By The Still Waters

Стоя в Клоаке среди вооруженных рядов и слушая капитана Каллена — теперь командира Каллена, — Фенрис пришел к выводу, что это даже не все силы Инквизиции. Разведчиков послали вперед в туннели. Дороги удалось найти или в некоторых случаях пробить сквозь древние завалы. Простого способа провести армию вниз в глубины не было, а самый очевидный путь в любом случае уничтожило колдовством Мерриль, когда они в прошлый раз проходили по туннелям. Вместо этого многочисленные небольшие эскадроны доберутся до захороненного храма различными обходными путями. Демон охранял врата. По крайней мере, он отвлечется, что даст эльфийским магам время на подготовку магии, которую Солас считал необходимой. Хоук должен был быть отвлечением. Фенрис должен был следить, чтобы его не убили. Лавеллан нашла время, чтобы поговорить с ним до начала хаоса. — Покажи мне свои руки, — попросила она. Фенрис поднял бровь и вытянул их, окрашенные в красный, отравленные. — Мы это исправим, — пообещала Лавеллан. Теперь она стояла между Мерриль и Соласом, ожидая сигнала, а на груди у нее лежал амулет богини. Фенрис занял свое место — с группой Хоука, плечом к плечу с Авелин. Варрик присоединится к ним через секунду. Хоук нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании, пока Каллен беседовал с различными группами воинов. Фенрис слегка откинул назад голову и попытался успокоиться. Он не мог позволить себе быть таким жалким, только не сейчас. Впереди ждала сложная битва против очень опасного противника. Он не мог — не должен был — позволять личным проблемам отвлекать себя. И тем не менее ему казалось, что Хоук тоже избегал смотреть на него. — Так и есть, — прорезался сквозь его мысли голос. Фенрис отшатнулся в сторону. Он не видел, как подошел мальчишка. Агент Инквизиции — один из товарищей Лавеллан. В нем было что-то смутно знакомое, и у Фенриса ушло некоторое время, чтобы вспомнить летнюю ночь в Скайхолде, когда он наблюдал, как Варрик замыкает строй процессии Инквизитора и легко болтает с бледным юношей в большой шляпе. Молодой человек устремил на него пугающий, немигающий взгляд. Шляпа откидывала на его лицо странные тени. — У тебя есть кое-что неуместное, — сказал он. Фенрис одарил его взглядом, который обычно заставлял незнакомцев уйти. Мальчишка проигнорировал его. — Оно хочет быть уместным, — произнес он. — Оно слышало его боль и хотело быть настоящим. Оно хочет быть. Но оно знает, что никогда на самом деле не сможет. Как и я. Я тоже был уже мертв. — Он слегка склонил голову. Тени у него на лице переменились. Теперь его глаза оказались скрыты. — Ты тоже хочешь быть уместным. Ты думаешь, что не можешь. Еще одна боль среди множества. Ты пытаешь превратить их в броню. Ты держишь боль так близко, что думаешь, ты и есть — она. — Пауза. — Мне жаль. Я бы хотел помочь. — Он повернул голову в сторону, словно птица, пытающаяся получить лучший обзор. Это было в нем самым странным, подумал Фенрис, стараясь игнорировать заколотившееся от этих слов сердце. Его движения ничем не напоминали человеческие. — Ты еще не мертв, — сказал бледный юноша. — Когда-то я убил бы тебя. Но мертвый на самом деле не лучше. Это просто мертвый. Фенрис уставился на него. — И-и-и вот и нежданная дружба. Кассандра искала тебя, парень, — сказал Варрик. Мальчишка удивленно моргнул. — Если я тоже ее поищу, может, мы найдем друг друга, — ответил он. — Вот это настрой, — одобрил Варрик. — Ступай. Фенрис проследил, как он ушел, малость несинхронно переставляя ноги. — Что он такое? — спросил Фенрис. — Ну, это немного сложно. Если я напишу об этом в книге, мне никто не поверит. Он когда-то был духом, — ответил Варрик, — но что он сейчас… никто толком не знает. Его зовут Коул. — Он сказал, что убил бы меня. — Хочешь — верь, хочешь — нет, — сказал Варрик, — но Коул так пытается проявлять дружелюбие. — Странная компания у вас в Инквизиции, — в итоге проговорил Фенрис. «Ты держишь боль так близко». Учитывая все, что случилось с Фенрисом за последний