Цепляясь за мифы

       — Добавки картофельного салата, милый? Кларк закивал с набитым ртом и попутно подал стакан, чтобы получить ещё и холодного домашнего рутбира. — Расскажешь, как твои дела? Он замычал, укоризненно глядя на ма. — Только сначала прожуй, — добавила она, — и не надейся что-то скрыть от меня. — Вообще-то я собирался помочь па с тем загоном для коров, — заявил Кларк, расправившись с салатом, — и у меня всё хорошо. Нечего рассказывать. Лоис в служебной командировке в Африке, на работе всё отлично. Мистер Уайт даже хвалил меня в прошлом месяце. — Сынок, меня тебе не обмануть. — Марта Кент вздохнула и облокотилась на столешницу, подперев щёку ладонью. — Последний год ты сам не свой, с тех пор как… — Я в порядке, — резко оборвал её Кларк и тут же устыдился. — Прости, это было грубо. — Он потянулся через стол, чтобы извиняюще похлопать ма по усыпанной пигментными пятами руке, и, ободрённый улыбкой, откинулся на спинку стула. Кларк любил бывать дома, любил эти скрипучие неудобные стулья с круглыми спинками, накрахмаленную белую скатерть на самодельном столе, аккуратно развешанные на стенах фотографии в деревянных рамках, начищенные тарелки в посудных шкафчиках, запах яблочного пирога, остывающего на подоконнике. Кларк был совсем не в порядке весь последний год, с тех пор как… Но он чувствовал покой, приезжая сюда, ему хватало одной улыбки ма и пары уже по-стариковски ворчливых наставлений от па, чтобы отстраниться от неясной тоски, поселившейся внутри. Кларк помог отнести посуду в мойку, стряхнул скатерть, натаскал дров к камину, заодно болтая с ма и прислушиваясь к металлическому стуку инструментов на улице. «Да, я точно в порядке». «Я совсем не в порядке». «Мы с Лоис пока не планируем свадьбу. Я намекал на помолвку, но ты же знаешь Лоис, ма. Считаешь, мне следует быть настойчивее? Что? Ты отдашь мне то самое бабушкино кольцо, если я решусь?» «Не уверен, что имею право быть с Лоис, я ведь изменил ей. Это было не по-настоящему, но тогда почему я не могу это забыть? Почему я не могу простить себя? Почему я не хочу себя прощать?» «Как думаешь, русалки существуют? Да нет, это я просто так, не бери в голову. Оставь-ка мне эту посуду, я сам её вытру». «Русалки существуют. Если ты что-то выдумал, то оно существует хотя бы для тебя и, значит, существует вообще. Поэтому русалки существуют. Я больше не говорю об этом вслух, но знаю, что прав». Кларк старательно вытирал мокрые тарелки, когда пискнул коммуникатор. — Прости, придётся отцу заканчивать без меня. Какие-то проблемы рядом с портовой зоной Метрополиса. — Не страшно, дорогой, — ласково сказала Марта. — Лети. Лети, лети, хоть над морем, хоть под облаками, хоть среди звёзд — ничего там нет. Никого. Нигде. Кларк был очень не в порядке, весь изъеденный незримой солью, внешне спокойный и дружелюбный, как идеальная модель робота. Робот-Супермен. Заложив вираж над портом, он помчался дальше, чуть ли не касаясь водной глади: робот-супермен, птица-супермен, ржавый самолёт-супермен. Скрип-скрип. Прими-признай-скажи-уже-год-прошёл. Русалок не существует, и прохладный океан почти истаял в памяти, но не отпустил. Не хотел отпускать. Скрип-скрип. Лети, Супермен, лети, суперменам положено летать, вот ты и прилетел. Вечер укутал тёмной вуалью и травянистый берег, и густой лес по обеим сторонам залива, но там, куда нёсся Кларк, небо сверкало изумрудами. Команда в сборе. Стоявший по колено в воде Аквамен, приложив