By The Still Waters

Лавеллан приветствовали громкими возгласами по всему Киркволлу. И имя Хоука люди тоже выкрикивали, невзначай заметил Фенрис. Защитник. Он принадлежал им. Они вернулись в крепость наместника. Фенрис проспал весь день. Он проснулся ближе к ночи в большей степени потому, что кровать была непривычно удобной. У него ушло какое-то время, чтобы осознать, глядя на слегка поеденные молью портьеры и большой портрет наместника Думара с женой и сыном, где он находится. Он точно не помнил, как очутился здесь. Кто-то, должно быть, привел его в спальню. Из-за двери высунула голову эльфийская служанка. — Вы присоединитесь к торжеству, сэр? — спросила она. Фенрис мысленно простонал, однако кивнул. Оделся. Найти празднество оказалось несложно: достаточно было просто идти на звук. Большой зал был полон столов, заставленных едой, а двери крепости открыли настежь: празднование выходило на ступени и в руины Верхнего города. Фенрис осмотрелся, ища знакомые лица. Увидел он только Мерриль. Она сидела в тени высокой колонны, уткнув нос в книгу, нахмурившись и бормоча что-то. — Ты что, не заметила торжество? — произнес Фенрис, встав над ней. Мерриль вздрогнула и выронила книгу. — Ох! — воскликнула она. — Ты ко мне так подкрался, Фенрис. Ты обычно не подкрадываешься. — Я не «подкрадывался», — сказал Фенрис. — Ты просто не обращала внимания. — Тебе уже лучше? Выглядишь ты намного лучше. Твое плечо в порядке? Мне посмотреть? — Я в порядке. Мерриль умолкла. — О. О, ну… отлично! — Она наклонилась и подняла выроненную книгу, выпавшие из нее разлетевшиеся рваные страницы и перо, которое она, видимо, жевала. Заметив взгляд Фенриса, она привела все это в порядок и показала ему. Фенрис посмотрел на бессмысленные каракули, затем — на нее и ничего не сказал. Мерриль покраснела. — Это шифр с Расколотой горы, — пояснила она. — Я приду на праздник через минутку, обещаю. Но я так близко. Я это чувствую. — Забудь про это, Мерриль, — сказал Фенрис. — Этот шифр ждал века. Подождет и еще час. Мерриль удивленно моргнула. — Ты уверен, что с тобой все хорошо? — Что? — Ты был со мной почти что милым. — Когда Фенрис нахмурился, она улыбнулась ему, и на щеках у нее появились ямочки. — Я недавно видела Хоука. Почему бы тебе не поискать его? Фенрис продолжал хмуро смотреть на нее. — Он правда превратился в дракона и сразил демона благодаря силе любви? Это так романтично. — Нет. — А Варрик так рассказывает эту историю. — Я убью этого гнома, — пообещал Фенрис.

***

— Мрачный! Рад тебя видеть! Как себя чувствуешь? — Убийственно, — ответил Фенрис, падая на пустой стул рядом с Варриком. — Но нормально для тебя убийственно, не из-за красного лириума, да? Выпей Антиванского бренди. Мы как раз говорили о тебе. Фенрис глотнул бренди. Напиток был хороший. Различных киркволленок и орлесианок, составлявших на тот момент публику Варрика, Фенрис одарил неприветливым взглядом. Никакого эффекта это, по-видимому, не возымело. — Вы и вправду рискнули всем, чтобы разыскать свою истинную любовь в Тени? — спросила одна из них. — Как прекраснейше чудесно! — Как чудеснейше прекрасно! — подхватила вторая. Фенрис перевел свой хмурый взгляд на Варрика. — Что? Это хорошая история, — сказал Варрик. Оценив выражение лица Фенриса, он произнес: — Остальное я расскажу вам позже, леди. Женщины поняли намек и скрылись в толпе. — Такой сердитый взгляд! — услышал Фенрис, как, отвернувшись, воскликнула одна из них. — Я чуть не обомлела! — Мои восхищенные читатели, — проговорил Варрик. — Разве они не прелестны? — Есть хоть какие-нибудь шансы, что ты не напишешь об этом книгу? — поинтересовался Фенрис. — Ни единого, — ответил Варрик и любовно похлопал его по плечу. — Тогда передай бренди, — вздохнул Фенрис. На стуле рядом с Варриком и с бутылкой отличного бренди на столике позади — не худшее место на торжестве. — Забавно, если подумать об этом, — произнес Варрик. — Ведь примерно так мы с тобой и начали, верно? У Фенриса ушла секунда, чтобы осознать, что он имел в виду. Как они пили в Скайхолде за гибель Хоука: добротное вино из погребов Инквизиции и медленно закипающая ярость, которая привела его в башню Лавеллан. — Получилось лучше, чем мы смели надеяться, если честно, — сказал Варрик, поднимая свой бокал. — За Хоука. Живого и в добром здравии. — За Хоука, — согласился Фенрис и чокнулся с ним.