месяц, создание, слушающее его мысли, уже больше не пугало. «Я бы хотел помочь» было лучше, чем смех и обещания демона желания; гораздо лучше, чем алчное сочувствие монстра, жившего во тьме под Киркволлом. Варрик моргнул. — Что, и все? Никакого ар-р-р, магия это плохо? — Ты уже знаешь мое отношение к магии, — сказал Фенрис. — Я могу покричать об этом, если тебе от этого станет легче. — Все в порядке. Прибереги это на потом, — ответил Варрик. — Точнее, если потом вообще будет. Я один заметил, что каждый раз, когда мы сражаемся с этой штукой, мы проигрываем? Фенрис пожал плечами. Но Хоук, должно быть, подслушал. Он обернулся с усмешкой на лице. — Не теряй дух, Варрик, — сказал он. — Просто потому, что ему тысячу лет, он командует армией трупов, ненавидит мир живых… — он запнулся. — Что я там говорил? — Что не нужно терять дух, — подсказал Варрик. — Должен признать, я рассчитывал на что-нибудь героическое и мотивирующее в конце. — «Сила дружбы поможет нам одержать победу»? — предложил Хоук. — По-моему, мы это пробовали, — сказал Варрик. — «Сплоченный народ ни за что не разорвет на куски злой демон»? Фенрис фыркнул. Хоук метнул в его сторону крошечный проблеск улыбки. — Я поработаю над этим, — сказал он. Фенрис отвел взгляд. Краем глаза он заметил, как улыбка соскользнула с лица Хоука. — Уж постарайся, — произнес Варрик. — Нам понадобится нехилая мотивация к тому времени, когда мы туда спустимся. Жаль, что ты не можешь снова провернуть то же, как когда убил Кошмара. Хоук скривил лицо. — Поверь мне, я бы сделал это, если бы мог, — проговорил он. — Я не контролирую Храбрость. Это просто… случается.

***

Старые шахтерские туннели ничуть не улучшились с последнего посещения их Фенрисом. Хуже всего был запах. Столетия смерти и сточных вод породили настолько зловонный смрад, что дышать было совершенно невозможно. Фенрис с мечом в руках следовал за Авелин, стараясь не думать о том, что позади него Хоук. Это было на странность двойственное чувство, знать, что Хоук там. Фенрис был зол на него, безутешно горевал и чувствовал себя униженным; но несмотря на это приятно было знать, что Хоук просто был там, что на него можно было положиться — сила, с которой нужно считаться в любой битве. Туннели извивались и поворачивали. Когда им повстречались трупы, они с ними расправились. — Завеса здесь тонкая, — важным тоном произнес Варрик, стоя над грудой мертвецов. Все посмотрели на него. — О чем, во имя Создателя, ты говоришь? — вопросила Авелин. — Что? — Варрик, — сказал Хоук, — ты гном. — Вот дерьмо, правда? Что меня выдало? — спросил Варрик. — Слушайте, мне показалось, что кто-то должен это сказать. Просто это как-то неправильно, когда ты ходишь по ужасным древним руинам и никто не заливает про метафизическую потерю веса. Фенрис опустил взгляд и отвернулся, пряча улыбку, которую не смог сдержать. Да, это было странно. Странно быть в Киркволле, странно не быть одному; странно слушать, как его спутники — его друзья — перекидываются шутками посреди ужасов, прямо как множество раз до этого. Он скучал по этому. Он будет скучать по этому. Несмотря ни на что. Они продолжали идти по туннелям. Убивали еще трупов. Хоук хмурился, разглядывая карту разведчиков Инквизиции в свете своего посоха, пока Авелин не вздохнула и не забрала ее у него, перевернув нужной стороной. — Как там твои руки? — пробормотал Варрик, пока они спорили. — Не хуже, чем раньше, — ответил Фенрис. — Какие-нибудь видения? Галлюцинации? Паранойя? — Возможно, мне мерещатся твои волосы на груди, — сказал Фенрис. — Я тут не шучу, эльф, — сказал Варрик. Благодаря ровному чистому свету, исходящему от посоха Хоука, Фенрис увидел обеспокоенную морщинку у него между бровей. — Я слишком много раз видел, что эта дрянь делает с людьми. Что она сделала с Бартрандом. Фенрис отвел взгляд. — Нет, — произнес он. — Пока нет. Он чувствовал на себе взгляд Хоука. Вместе с этим взглядом пришло воспоминание; Хоук в «Висельнике», смотрящий на руки Фенриса в его собственных. Фенрис внезапно подумал, что