к вискам пальцы, крикнул: — Я не могу им управлять. Оно… странное. Я его едва чувствую. — Он, думаю, это он, — звонко провозгласил Флэш, и берег разорвали яркие росчерки молний, — и он выглядит довольно дружелюбным. Эй, малыш, из какого зоопарка ты удрал? — Из монстропарка. Твой малыш выглядит так, словно способен сожрать целый город, — заявил Фонарь. — Ну, и где наш смелый, отважный и вечно опаздывающий лидер? Может, устроим перевыборы? Супермен плавно опустился возле Дианы, воинственно сжимающей меч. Киборг и Марсианин отсутствовали. Кларк собрался уточнить, зачем его вообще вызвали, и охнул, не успев и слова сказать. Как он не заметил. Как не врезался в полёте. Как смел отказаться от собственной веры и отступить. Сдаться. — Двое влюблённых увидели этого милаху и позвонили копам, — доложил тем временем Флэш, — но Киборг, отслеживающий необычные происшествия, счёл это интересным и отправил нас. Периметр очищен от гражданских, полицейские вертолёты и машины уже в пути, и мы понятия не имеем, что делать с этим парнем. Он не агрессивен, но занимает слишком много места. Слишком. Много. Места. Буквально. Всё. Место. Всёместобуквальнобуквальновсёместо. — Я попробую снова, — произнёс Аквамен. — Нет, — распорядился Супермен. — Ничего не предпринимать. Фонарь, Флэш, в радиусе мили не должно быть никого, включая полицию и особенно журналистов. Диана, если с тобой свяжется Стив, а он свяжется, скажи — всё под контролем. Я не хочу вмешательства АРГУСа. — Ты знаешь это создание? — удивился Артур. — Оно похоже на очень большого дракона. Где бы ты… — Это… междонный дракон, — деланно равнодушно объяснил Кларк, взмывая в небо. — Поприветствуйте его, это Тим. Он любит своего короля, мятное желе из коперратана и мечтать! — Что? Что это несёт Супи? — изумлённо поинтересовался снизу Флэш. Русалки существуют. Их драконы существуют. Кларк глубоко вздохнул — он не сошёл с ума. Смажьте его неуязвимую кожу междонными водорослями, смажьте его скрипучее сердце междонными водорослям и посыпьте солью. Русалки существуют. Тим горным массивом возвышался над водой, зелёный свет блестел на шкуре, гигантские глаза сияли синими озёрами. Супермен медленно подлетел ближе и, осторожно протянув руку, почесал меганос. Его отношения с Тимом были так себе, но это ведь дракон спас одного человека от яда игложабы. — Тим. Тимми. Где твой король, Тим? Где Брюс? — тихо спросил Кларк. — Ты ведь не кажешься мне. Ты настоящий. Ты существуешь. Дракон раззявил пасть и зевнул. Одуряюще запахло водорослями и рыбой. Супермен улыбнулся и несколько раз облетел вокруг Тима, просветил рентгеном чешуйчатую кожу, чувствуя нарастающее разочарование. Дракон пришёл один. — Супермен! — крикнул Фонарь, встав рядом с Флэшем. — Что будем делать с твоим дружком? Он занимает половину залива. — Он неопасен, — произнёс Кларк, опустившись обратно на берег, — и он… он — доказательство. Реальный факт! Русалки существуют. — Нет, не начинай, — трагически простонал Барри, — это прошлая история. — Эта история — настоящая. Это дракон того самого короля-русалки, о котором я вам рассказывал год назад. — Неужели? — саркастически усмехнулся Аквамен. — Где же сам король? — Смотрите! — воскликнула Диана. Погасшая улыбка вернулась на лицо Кларка. Меж утёсов драконьих ушей виднелась крошечная фигурка. Как только спрятаться сумел, засранец, от всевидящего ока Супермена. Как-то сумел. Русалка. — Ремир-р-р бар-р-рке ратамар-р-р! — раздался