***

Последовали речи. Фенрис слегка закатил глаза. Главный дипломат Инквизиции произнесла изящную траурную речь над погибшими, а командир Каллен поднялся и сказал несколько неуклюжих избитых фраз о Киркволле и его собственной истории и великих достижениях Инквизиции, а как только встала Лавеллан, на стул рядом с Варриком упал Хоук. После двух людей эльфийка выглядела очень маленькой. От внезапной тишины ее лицо дрогнуло на долю секунды. — Я что-нибудь пропустил? — прошептал Хоук. Он поймал на себе взгляд Фенриса над головой Варрика, пригнулся и усмехнулся — это старое знакомое заигрывание, которое не имело никакого права по-прежнему заставлять сердце Фенриса трепетать в груди. Фенрис сделал еще глоток бренди, пряча лицо. Он сомневался, что ему удалось одурачить этим Хоука. — Только кучу дипломатической мутоты, — ответил Варрик. — Бедный Кудряшок, он не создан для этого. Лавеллан закончила, и все зааплодировали. Варрик откинулся назад на стуле. — Итак, Хоук, — начал он, сцепив пальцы. — Ты теперь дракон. Улыбка, расползшаяся на лице Хоука, была заразительна. — Не прямо сейчас, — сказал он. — Нет, нет, это я вижу. Но ты был драконом. Большим, громадным драконом, — усмехнулся Варрик. Хоук помедлил. — К чему ты ведешь, Варрик? — Большой был дракон, согласись? — обратился Варрик к Фенрису. — Самый большой из всех, что я видел. Фенрис спрятал ухмылку, осознав, что делает Варрик, и ответил в более-менее том же тоне: — Я никогда не видел крупнее. — Голова дракона-Хоука была больше, чем все тело Фенриса. Он какое-то время не убирал руки от теплой чешуи, глядя, как эти золотые глаза размером с обеденные блюда смотрят на него. — Я видел парочку примерно таких же больших. Гнездящиеся в Эмприз-дю-Лионе высшие драконицы. Но большинство дрейков не достигают и трети такого размера, не так ли? — В лучшем случае, — сказал Фенрис. — На что мы тут намекаем, Хоук, — произнес Варрик, — так это: каково тебе быть самкой? — Чудесно, спасибо, — ответил Хоук. — Хотите посмотреть, как я дышу огнем? Фенрис фыркнул. Варрик хлопнул Хоука по спине, усмехаясь. — Хорошо, что ты снова с нами, друг мой, — сказал он. — И кстати, рад, что ты перестал вести себя как придурок. На это было больно смотреть. — Фенрис с интересом подметил, как Хоук весь съежился. — В мои привычки не входит давать советы по отношениям, ведь что я знаю, но позволь мне сделать это один раз, так как это стоит сказать: когда ты любишь кого-то, и этот кто-то готов быть с тобой, только идиот уходит от него. — Варрик, — проговорил Фенрис. Он вспомнил иллюзию красивой гномки в Тени и мрачное лицо Варрика, когда они отвернулись от видения, в которое тот не поверил ни на секунду. — Нет, у меня все, — сказал Варрик. — Я закончил. Не смотри на меня так, эльф, я не из тех, кто сидит и грустит. Чем больше я узнаю жизни, тем больше убеждаюсь, что какой бы эта история ни была, она никогда не являлась трагедией. И мне надо написать еще одну книгу. Мой издатель не поверит половине из этого, но черт, он никогда не верит. — Он взял бутылку бренди. — Вы не видели, куда ушла Маргаритка? Кому-то нужно напомнить ей, что это праздник. — Возле колонны, — ответил Фенрис, и Варрик удалился, насвистывая. Фенрис встретился взглядом с Хоуком. — Что ж, теперь я действительно чувствую себя придурком, — произнес Хоук. — Ты и должен, — сказал Фенрис. Хоук поморщился. — Слушай… — А сейчас, — воскликнула представитель Инквизиции в передней части залы, — несколько слов от