не жалеет об этом. Ни о чем не жалеет. Не дотронься он тогда до оскверненной сферы, они могли бы никогда не попасть в Тень, могли бы никогда не найти Хоука. Этого было для него достаточно. Он пару раз размял руки, даже не глядя на них. По ощущениям за дни отравления они никак не изменились. Может, разве что, стали чуть хуже сгибаться. Возможно, ему это просто казалось. Авелин нашла нужный проход, и они продолжили путь. Периодически до них из глубокой тьмы доносились грохот и стенания. Один раз лязг стали. Наверное, еще одна группа Инквизиции где-то в туннелях. Фенрис готовился к шепоту, но его так и не было. Фенрис был не настолько глуп, чтобы подумать, что это значило, что демон пощадит его. Тот знал его. Он ждал. Со временем показался проблеск завесного огня. Они вошли в тевинтерский храм через дыру, аккуратно проделанную в полу каким-то разведчиком. Они спрыгнули в высокий сводчатый коридор, и Хоук тут же уставился, широко раскрыв глаза, на зловеще поблескивающие драгоценные глаза драконьих статуй под аркбутанами. — Не верится, что это место было под Киркволлом, — сказал он. — Не верится, что это место было под Киркволлом, и никто его не разграбил. — Чудеса да и только, — с иронией проговорила Авелин. — Ладно, нам надо встретиться с остальными перед битвой. Давайте… Над головой раздался грохот. Фенрис услышал тихий злобный смех на самом краю не столько слуха, сколько чего-то еще, и у него не было времени даже выкрикнуть предупреждение. Он двигался, не задумываясь. Ему не нужно было думать. Он прекрасно знал, как действовал демон. Он точно знал, что тот сделает. Он услышал, как Хоук произносит первый слог его имени, а затем Фенрис влетел в него, и они повалились вместе клубком из рук, ног и доспехов, посох Хоука выпал у него из рук, а позади них обрушился сводчатый потолок храма. Фенрису показалось, он видел, как Авелин подпрыгнула к Варрику и оттащила его в другую сторону. Он молился, чтобы это оказалось правдой, — молился настолько искренне, насколько умел. Вокруг них оседала пыль. На том месте, где они вчетвером только что стояли, была массивная груда камней, не видать, что по ту сторону, ровно как и какого-либо прохода. У ног Фенриса лежала отломанная драконья голова с драгоценными глазами. Если Создатель существовал, если хоть кто-нибудь существовал… Демон на этом не остановится. Фенрис огляделся. Они вдвоем были одни во мраке. Из этого коридора вело три — нет, четыре — выхода. Он уже слышал тихие шаркающие шаги мертвецов. Слишком много — чересчур много. Не было времени думать об остальных, о сражении Инквизиции, о тепле и силе Хоука под ним. Фенрис встал и поднял за собой Хоука. — Нам надо… — произнес Хоук. — Бежать, — закончил Фенрис. — Нам надо бежать.

***

Они побежали, и армия мертвецов погналась за ними. Дать бой было негде; каждый коридор оставлял их открытыми для засады с фланга, а каждый проход, судя по всему, соединялся с другим. Этот храм был лабиринтом, и демон знал его намного лучше них. Его трупы-марионетки преследовали их все дальше, и хотя Фенрис с Хоуком периодически останавливались и последний поливал нежить огнем, а Фенрис вырезал их, толку от этого не было. Орде не было конца. Им надо было встретиться с остальными. В этом лабиринте вместе с ними должно было быть еще несколько разных групп Инквизиции. Но никого не было. — Слушай, — прокричал Хоук поверх визга колдовского ужаса на пересечении коридоров, — я хотел сказать… — Не сейчас, Хоук! — крикнул Фенрис. Колдовской ужас нацелил на него заряд магии духа. Он отрубил ему руку. Хоук поджег существо. Они побежали. «Оставь его, — услышал Фенрис, когда они бегали вверх и вниз по крученым лестницам под сверкающими взглядами драконьих скульптур. — Пусть он заплатит за свою порочность». — Хоук — не один из твоих магистров, — рявкнул Фенрис. — Что? — проорал Хоук. Они снова сражались с трупами. — Я не с тобой разговаривал! Они расправились с последним из волны. Хоук навалился на посох, тяжело дыша. Фенрис слышал шорохи во мраке. Через