Цепляясь за мифы

       — Примерь это. — Кларк протянул Брюсу шорты. — Это вроде трусов. — Трусы носят люди. Твои слова. Я не человек. Я не буду носить трусы. — Брюс с презрением уставился на шорты. — Ты в моём мире, в мире людей, и должен придерживаться наших правил так же, как я придерживался правил твоего мира, когда жил в нём. Брюс пожевал губы и неохотно стащил с бёдер плащ Супермена. Взял шорты. — Эти дырки для ног, — пояснил Кларк, показывая на штанины. — Засовываешь в них ноги, натягиваешь шорты на бёдра и — готово. Ни пуговиц, ни молнии. Очень удобно. Нет-нет, большой дыркой к себе. Брюс с несчастным видом покрутил в руках шорты, согнулся и, подпрыгнув, попытался попасть ногами в штанины. И грохнулся на пол. — Вы, люди, очень странные, — заметил он, перекатившись на спину и как ни в чём не бывало развалившись на паркете. — Столько усилий, чтобы скрыть красоту тела. Как старые или слабые люди справляются с трусами? Это очень сложно. — Это легко. Смотри. Кларк помог ему подняться и, забрав шорты, продемонстрировал процесс надевания. Брюс оказался сообразительным учеником и понял с первого раза. Он натянул шорты и переступил с ноги на ногу. — Неудобно. — Брюс жалобно взглянул на Кларка и поскрёб пах. — Мало места. Тесно. Моему большому члену тесно в твоих маленьких трусах. Мои круглые штучки чешутся. — Твои яйца. — Кларк мысленно фыркнул. Это были его самые большие и самые просторные шорты. Длинные, к счастью. — Мои… яйитса? Яйца. — Брюс покачал бёдрами. — Мне не нравится носить трусы. Почему я не могу ходить без трусов? В твоём доме нет других людей, кроме тебя. Никто не увидит, что я не придерживаюсь правил твоего мира. Мне неудобно. — Попробуй… Попробуй, гм, уложить свой… большой член так, чтобы тебе было удобно, — покраснев, сказал Кларк. — Засунь руку в шорты и устрой его так, как тебе захочется. В твоём случае, пропусти его в штанину. Брюс выпучил глаза и пошевелил губами, будто проговаривал инструкцию про себя. Кларк вздохнул и сделал всё сам, стараясь не думать ни о чём таком и надеясь, что русалка не воспримет его действия как нечто… сексуальное. — Вот. Так лучше? — закончив, уточнил он. — Да. А куда мне положить мои… яйца? Как мне их устроить? В твоих трусах есть особое место для моих яиц? — Просто. — Кларк фыркнул. — Просто приспусти немного шорты. Вот так. Брюс опять покачал бёдрами и улыбнулся. Его улыбка и в человеческом облике оставалась по-хищному зубастой и по-прежнему очаровательной. Кларк улыбнулся в ответ. По-честному, он не знал, что делать, но Лоис вернётся не сегодня и не завтра, и у него было время подумать. Он переоделся на суперскорости и, вернувшись в гостиную, положил руку на плечо Брюсу. — Мне надо сходить в магазин. Купить продукты. Думаю, ты не откажешься попробовать человеческую еду? Ты голоден? — Куда делась твоя другая одежда? — вопросом на вопрос ответил Брюс и удивлённо потрогал его футболку. — Как ты это сделал? Ты всё-таки владеешь магией? — Я владею суперскоростью, я не только очень сильный, но и очень-очень-очень быстрый. Теперь давай ты посидишь вот на этой штуке. Это диван. На нём можно сидеть или лежать. Кларк развернул Брюса и легонько подтолкнул его к дивану. — Я знаю, что такое диван. У нас есть города и дома, и вещи, на которых мы сидим или лежим. И магазины, где можно купить продукты. У нас нет трусов и вот таких чёрных листов на стенах. — Он указал на плоский телевизор и, прежде чем сесть, подхватил с пола своё копьё. — Это те-ле-ви-зор. Пока я хожу в магазин, ты спокойно посидишь на диване и посмотришь телевизор. Договорились? Брюс — спина прямая, копьё прижато к бедру, ладони лежат на коленях — важно кивнул и предельно внимательно уставился на неработающий экран. Кларк хмыкнул и включил ему «Дискавери». Русалка пока не проявил особого любопытства по отношению к человеческому быту, но телевизор его точно удивит. Беспокойство начало одолевать Кларка уже по пути в магазин. Всё будет в порядке, так? Он придёт домой, а Брюс будет послушно сидеть на диване и смотреть телевизор. Ничего не произойдёт. Он набрал продуктов и параллельно связался с Перри Уайтом, чтобы выклянчить несколько выходных в связи с тяжёлыми семейными обстоятельствами, и родителями, чтобы попросить их не переживать, если он оперативно не