правителя Киркволла! Последовало неловкое молчание. Фенрис увидел, как опять поднялась Лавеллан. — Кто правитель Киркволла? — спросила она. Снова тишина. — Вы? — прокричал кто-то из толпы. — Нет, — решительно возразила Лавеллан. — Ну же. Я знаю, что сенешаля убили во время вторжения, но кто-то же должен был править городом. Хоук поймал взгляд Фенриса, пожал плечами, усмехнулся, сложил руки вокруг рта и прокричал: — Капитан стражи Авелин! Мгновением позже другие люди подхватили клич: — Авелин! Авелин! Капитан Авелин! Авелин Валлен! — Она тебя убьет, — проговорил Фенрис, когда сидящие рядом с Авелин люди вынудили ее подняться на ноги и толпа пьяных киркволлцев разразилась аплодисментами. — Либо она, либо Мерриль, — сказал Хоук. — Они правили Киркволлом. Думаешь, я должен был выбрать Мерриль? Фенрис не удостоил это ответом. — Вы не можете этого сделать! — воскликнула Авелин. Лавеллан остановилась и повернулась к своему послу. — Я могу это сделать, Жози? — Прецеденты имеются. В прошлом Инквизиция часто решала споры по вопросам наследования, — ответила посол. — Даже касаемо глав государств. Если не ошибаюсь, капитан стражи — дочь орлесианского шевалье, а ее муж — уроженец Киркволла. Они оба сыграли важную роль в защите города во время Старкхевенского вторжения. Рекомендация Защитника города также служит весомой поддержкой. — Отлично. — Лавеллан указала на Авелин. — Вы кажетесь компетентной, и вас все любят. Поздравляю, вы теперь наместница. — Чт… — Тройное ура за наместницу Валлен! — крикнул Хоук с озорными искорками в глазах. — Гип-гип… — Она тебя точно убьет, — пробормотал Фенрис под ободряющий рев. — Стоило того, — отозвался Хоук. — Авелин — хорошее решение для Киркволла. Всегда была. — Он наклонился ближе, дотянувшись до руки Фенриса. — Но мне, наверное, нужно на какое-то время залечь на дно, — сказал он. Их с Фенрисом пальцы переплелись. У Хоука были большие теплые руки. Не такие теплые, как драконья кожа: та словно мерцала внутренним огнем зверя. У Хоука тоже имелся свой внутренний огонь, подумал Фенрис. Он, в конце концов, был магом. Хоук провел пальцем по запястью Фенриса, и где он коснулся более не отравленной линии лириума, начал расползаться жар, магия отвечала на магию не совсем болью. — Пойдем со мной? — спросил Хоук. Фенрис позволил утянуть себя вверх, поднимаясь на ноги. Протискиваясь сквозь толпу, они как будто удирали от чего-то. Люди периодически пытались остановить Хоука и заговорить с ним — «Защитник! Я слышал, вы погибли!» — и Хоук их беспечно игнорировал. Его хватка на руке Фенриса не ослабевала. Все было как во сне. Окружавшая их толпа представлялась Фенрису не более чем туманной бесформенной пустотой Тени, но впереди него был Хоук, один реальный объект, фиксированная точка, оборачивающийся, чтобы поймать взгляд Фенриса и улыбнуться. Они вышли из крепости в свежий поздний летний вечер, в воздухе едва ощущалась первая осенняя прохлада. Небо было испещрено розовыми и пурпурными полосами заходящего солнца. Перед лестницей к высоким двойным дверям оживленно полыхал костер, а вдоль частично разрушенного ряда колонн стояли длинные столы с едой. Возле самого большого участка, свободного от щебня, расположились какие-то музыканты, и люди танцевали. Большая часть толпы состояла из людей из Нижнего города, одетых в их лучшую чистую, но поношенную одежду. Фенрис заметил несколько эльфов из эльфинажа среди танцоров. — Что, если не полное разрушение, может вызвать такие