минуту тут будет еще больше трупов. — Насчет той ночи, — начал Хоук. — Я должен перед тобой извиниться… Фенрис закатил глаза. — Не сейчас, Хоук. — Он огляделся. В углу валялся полусгнивший скелет, завернутый в обгорелое одеяние. У него не хватало одной руки. Тот самый колдовской ужас. Фенрис выругался на тевине. — Мы ходим кругами, — сказал он. — Демон будет гнаться за нами, пока мы не сможем больше бежать. — Или пока ему не удастся разделить их, подумал он. Демон ненавидел Хоука. Он стремился получить Хоука. Фенрис не позволит этому случиться. — Нам нужно найти выход из этого лабиринта, — сказал Хоук. — Мы не можем быть единственными живыми здесь. Тут было много групп Инквизиции. Если мы… Фенрис увидел движение. — Бежим! И они снова побежали. Теперь, когда Фенрис понимал, что с ними делает демон, все это казалось совершенно напрасным. Он узнал скульптуры у них над головами; отколотые куски и трещины в лестницах были знакомыми; они минули кровавые следы их же сражений с марионетками демона. Но каждый проход вел в те же знакомые коридоры. Они попались, как мыши в мышеловке, захороненные во тьме на радость демону. Фенрис чувствовал нарастающее отчаяние, а вместе с ним пришел и звук голоса демона: «Чем он отличается? Тебе ли не знать. Кому-кому, но тебе, волчонок. Посмотри, сколько боли он тебе причиняет. Почему его жизнь так ценна?» Он выругался и проигнорировал вопросительный крик Хоука. Где-то неподалеку раздалось клацанье металла. Фенрис прекрасно представлял это: сталь поднимается из пустоты, соединяется, образуя доспехи. Восставший из мертвых. Они этого не переживут. Даже если бы Фенрис использовал свои метки — чего он пока не делал. Но позади них лежало лишь продолжение того же лабиринта, ведущего все к тому же месту: рано или поздно эта тварь их догонит. Он взглянул на Хоука и обнаружил, что тот уже смотрел на него. Это был, как ни странно, момент полного взаимопонимания. — Значит, здесь, — произнес Хоук. Фенрис кивнул. — Он тебя отпустит, — сказал Хоук. — Ведь так? — Возможно, — ответил Фенрис. — Ты должен… Фенрис сверкнул на него глазами. — Ладно, ладно, я просто предложил, — сказал Хоук. Фенрис покачал головой и поднял наготове меч. Он умрет первым, подумал он. Так оно и должно было случиться. Звук тяжелых шагов эхом отдавался по древним коридорам — лязг доспехов, безошибочно приближавшихся. Хоук упер посох в землю и широко раскинул руки. Вокруг его пальцев возникло свечение, пульсацию которого Фенрис почувствовал кожей. Огонь и молнии. Этого не хватит. Фенрис на секунду закрыл глаза. Магия прошла сквозь него, обжигая, везде обжигая, и на мгновение ему показалось, что он окунул руки в кипящую воду, боль была настолько острой и яркой, словно и не боль вовсе. Фенрис снова открыл глаза и увидел светлый коридор, залитый лириумным сиянием: белое свечение с алым по краям. Он чувствовал, как руки охватывает онемение. Когда он опустил взгляд, красный продвигался настолько быстро, что он видел изменения. За секунды это распространилось почти ему до локтей. Фенрис перестал смотреть. Было больно — о, как было больно, — но он не боялся боли. Он повернулся лицом к надвигающемуся на них монстру. — Я так не могу, — сказал Хоук. Голос у него дрожал. Он протянул руку; та прошла сквозь призрачное плечо Фенриса. — Пожалуйста, Фенрис. «Я выбрал тебя давным-давно, — подумал Фенрис, — и я по-прежнему рад, что сделал это; ты изменил мой мир, хотел я того или нет; когда я не знал ничего, кроме страдания, ты нашел тысячу способов показать мне, что я был неправ; снова и снова ты заставлял меня смеяться». Он открыл рот, чтобы сказать — что-нибудь, что-то из этого, хоть что-нибудь, но вышло лишь: — Я лучше умру за тебя, чем буду жить без тебя. Хоук рассмеялся, ужасный звук. — Что ж, мне не нравится этот план. — Слишком поздно, — сказал Фенрис, и мог бы сказать больше, но тут его прошила дрожь магии, которая не принадлежала Хоуку и так же не шла от демона мести; и как только из-за поворота показался силуэт восставшего из