знакомый клич, и Брюс, как заправский серфингист, съехал по дракону, оттолкнулся от носа, прокрутил несколько сальто и приземлился в паре шагов от застывших полукругом героев. Приземлился на ноги. На настоящие человеческие ноги. Улыбка Кларка стала неестественно широкой и откровенно глупой. — Великая Гера, — пробормотала Чудо-Женщина, выглядя весьма смущённой. — Зришь в корень, принцесса, — поддержал её Флэш. — Супермен, это твоя русалка? Он, определённо, русал. — Кларку не нравилось это слово, но он промолчал. — По всем параметрам. Эй, парень, как ты ходишь вообще? Брюс мало изменился. Всё те же голубые глаза, всё то же острое копьё, лишь на шее висел на водорослевом шнурке небольшой мешочек, да корона разрослась, и её мощные щупальца толстыми змеями трогали воздух. Сколько лет прошло в том мире? Брюс мало изменился и по-прежнему не признавал никакой одежды. Великая-Превеликая Гера. Пауза затягивалась, герои Земли были заняты изучением русалочьей стати. — Карк. Крк. Кларк? — первым заговорил русалка. — Кла-а-арк. Кларк. Я ещё помню твой язык. — Брюс. Пожалуйста, называй меня Суперменом. Сейчас. — Супермен. С — значит Супермен. — Да! — с нескрываемым ликованием подтвердил Кларк, кидаясь к русалке. — Ты существуешь, ты настоящий! Ты… Ты говорил, что не можешь покинуть свой мир, но ты пришёл. Ты сумел. Чёрт, у меня столько вопросов… Как ты нашёл меня? Боже, ты нашёл меня, и у тебя… — …У меня есть ноги, — важно произнёс Брюс, — и я собираюсь тебя поцеловать. Король-русалка совсем не изменился и по-прежнему не признавал никаких условностей. Кларк слишком медленно уклонялся, чтобы Брюс не успел. Кларк чересчур обрадовался, чтобы уклоняться как следует. — Великая Гера, — всё слышал он Диану. — Они целуются? — полным недоверия голосом прошептал Барри. — Супермен и его… русалка? Супермен и его русалка. Они целуются. Они точно целуются. Я вижу это. Вы тоже видите это, парни? Прости, принцесса. Принцесса? Парни? — Умолкни наконец, — прошипел Фонарь. — Они целуются. Супермен и этот голозадый мужик с медузой на макушке. Это недопустимо. — Ты гомофоб, Хэл? — возмутился Флэш. — Ты идиот, Барри? Ты только что назвал меня по имени при посторонних. — Ты сделал то же самое, умник! Молодец, Кларк, так держать. Супермен разорвал поцелуй, понимая, что провалился по всем статьям, и быстро стянул плащ, чтобы обмотать его вокруг бёдер Брюса. Русалка с потешным видом пощупал ткань, а Кларк обернулся к товарищам. Откашлялся. — Познакомьтесь, это Брюс. — Он откашлялся снова, старясь выглядеть невозмутимо. Чёрт. Почти вся Лига видела, как их лидер, у которого, кстати, имелась девушка, целовался с «голозадым мужиком с медузой на макушке». — Король русалок. Мой… хороший друг. — Тогда, может быть, твой друг и король русалок уберёт свою домашнюю зверушку из нашего залива? — особенно выделив «король», спросил Артур. — Или я уберу её сам. — Полегче, Аквамен, — одёрнул его Супермен. — Брюс, ты не мог бы… Брюс? Русалка оставил в покое плащ. Его глаза превратились в узкие бойницы. Он уставился на Аквамена, дёрнул ноздрями, будто принюхиваясь, и пошёл вперёд, грозно рыча на гортанном наречии, не похожем ни на боевые кличи, ни на писки и цокот. Копьё Брюса со свистом взрезало воздух и уткнулось в грудь Артуру. — Нет, стой! — крикнул Кларк. — Что на тебя нашло? Это мой друг, ты не можешь сражаться с ним. — Твоя русалка не знакома с правилами хорошего тона. — Фонарь накинул на