трогательные проявления сплоченности, — сказал Хоук. Он уже не тащил за собой Фенриса, но руку его не отпустил. Они шли бок о бок. — Или никто в Киркволле не может позволить себе отказаться от бесплатной еды. — Или это, — согласился Хоук. — Знаешь, я так и не выяснил, что стало с моим домом. Пойдем посмотрим. Имение Амеллов, конечно, лежало в руинах. — Ого, — произнес Хоук, созерцая это. — Этому демону я совсем не нравился. Фенрис отвел взгляд. — Эй, — сказал Хоук. — Это всего лишь здание. — Это был твой дом. — На самом деле, нет, — возразил Хоук. — Уже какое-то время. — Демон невзлюбил тебя из-за того, что я был зол на тебя, — сказал Фенрис. — Ну, ты был на меня зол, потому что я вел себя как заносчивый кретин, — сказал Хоук, — так что, похоже, винить я могу только себя. Фенрис усмехнулся. — Тоже верно. — Ты все еще злишься на меня? — спросил Хоук. Он не смотрел на Фенриса, задавая этот вопрос, и продолжал сжимать его руку. — Да, — ответил Фенрис. — Чрезвычайно сильно. — Пальцы Хоука согнулись, и он попытался отпустить руку. Фенрис сжал ее крепче. Он старался не улыбаться. Мгновением позже Хоук перестал пытаться выпутаться из хватки. — Так, эм… сколько мне нужно ползать на коленях? Примерно, — сказал он. — Навскидку. — А сколько ты готов? — Сколько потребуется, — тотчас отозвался Хоук. — Интересно. — Только ничего странного. Фенрис искоса посмотрел на него. — То есть, не в этом смысле странное. Я имею в виду… Фенрис поднял бровь. — Все, чего захочешь, — беспомощно протараторил Хоук. — Ты предлагаешь удовлетворить мои самые извращенные сексуальные желания в обмен на мое прощение? — уточнил Фенрис. — Ну, нет, когда ты это так говоришь, это звучит ужасно, — ответил Хоук. — И, на самом деле, я бы и так с удовольствием удовлетворил твои самые извращенные сексуальные желания? — Да неужели. — Ты этим наслаждаешься, — пожаловался раскрасневшийся Хоук. Фенрис фыркнул. — Лишь самую малость. Отсюда и до Скайхолда, — сказал он. — Что? — Отсюда и до Скайхолда. Это будет достаточно ползания на коленях. — В прямом смысле? Фенрис метнул в него взгляд. — Нет, ты, идиот. — Что ж, это радует, — сказал Хоук. — Это мои любимые одежды. — Чуть тише он добавил: — Значит, ты присоединяешься к Инквизиции? — Да. Повисло молчание. — Я должен выяснить, что случилось с Карвером, — проговорил Хоук. — Весь этот беспорядок со Стражами был… довольно беспорядочный под конец. Фенрис кивнул. — Мне нужно пойти на север, — сказал Хоук. Фенрис подавил свое незамедлительное инстинктивное «возьми меня с собой» и ничего не ответил. — Но в Инквизиции тоже могут хотеть узнать, что там происходит со Стражами… — неуверенно произнес Хоук. — Или могут уже знать, — сказал Фенрис. — У них большая область влияния. — Инквизитор Лавеллан мне должна. Я мог бы спросить, — сказал Хоук и искоса глянул на Фенриса. — Ты мог бы, — согласился тот. Хоук сокрушенно простонал. Фенрис вопросительно повернул голову и угодил прямо в, как оказалось, поцелуй. Он удивленно воскликнул, и Хоук попытался отстраниться. Фенрис схватил его за волосы и притянул его голову вниз. Поцелуй продолжался долгое время. Хоук был таким же громким, как Фенрис и помнил, простонав, когда тот прижался к нему всем телом, издавая полные желания болезненные звуки от ощущения впившихся в нижнюю губу зубов Фенриса. Набежал ветер, разнося пыль по руинам Верхнего города, прохладный после захода солнца; Фенрис чувствовал холодные прикосновения ветра на спине и шее, на