мертвых, очерченный завесным огнем под аркой с вырезанными на ней драконами, он услышал голос, отличный от шепота демона: «Прошлое и будущее». Фенрис настолько удивился, что позволил лириуму погаснуть, но даже после этого что-то все еще светилось. Фенрис потянулся к сумке на поясе и достал кольцо из Тени. Оно сияло так ярко, что просвечивало сквозь ткань. Оно пылало у него в руке как миниатюрная звезда, быстро становясь настолько горячим, что Фенрису пришлось бросить его. Но кольцо так и не достигло пола. Белое мерцание переменилось, разрослось и взмахнуло широкими крыльями, и на мгновение Фенрис увидел призрачные очертания вороны, черный внутри белого, словно ослепительный свет солнца. Затем оно снова упало, изменяясь в процессе падения, вырастая в сияющий облик девушки уже с посохом в руке. Она обернулась и улыбнулась им: улыбка Бетани Хоук, очень похожая на улыбку ее брата. Кое-что неуместное. Дух, мечтавший стать призраком. Воспоминание. Вокруг нее расцветала магия. Безусловно, больше магии, чем эта магесса владела при жизни. У Фенриса было смутное чувство, или, возможно, ему как-то говорили, что Хоук был наиболее одаренным ребенком, но вздымающиеся облака света, призванные духом вокруг своих рук, были далеко за пределами подвластного обычным магам. Слой за слоем магия духа распространилась по коридору, образуя накладывающиеся один на другой тонко сплетенные, словно паучий шелк, барьеры, и восставший из мертвых врезался прямо в них и упал на колени. Дух указала на стену, и что казалось крепким камнем, попросту растаяло. — Быстрее! — крикнула она. Ее голос отдавался странным эхом. — Ты, — произнес Хоук. — Бегите! — прокричала дух. — Я вас догоню! Когда Хоук не двинулся с места, Фенрис схватил его за руку и потащил за собой. Хоук обернулся сначала один раз, потом второй на звуки боя, эхом раздающиеся позади них, рев восставшего из мертвых и лязг стали. Только когда дух снова возникла рядом с ними, на бегу подбирая рукой робы, он наконец расслабился. — Сюда! — указала она на еще один незнакомый проход. Фенрис скорее почувствовал, чем услышал нарастающую ярость демона мести, как только тот осознал, что у него отняли добычу. «Вмешательство!» — прошипел он отовсюду и ниоткуда. — Вниз! — скомандовала дух, и там была лестница, и они, спотыкаясь, поспешили вниз. Мимо них пролетела белая ворона и у подножия лестницы снова превратилась в человека. Она метнулась вперед, дальше по коридору, и Фенрис услышал трупов раньше, чем увидел. Меч был у него в руках — он мимоходом заметил завиток красного лириума уже значительно выше локтя, покрывающий его предплечье, — а девушка была позади него, а затем и Хоук. Они сражались так же, те же уловки и ответные удары, но где Хоук метал огонь, она применяла заряды магии духа. — Сюда! — крикнула она, когда трупы пали. Фенрис задержался на секунду, и девушка потянула его за собой. Весь лириум в нем запел в ответ на ее прикосновение, не болью, но странным и ужасным ощущением; это был нестройный, несогласованный хор, и дух в ужасе отдернула руку. Затем они минули этот проход, и следующий, и Фенрис увидел труп разведчика в униформе Инквизиции, и не успел он оглянуться, как они оказались в последней комнате перед вратами, где они видели воспоминание Корифея и остальных, стоящих под аркой в виде челюстей дракона. Хоук резко втянул воздух. Здесь была резня. Как оказалось, внимание демона мести было приковано не только к Хоуку. Среди тел давно убитых рабов лежало множество солдат Инквизиции. Но Фенрис не увидел никого знакомого. Ни намека на Мерриль или остальных спутников Лавеллан. Ни самой Лавеллан. И тогда они снова услышали ужасающий лязг стали. Фенрис обернулся и увидел восставших из мертвых. Один, двое, трое — нет, четверо — надвигались на них со всех сторон. Дух остановилась рядом с ними. Посох был у нее в руке. — Идите дальше, — сказала она. — Помогите остальным. Запечатайте врата. — Ее очертания слегка помутились, словно она теряла свой облик. — Покончите с этим, — произнесла она