Брюса изумрудную сеть, но та стекла с плеч водой и рассыпалась травяными брызгами. — Слабая магия, зелёный человек. — Король-русалка даже голову не повернул. Он так и наступал на Аквамена, и последний, сощурившись, попытался провести ментальную атаку, но Брюс пренебрежительно фыркнул и снова зарычал на неизвестном языке. Супермен не знал, как не испортить всё вмешательством. Артур был его другом и товарищем по команде, Брюс был его… Брюсом. Аквамен почему-то просто отходил, морща лоб и шевеля губами, словно старался понять, что говорит русалка. Фонарь, ещё пару раз безуспешно использовав энергетические конструкции, ястребом кружил в воздухе. Диана с Флэшем напряжённо следили за ситуацией, готовые в любой момент ввязаться в драку, а копьё всё сильнее вонзалось в грудь Аквамена, и тот наконец, оскалившись, взмахнул трезубцем. Терпение Супермена лопнуло. — Достаточно. Вы оба, хватит! — Он на суперскорости оттолкнул Аквамена и встал так, что копьё упёрлось в нагрудную «С». — Брюс, прекрати. Сейчас же. Или я надеру тебе задницу на глазах твоего дракона. Я могу. Поверь. На скулах русалки вздулись желваки. Он с яростью посмотрел на Кларка, но отвёл копьё, прошипев что-то напоследок. — Артур. — Супермен обернулся. — Что он тебе сказал? Ты знаешь этот язык. — Это мёртвый язык, — неохотно ответил тот, прожигая русалку взглядом, — древнеатлантийский. Меня учили ему как короля, но я не был достаточно приле… Успокоившийся было Брюс взревел. Вокруг него завертелись искрящиеся вихри, небо вспыхнуло лазурью молний, и волна электрической боли накрыла берег. Отброшенный в сторону Кларк упал на колени, хватаясь за голову, остальные подстреленными птицами рухнули рядом. Брюс, заключённый в центр волшебного шторма, бушевал, опять нацелив копьё на Артура. Из острия лился сверкающий поток голубой энергии. Аквамен корчился на траве, держась за уши. Его трезубец валялся поодаль, между пальцев правителя Атлантиды сочилась кровь. Супермен, сжав зубы, опёрся на кулаки и, выпрямившись, решительно шагнул вперёд. Буря, как слой жидкого криптонита, колола смертельным невидимым ядом, обжигала красным солнцем, но Кларк, прикрывая глаза рукой, шагал и шагал, пока не приблизился к Брюсу. — Перестань, — сказал он, положив ладонь на мокрое плечо. — Прошу тебя, хватит. Ты убиваешь его. Я прошу тебя. Твой… человек просит тебя. Прекрати. Это всего лишь слова. Пусть они важны для тебя, но это слова. Брюс чуть повернулся. Его взгляд сыпался на кожу ледяной крошкой. — Пожалуйста, успокойся. Я не могу позволить тебе причинить вред моему другу, но и не хочу сражаться с тобой. Нам не нужно сражаться. Мир потрескивал, расколотый магическими разрядами, холодными и ясными, как арктическое небо, как горящие гневом глаза Брюса. Дракон оглушительно рычал. Из его ноздрей вырывались густые облака водяного пара. Супермен не хотел сражаться, но будет, если потребуется. С драконами. С магией. С Брюсом. Русалка наклонил голову на бок, внимательно изучая Кларка, и опустил копьё. Слепящая синь в глазах потухла, волшебный смерч истаял вмиг, погас задутой свечой, рассыпав по берегу бирюзовую росу. — Нам не нужно сражаться, — повторил Брюс. — Ты не хочешь сражаться со мной. Я тоже не хочу сражаться с тобой. Мы не станем огорчать друг друга, Кларк-человек. Супермен. Теперь ты понял, что не можешь надрать мне задницу? — Спорно. Тебе надо извиниться перед моими друзьями. Ты не должен был затевать драку. Они могли