руках, но между ним и Хоуком был кармашек абсолютного тепла, что более чем компенсировало это все. — Это ты так намекаешь, что мне пора подстричься? — в итоге пробормотал Хоук ему в губы. — Ты не мог это не испортить, — сказал Фенрис. — Я все порчу. Это часть моего обаяния. Фенрис фыркнул. Его руки по-прежнему сжимали чересчур длинные волосы Хоука. Ему, пожалуй, и вправду надо было подстричься. Фенрис сделал вид, что вовсе не поглаживает их, и не двинулся с места — это разрушило бы то теплое пространство между ними. — Я скучал по тебе, — признался Хоук. — Ты даже не представляешь, сколько демонов желания притворялись тобой. Это было ужасно. — И ты не поддался искушению? — Никто из них не был достаточно капризным. — У тебя специфичные вкусы, Хоук. — Ты уничтожил меня для других людей, вот и все. — М-да? Хоук рассмеялся. Фенрис чувствовал, как задрожала при этом его грудь. — Было целых три года, на протяжении которых я мог спать с Изабелой в любое время, когда мне приспичит, и я этого не делал. Если это — не уничтоженный, то я не знаю, что. Фенрис улыбнулся. — В самом деле? В эти три года Изабела заигрывала и с ним. Он отверг ее, съедаемый изнутри чувствами к Хоуку, и она бодро приняла это. Даже добродушно, подмигнув, улыбнувшись и по-дружески коснувшись его руки; он мог бы даже изменить свое мнение, если бы не столь сильная тоска по Хоуку. Странно было представлять, как Хоук делал абсолютно то же самое по тем же самым причинам. — Я как-то плакал у нее на плече, — сказал Хоук. — Пьяный. Пока она смеялась надо мной. — Он дотронулся двумя пальцами до уха Фенриса, огладив изгиб. Это было нежное, несвойственное Хоуку прикосновение, и Фенрис подался навстречу ему, подставляя лицо под руку Хоука. — Уничтоженный, — повторил тот, наблюдая за этим помутневшим взглядом, а Фенрис положил руку ему на бедро и погрузился в другие воспоминания. Все еще одетый Хоук, трущийся об него; Хоук, смеющийся над собой, пытаясь выпутаться из одежды; содрогающийся под ним Хоук с открытыми глазами, тянущийся к нему, и его улыбка, меняющаяся с похотливой на довольную. У них снова это будет. У Фенриса снова это будет. — Если продолжишь так на меня смотреть, я опущусь на колени и отсосу у тебя прямо здесь, — пригрозил Хоук. Фенрис взглянул на него и затем ухмыльнулся, а его тело откликнулось на эту идею горячим пламенем интереса, в животе у него все резко перекрутилось, а между ног сконцентрировалось тепло. У него никого не было после Хоука. После Хоука прошло уже много времени. — Да что ты говоришь, — произнес он. Хоук простонал в ответ на выражение его лица. — Ты думаешь, я это не серьезно, но я еще как серьезно, — сказал он. — Фенрис. — Хорошо. Докажи, — сказал Фенрис. Глаза Хоука расширились, а затем тот начал смеяться; секундой позже он наклонился и спрятал свой смех в изгибе шеи Фенриса — горячее неровное дыхание, перемежающееся с укусами и поцелуями, отчего у Фенриса подскочил пульс. Хоук подтолкнул их обоих назад, в тень все еще сохранившейся стены, и упал на колени посреди щебня, положив руки Фенрису на бедра. Когда он поднял взгляд, лицо у него пылало, а глаза светились вызовом и чем-то еще. Фенрис прислонился спиной к полуразрушенной стене, облизал губы и выдавил почти сухим и ровным голосом: — Это не совсем то, что ты обещал, Хоук. — О, да ты напрашиваешься, — произнес Хоук, и мог бы сказать еще, но Фенрис на секунду поднял взгляд. Затем он потянулся и не глядя оттолкнул голову Хоука, прислонившегося