и повернулась к Хоуку, видимо, снова став Бетани. Она протянула к нему слабо светящиеся руки. — Я любила тебя, — сказала она. — Я просто воспоминание. Но я знаю, что любила тебя. — Подожди… Но дух отвернулась. Возник еще один из этих бледных барьеров из паучьего шелка, разделив комнату напополам, и дух стояла одна на той стороне с четырьмя восставшими из мертвых вокруг нее, а Хоук и Фенрис были на другой. Монстры были беспощадны. Хоук смотрел бы; смотрел бы до конца, весь бледный, не утащи его оттуда Фенрис. Они вместе добрались до обсидиановой лестницы в драконьих челюстях. Хоук остановился и на мгновение прислонился к стене. — Что ж, — произнес он. — Слава Создателю, что Карвера здесь не было. — С тобой все хорошо? — спросил Фенрис. Хоук устало рассмеялся. — А почему должно быть иначе? В голове у Фенриса всплыл день, который, как теперь казалось, был очень давно, — Хоук у него за плечом, когда он смотрел на Варанью, чье лицо для него ничего не значило. Торопливая просьба Хоука не делать этого. Хоук, которому семья была дороже всего. — У тебя на глазах только что убили твою сестру, — тихо сказал Фенрис. — Это был просто дух, — сказал Хоук. — Она была ненастоящей. — Он скривил лицо. — Она появилась, как только Кошмара не стало, и начала повсюду ходить за мной. Я не знаю, почему она застряла на образе Бетани. Я временами разговаривал с ней, потому что поверь мне, в Тени ужасно одиноко, если не разговаривать с духами, но это не значит, что она… То есть, это не значит, что я… Он замолчал. Фенрис уже видел этот пустой взгляд. Хоук повернулся к нему с тем же затененным далеким взглядом в ночь смерти его матери и спросил: «Это моя вина?». И Фенрис хоть и неумело, но сделал все, что смог, чтобы утешить, прекрасно понимая, что Хоук его едва слушал. — Всего лишь дух, — снова пробормотал Хоук. Уголки его губ изогнулись в чем-то, что незнакомец мог бы ошибочно принять за улыбку. — Что ж. Как всегда, все, кого я люблю, погибают, — сказал он. — Какая неожиданность. Пойдем. Мы им понадобимся там внизу. Если, конечно, все еще живы. А затем он побежал по обсидиановой лестнице, и Фенрис последовал за ним. Это было легко — это всегда было легко — следовать за Хоуком. Хоук умел делать так, что его легко было слушать — легко соглашаться с его словами — легко… Фенрис остановился как вкопанный, как только они вошли в большую пещеру в самом центре храма. Там был алтарь, врата, высокие каменные красноватые шпили, созданные заклинанием Мерриль — половина из них теперь была разрушена на куски. Были горы трупов, едва ли сократившиеся от того, как обильно их использовал демон. Посреди всего этого находилась могучая призрачная форма демона мести, на которого со всех сторон нападали остатки сил Инквизиции. В них входили Варрик и Авелин; Лавеллан, Солас, Мерриль; полдюжины других, чьих имен Фенрис не знал; он их почти не видел. В помощь монстру поднялись мертвецы, пали вокруг него; тот завопил и взревел в древнем гневе; Хоук на два шага впереди Фенриса уже поднимал руки, чтобы призвать огненный шторм; а Фенрис думал о… о мальчике в Тени, который дважды прослушал историю об убийстве его матери и сказал: «Я бы ни за что не дал этому случиться». — Хоук, — позвал Фенрис. И Хоук услышал и повернулся к нему — несмотря ни на что, подумал Фенрис, вопреки всему. Хоук повернулся к нему. Хоук сжег Рыцаря-Командора Изольту дотла, когда та чуть не убила Фенриса, а затем улыбнулся и попрощался. Он едва мог смотреть на Фенриса, когда они встретились в Тени. Он целовал его, как будто это причиняло ему боль, в пустой пивной в «Висельнике». Воспоминание за воспоминанием становились на свои места, и картина предстала в идеальной ясности. Фенрис уставился на него в неверии. — Что? — спросил Хоук. — У меня что-то на лице? — Ты придурок, — сказал Фенрис, почти не замечая творящегося вокруг них хаоса. Он сделал шаг вперед, один, второй, и запустил руки в мех на воротнике Хоука, сжав кулаки в нарастающей ярости. — Ты невыразимый идиот, — сказал он. — Ты трус.