пострадать по-настоящему. — Никто не пострадал. Я не извиняюсь. Не понимаю, что это такое. Кларк вздохнул. Остальные медленно поднимались, отряхивались. Диана, вскинув меч, рванулась, чтобы взять реванш, но Супермен остановил её жестом. Никто не пострадал. Никто? — Аквамен, ты в порядке? — уточнил Кларк. Поднявшийся Артур, опирающийся на трезубец, потрогал окровавленные уши и прохрипел: «Да». — Эй, голозадый. — К русалке подлетел Фонарь и ткнул пальцем ему в грудь. — Ещё один фокус, и твоя чешуйчатая задница пожалеет о том, что появилась на свет! Брюс дважды быстро моргнул, озадаченно глядя на воинственно задравшего подбородок Джордана, и вдруг, потянувшись вперёд, коротко поцеловал Фонаря. — Он целуется. Он опять целуется? Он целуется, — зачастил Флэш. — Этот парень всё время целуется! Не смотри на меня, я не хочу с тобой целоваться. Хэл? Хэл, чувак, ты как? Он, что, так плохо целуется? А Супи нравится. Эй, Синий, тебе же нравится? Ох, зато я знаю, кому это не понравится. Одной милой девушке. Хэл! Хэл, да что с тобой? Джордан, широко распахнув глаза, беззвучно открывал-закрывал рот, как полудохлая рыба, и с отвращением тёр губы. — Фонарь? — заволновался Кларк. — Ты не можешь говорить? — Тот попробовал ещё раз и, не сумев, раздражённо кивнул. — Брюс. Брюс, верни ему голос. Сейчас же. — Я не могу, — как ни в чём ни бывало заявил русалка. — Он болтлив и хвастлив. Он не хороший парень. Красный — хороший. Зелёный — нет, он только хочет выглядеть хорошим. Он заговорит тогда, когда вы все этого захотите. Если он молчит, значит, вы этого не хотите. Русалки. Русалки и их трюки. Русалки и их принципы. Онемевший Фонарь и униженный Артур уже намеревались затеять новую драку, Диана так и не убрала меч, а забытый всеми дракон лупил огроменными кожистыми крыльями по воде, поднимая волны до неба. Вдалеке рокотали вертолёты и повизгивали полицейские сирены. Супермен взлетел футов на десять и скрестил на груди руки: — Брюс, усмири своего дракона. Немедленно. Успокоиться всем. Никаких драк. Это приказ, — негромко произнёс он, безмятежно глядя на противоборствующие стороны. В каждом есть магия, даже в Супермене — особенно в Супермене. Брюс, хмурый и недовольный, что-то цокнул, и Тим исчез, на прощание обдав всех прохладным душем. Чудо-Женщина спрятала меч в ножны. Флэш, обняв Фонаря за плечи, успокаивал приятеля. Лишь взбешённый Аквамен не желал отступать, и трезубец Посейдона рассыпал крошечные золотистые зигзаги. — Нет. — Супермен спланировал на землю. — Никаких драк. Мы не шпана, а Брюс — не злодей. Наверняка он сможет объяснить своё поведение. Брюс, расскажи, почему ты так рассердился. Тот совсем помрачнел. Его корона угрожающе шевелила щупальцами. — Пожалуйста, Брюс, — попросил Кларк. — Если это тайна, мы сохраним её. Обещаю. — Хорошо, я верю тебе, Кларк-человек. Я расскажу. — Русалка уколол Артура взглядом. — Когда-то была только вода и мы, и вся вода была наша. Суша принадлежала предкам Тима, а мы владели водой. Мы и были водой. Мы пережили зелёные океаны и чёрную землю, рыжие облака и пурпурную траву. Мы пережили холодную белизну, обжигающее пламя и пыльное небо. Мы пережили всё, а потом появились люди. Мы видели их, они не видели нас, пока не ушли под воду. Тогда мы проявили милосердие. Сделали вас, сухопутных и ротодышащих. — Злобный кивок в сторону Аквамена. — Сильнее, крепче. Научили дышать под водой. Мы хотели жить в мире с новыми друзьями, но вы были глупыми