не говори этого, — сказал Хоук. Он протянул руку, и Фенрис пожал ее. Хватка Хоука была крепкой и теплой, и затем она исчезла. — О, — произнес он. — Я лучше… — Он кивнул на полоску красной ткани, повязанной у Фенриса на запястье. Герб Хоуков. Фенрис постарался не показывать своего нежелания, разматывая ткань. Без нее его запястье казалось голым. Хоук засунул красный платок в карман. — Что ж. Тогда прощай, — сказал он. — Удачи. Не ввязывайся без меня в драки с рыцарями-командорами. — Без тебя на это не будет и причины, — ответил Фенрис. — Полагаю, это так, — сказал Хоук. На секунду Фенрису показалось, что он сейчас скажет что-то еще, но он лишь рассмеялся, покачал головой и развернулся. А затем он ушел, и Фенрис остался один. Один — в течение нескольких месяцев подряд. Эти месяцы он наполнил хорошей и нужной работой, охотой на работорговцев по всей Марке, занимался действительно важными делами, не позволяя себе даже думать о Хоуке — Хоуке, который предельно ясно выразился… Пока не прибыло письмо из Скайхолда. «Ты бы нам пригодился», — писал Варрик. Он не упоминал Хоука. Но когда Фенрис устало тащился по мосту в Скайхолд посреди зимы, когда он заскочил в «Приют Вестницы» и огляделся, у бара сидел Хоук. Фенрис тут же узнал его, даже до того как услышал его смех. А потом, когда Хоук почувствовал его взгляд и обернулся, его глаза сказали все, абсолютно все… — Но… — начал Фенрис.

***

Один — в течение нескольких месяцев подряд, пока не прибыло письмо из Скайхолда с ужасными новостями от Варрика; только тогда Фенрис осознал масштаб своей ошибки. Но он не опустил руки. Он не сдавался. И в итоге это того стоило, когда они нашли блуждающего в Тени Хоука — осунувшегося, с безумным взглядом, но живого. Хоук посмотрел на Фенриса и сказал: «Я знал, что ты придешь», и… — Хватит! — закричал Фенрис. — Достаточно лжи!

***

Все остановилось.

***

Иллюзия Хоука с безумным взором растаяла в небытие, так же как и темные бесформенные очертания царства Тени, по которому он блуждал. Их заменили гладкие белые стены. Не было ни намека на Варрика или Мерриль или Соласа. Прямо на том месте, где был Хоук, стояла знакомая фигура. У нее была поза Изабелы с задранным бедром и лицо Изабелы и кинжалы Изабелы на поясе, но ее глаза светились бледным неземным красным светом. — Тебе всегда так сложно угодить? — спросила демон желания голосом Изабелы. — Неудивительно, что он тебя бросил.