к его бедру, потому что за ними наблюдали. — Что? — не понял Хоук. — Открытая улица в паре ярдов от дороги к крепости наместника, возможно, не лучшее место для этого, — объяснил Фенрис. Он по-прежнему не смотрел вниз, хотя и держал руку на плече Хоука. Отчего-то казалось небезопасным отводить взгляд от тощей фигуры Соласа. Он стоял темным силуэтом в сумерках, глядя на них с расстояния в несколько ярдов, и Фенрис видел лишь слегка животный блеск его глаз. Хоук поднялся на ноги. Фенрис сделал глубокий вдох — его тело все еще горело в постепенно утихающем предвкушении, на пару секунд отставая от внезапной смены настроения, — и шагнул вперед. — Приношу свои извинения, — сказал Солас. Губы его растянулись в легкой улыбке: забава, подумал Фенрис, хотя тон у него был учтивый. — В мои намерения не входило прерывать вас. — Он вежливо кивнул Хоуку, но смотрел на Фенриса; интересовал его Фенрис. Он был одет для путешествия. — Ты уходишь, — сказал Фенрис. Солас кивнул. Но не двинулся с места. Его глаза блестели, отражая весь имеющийся тусклый свет — прямо как драгоценные глаза тевинтерских драконов; как глаза-опалы статуи Митал. — В чем дело? — спросил Фенрис. — Чего ты хочешь? — Ты был прав насчет Арлатана, — сказал Солас. — Для многих — слишком многих — это было отвратительное место. — Ты устрашающе пялился на нас, только чтобы сказать это? — возмутился Хоук, но Фенрис примирительно положил руку ему на плечо, и он замолчал. — Люди пришли и разворовали руины великой цивилизации. Они взяли наши злодеяния за основу и построили свою империю по нашему подобию. Все лучшее было утеряно, — проговорил Солас, — а худшее сохранилось. Так не должно было случиться. — Это не твоя вина, — произнес Фенрис. Солас покачал головой. — Великолепная работа магии тоже может быть отвратительной — в намерениях, в последствиях. Было бы намного лучше, если бы рабские метки исчезли вместе с империей, сотворившей их. Мне жаль, что с тобой такое сделали. — Маг, ответственный за то, что со мной сделали, — сказал Фенрис, — мертв. Я убил его. Мне не нужна твоя жалость. — Не жалость, — возразил Солас. — Я все еще могу убрать их, если хочешь. Фенрис заставил себя подумать, должным образом подумать, рассмотреть этот вариант. Избавиться от них — уничтожить каждый след Данариуса на его коже… Но не на его коже Данариус на самом деле оставил свою метку. Он знал это еще даже до того, как демон мести увидел это в нем. И пытаться сражаться без сил, дарованных оскверненными метками, казалось непосильным. Он слишком привык к ним, слишком долго их использовал. Стоило также подумать о Хоуке — Хоуке, который и десяти минут не мог провести, не влезая во что-нибудь опасное, даже до Храбрости. И еще кое-что тоже всплывало в памяти: Мерриль на склоне горы, в ужасе дотрагивающаяся до своего изрисованного лица, а затем меняющая свое мнение. «Но сейчас у него другое значение. Мы это изменили». — Нет, — решил Фенрис. Солас больше ничего не сказал. Долгое время он просто смотрел на Фенриса, пока Фенрис смотрел на него. Наконец он закрыл глаза и склонил голову — прощание, — после чего развернулся и ушел прочь. Последовало долгое молчание. — Что ж, это испортило настрой, — в конце концов сказал Хоук. Он обвил руку вокруг плеч Фенриса, теплую и тяжелую; это было утешительным якорем в мире, который ненадолго показался ненастоящим. — Как думаешь, стоит сказать ему, что он идет не в ту сторону? — Солас удалился в направлении рынков Нижнего