и жадными. Вы жаждали власти. Вы любили кровь и смерть. Мы не такие. Мы могли, но не хотели никого убивать, даже вас, и мы ушли, оставив вам нашу воду. Мы заставили вас забыть и ушли, сотворили собственный мир и укрылись в нём от людей. Мы решили, что вернёмся, когда вы изменитесь, но теперь я вижу — мы зря надеялись. Вы никогда не изменитесь. Ты. — Брюс шагнул вперёд и дёрнул Артура за ворот брони. — Мой дракон был тих и спокоен, он никому не навредил, но ты прикоснулся к его разуму. Ты хотел подчинить его. Ты хотел подчинить меня! — Отпусти, — прорычал Аквамен. — Я впервые слышу такую историю своего вида, и если ты говоришь правду, то мне жаль, что мои предки были так… глупы, но ты не прав. Мы изменились. Я не хотел… обидеть твоего дракона или тебя. Я не знал, чего от него ждать, и пытался защитить наш народ. Я повелитель океанов, правитель Атлантиды и всех тех людей, которые когда-то ушли под воду. Я король. Как и ты. Ты ведь защищаешь свой народ как король? Я тоже защищаю свой народ: и тот, что ушёл под воду; и тот, что ходит по земле. Я защищаю людей и как король, и как член этой команды. — Ты не король, атлант, — возразил русалка, разжав пальцы. — Я знаю тебя, знаю таких, как ты. Я узнаю вас в любом обличье, в любом мире и в любом времени. Вы всё ещё воняете сушей, но сильнее вы воняете ложью и предательством. Твой народ присягнул моему королю, легко принял все подаренные блага и так же легко обернулся против нас. Мы сами решили уйти, не желая становиться такими, как вы, но однажды мы вернёмся. Однажды мы выпустим нашу магию в ваш мир — в наш мир! Мы придём, сжимая копья, верхом на драконах, окружённые левиафанами и кракенами. Мы приведём семьсот семьдесят семь белых кашалотов, благословлённых бессердечным Морским Богом. Мы заберём нашу воду обратно и выгоним вас на сушу — туда, где вам самое место! — Ты объявляешь нам войну?! — в один голос спросили Аквамен и Чудо-Женщина. — Нет. Когда мы вернёмся, войны не будет. Ничего не будет. Мы просто заберём своё по праву. — Звучишь грозно для почти голого парня, — хмыкнул Флэш. — Что, у каждой русалки есть свой дракон? И все они такие же громадные? — Тим ещё малыш, — сухо пояснил Брюс. Кларк провёл ладонью по волосам. Русалки. Он так надеялся встретить их снова, и чем всё обернулось? Супермен совсем не хотел сражаться с русалками, особенно с их королём. Никогда. Нигде. Ни за что. — Брюс, — уточнил он, — ты самая древняя русалка? — Нет. Я очень молод, а наши древние спят, и лучше их не будить. — Хорошо. Ты собираешься вернуть свой народ в наш мир? — Нет. Не сейчас. Не скоро. Я вспылил. Вы все умрёте, умрут ваши дети и дети ваших детей, и многие поколения после, прежде чем мы вернёмся. — Ты умеешь успокоить, — весело воскликнул Флэш, по-свойски потрепав русалку по плечу. Тот задумчиво сдвинул брови и, помедлив, улыбнулся Барри. — Стоп-стоп-стоп, никаких поцелуев! Понял? Договорились? Не смотри на меня так… плотоядно. — Ты мне нравишься, — заявил Брюс. Кларк возвёл глаза к небу. Русалки-русалки-русалки. Только что угрожал всей планете и уже собирается предаться плотским утехам. — Я хочу разделить с тобой плоть. Я не буду выказывать тебе своё уважение и завоёвывать твоё расположение, Супермен сказал, что люди этого не делают. Флэш нервно покрутил головой, как будто спрашивая: «Он серьёзно?» — и попятился. — И ты мне нравишься, — продолжил Брюс, обращаясь к Диане, — ты очень красивая. У тебя красивые ноги и губы. Наверняка они тёплые, как и у Супермена. Наверняка ты и внутри тёплая. Мне нравятся красивые тёплые люди. Вы все очаровательны, и мы можем разделить плоть втроём. Вчетвером. Кларк… Супермен. Супермен — мой человек. Я хочу его… Хочу… Я забыл слово Супермена. Как это называют люди? Бахнуть? — Брюс! — Иисусе. Кларк поспешно влез между русалкой и оскорблённой Чудо-Женщиной, которая уже готовилась отвесить королю увесистую амазонскую плюху. — Ты ни с кем не будешь делить плоть. Нет. Нельзя. Понял? — Понял, — неожиданно спокойно согласился Брюс. — Не понял, почему нельзя, но понял. — Я забираю его, — известил Супермен команду. — Конфликт исчерпан. Никто ничего не должен знать. Это… личное. Не для прессы, не для полиции, не для АРГУСа. Я могу рассчитывать на вашу поддержку? Я буду немного занят в ближайшие дни. — Без проблем, Супс, — кивнул Флэш. — Если твоя… русалка не собирается воевать с нашим миром и драться с нами. Если его дракон не будет пугать мирных жителей. Если он вернёт Фонарю голос. — Я не собираюсь воевать с вашим миром и драться с вами. Мой дракон будет скрыт от людей. Вы сами вернёте зелёному человеку голос, — ответил Брюс. — Я уже объяснял. Теперь неси меня, Супермен. — Он величественно закинул руку на шею Кларку. — Видимо, это очень личное, — пробормотал Барри. Аквамен с Фонарём отвернулись, последний плюнул себе под ноги. Диана смотрела в сторону. — Спасибо, ребята. — Супермен неловко подхватил Брюса. — Сиди смирно. — Ты сильный здесь и умеешь летать. — Я сильный здесь и умею летать. — Ты приведёшь меня в свой дом. — Гм. Да, я приведу тебя в свой дом. — Ты трахнешь меня? Я вспомнил твоё слово. У меня есть ноги и задница, и мы можем делить плоть сколько угодно. Если тебе больше не нравятся мои ноги и задница, я могу вернуть хвост. В твоём мире у меня может быть и то, и другое, и не важно, насколько безумна Луна. — Брюс, мне очень нравятся твои ноги и задница, но не вертись, ради всего святого. — Ещё у меня есть член. Я трахну тебя. — Мгм. Боже, как я объясню это Лоис… Брюс, ты просто поживёшь у меня. Хорошо? Мне надо поговорить с Лоис. — Это твоя девушка. Ты рассказал ей, как я любил тебя? Она осталась довольна? Она осталась довольна, а теперь мы сможем любить тебя вместе. Да, человек, я поживу у тебя, разделю плоть с тобой и твоей девушкой. Ты очарователен, у тебя должна быть очаровательная девушка. — Она весьма очаровательна, но её нет дома. Брюс. — Кларк завис в небе, внимательно глядя на русалку. Лоис. Русалки. Брюс. Он что-нибудь придумает, обязательно, позже. Не сейчас. — Ты пришёл. Ты настоящий. Не могу поверить, всё ещё не могу. Ты существуешь. — Тебе было плохо, я чувствовал это. Не думал, что тебе будет так плохо. Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы прийти. — Я искал тебя, искал изо всех сил, но моё желание не сбылось. — Значит, оно не было истинно верным или сбылось иначе. Я ведь здесь. Тебе больше не плохо? — Нет, — улыбнулся Кларк, — совсем наоборот. — Это потому что ты мой. Я же говорил, если ты мой, тебе не о чем беспокоиться. Я забочусь о том, что моё, прежде, чем о себе. Теперь поцелуй меня. — Полагаю, я могу это сделать. Кларк не сошёл с ума, не свихнулся, не стал одержимым психом. Русалки существуют, и сейчас, паря высоко над Метрополисом, он целовал одну из них — одного: бархатного, солёного и пахнущего океаном. «Лоис, прости, но нам придётся серьёзно поговорить. Как только ты вернёшься».