города; он, скорее всего, в итоге будет бродить по лабиринту нижних уровней города, нежели на самом деле покинет Киркволл. Фенрис покачал головой. — Забудь про него, — ответил он. Он на секунду ощутил жалость — скорее даже сочувствие — к Инквизитору Лавеллан. Но едва ли он мог вмешиваться, и он сомневался, что любые его слова хоть что-то изменят. Солас был в своем роде таким же неизменным и непреклонным, как и Андерс. — Ну, в таком случае — на чем мы там остановились, — произнес Хоук, не как вопрос, а больше как вызов, голосом, полным самодовольной улыбки, в то время как его рука крепче сжала плечо Фенриса. Фенрис фыркнул. — На открытой улице, Хоук. — Нет, так не пойдет, — сказал Хоук. — Для этого наверняка есть какой-то закон. Ты же знаешь наместницу Валлен с ее законами. — Она все еще убьет тебя… Хоук настойчиво поцеловал его и подтолкнул на пару шагов назад. Теперь они очутились в руинах имения Амеллов; на самом деле, Фенрис подумал, что они, скорее, стояли в останках прихожей. — Вот так, — проговорил Хоук. — Частная собственность. — Хоук, у твоей частной собственности нет стен. Хоук упал на колени. — Будь честен, — сказал он, — тебе сейчас не все равно? — Хоук, — произнес Фенрис, но не остановил его руки у себя на поясе. Более того, он попытался помочь, что только замедлило процесс. Хоук постоянно отрывался от своего дела, чтобы поцеловать пальцы Фенриса. Фенрис, чья кровь снова начинала стучать в висках, не обращал внимания ни на что другое и потому не заметил маленькую фигурку, бегущую вниз по лестнице из Крепости, пока она не начала их звать. — Фенрис! Фенрис! Хоук! — Каффас, — с чувством пробормотал Фенрис и снова отпихнул Хоука. — Второй раз за три минуты, — разочарованно произнес Хоук, посмеиваясь и поднимаясь на ноги. — А я говорил, что нам нужны стены, — напомнил Фенрис, и затем Мерриль, спотыкаясь, остановилась посреди руин. Она, видимо, даже не заметила, чем они занимались. Ее трясло, и она была ужасно бледная. Хоук обеспокоенно свел брови. — Это он, — сказала Мерриль, — это был он все это время, а теперь он ушел… — Мерриль, в чем дело? Что случилось? — пытался понять Хоук. — Успокойся и… — Это он все это написал, это он все это написал, я такая глупая — дин’ан солас дар’атим — это была не загадка, это была всего лишь правда… — Мерриль, — резко перебил ее Фенрис. — О чем ты говоришь? Она затаила дыхание и подняла на него взгляд расширившихся глаз. — Солас, — сказала она. — Вы видели Соласа? — Мы видели его буквально минуту назад, — ответил Хоук. — Хочешь, чтобы мы сходили за ним? Он направлялся в Нижний город, так что не мог уйти далеко. Мерриль облегченно выдохнула. Фенрис поймал ее за руку, когда она оступилась, и потому почувствовал то мгновение, когда она снова замерла, все мышцы ее руки напряглись, и она прошептала: — Нижний город — эльфинаж. О нет, о нет. — Она вырвалась из хватки Фенриса с диким выражением лица. — Арулин’хольм — сфера — элювиан — они все у меня дома — там Тарли! — Что, по-твоему, он собирается сделать, Мерриль? — спросил Хоук. — Он собирается уничтожить мир, — ответила она. — Что? Серьезно? Откуда ты знаешь? — Потому что он уже сделал это однажды! Мерриль уже разворачивалась, срываясь в бег; вокруг нее замерцал зеленый свет, и из-под неровной земли вырвались корни деревьев, на скорости унося ее вперед. Фенрис и Хоук обменялись взглядами. — Значит, секса сегодня не будет, — заключил Хоук. — Зови Лавеллан, — сказал Фенрис и побежал вслед за Мерриль.