ответит на звонок. Впрочем, ма и па знали, если он не отвечает, то действительно занят, а с Брюсом — Кларк не сомневался — у него не будет ни минуты свободного времени. На случай же непредвиденных обстоятельств у родителей, как и у Лоис с Джимми имелись специальные часы с сигналом, который мог услышать только Супермен. Он не стал подниматься по лестнице, а на суперскорости влетел через открытую балконную дверь гостиной. Пакеты, набитые невероятным количеством разнообразной еды, выскользнули из его ослабевших пальцев. Дымящийся, рассыпающий искры телевизор был буквально вдавлен в стену. Из экрана, по центру, торчало копьё. Брюс с воинственным и чуточку обеспокоенным видом пытался заглянуть за телевизор. Кларк отключил питание и, сняв телевизор с копья и стены, положил его на пол. Брюс, гортанно крикнув, выдернул копьё и направил его на дыру в стене. — Что произошло? — осторожно поинтересовался Кларк. — На меня напала китовая акула! Китовые акулы никогда не нападают на русалок, но эта плыла и плыла на меня, разинув огромную пасть! — Брюс тряхнул копьём. — Она не услышала мой боевой клич и не свернула с пути. Мне пришлось убить её, но теперь я не могу найти её тело. Я должен отнести её тело в океан, извиниться перед её семьёй и принять на себя их скорбь и гнев, но я не могу найти тело. Китовые акулы очень большие. Она бы заняла весь твой дом, но я почему-то не могу найти тело. — Акула ненастоящая, Брюс, — вздохнув, сказал Кларк. Ему стоило догадаться. — Конечно настоящая. Я даже мог сосчитать её зубы, настолько она настоящая. Мне очень понравилось твоё яркое окно в океан. Я почувствовал себя как дома. Всё было хорошо. Сначала я наблюдал за рыбами, но потом появилась китовая акула, и всё стало плохо. — Брюс расстроенно опустил голову. — Убить китовую акулу — плохая приме… — Брюс, Брюс, послушай. — Кларк подошёл к нему вплотную и взял его лицо в ладони. Кожа русалки была теплее обычного. — Акула ненастоящая. В телевизоре всё ненастоящее. Ты видел рыб, но разве ты чувствовал запах океана? Разве на твоём копье есть следы крови? — Всё ненастоящее? — Брюс вскинулся. — Ты налил ненастоящий океан и положил ненастоящих рыб в этот чёрный лист? Он такой маленький и тонкий. Как ты поместил туда гигантскую китовую акулу? Ты говорил, что в тебе нет магии, но в своём мире ты, оказывается, могущественный волшебник, Кларк, — с уважением закончил он. — Я не… Гм. — Кларк неожиданно усмехнулся и сбегал за смартфоном. Включил фронтальную камеру. Лицо Брюса вытянулось. — Видишь? Я не волшебник. Это наука. Брюс забрал у него смартфон. Поднёс к самому носу, понюхал, лизнул и отодвинул на расстояние вытянутой руки. Оскалился. Скорчил жуткую гримасу. — Я тут, и я там, — с благоговением выдохнул он. — Я настоящий, и я ненастоящий. — Он осторожно постучал пальцем по экрану. — Это как… зеркало. — Вроде того. У вас есть живопись? Картины? Рисунки. Когда ты смотришь на что-то и с помощью чего-то, например, красок, изображаешь то, что увидел. На память. Или чтобы показать другим. Брюс, заворожённо уставившийся в телефон, кивнул и вдруг поднял голову. Его глаза засияли. Он воскликнул: — В те-ле-ви-зо-ре просто движущиеся рисунки?! Какой-то человек забрался в океан с такой штукой, — Брюс вернул Кларку смартфон, — и нацелил эту штуку на китовую акулу, чтобы потом показать китовую акулу тем людям, которые не могут забраться в океан? — Примерно так. А теперь, если ты закончил восхищаться чудесами науки, как насчёт ужина? Ты угощал меня деликатесами из глубин океана, я хочу угостить тебя деликатесами из супермаркета. Понимаю, что это не так круто, но, думаю, в ресторан мы сможем сходить в другой день, когда ты немного адаптируешься. — Я сломал твою вещь. Когда ты жил в моём мире, ты не ломал мои вещи. Я должен починить телевизор, — серьёзно сказал Брюс. — Это всего лишь вещь, — улыбнулся ему Кларк. — Ничего страшного.

***

— Вкусно. И холодно, — с набитым ртом заявил Брюс и зачерпнул очередную ложку ванильного мороженого прямо из ведёрка. — Эта еда мне нравится. Кларк с облегчением выдохнул. Честно говоря, он понятия не имел, чем обычно питаются русалки — так и не поинтересовался за время, проведённое на острове, — но человеческую пищу Брюс забраковал почти всю. Ему не понравились ни хот-доги, ни гамбургеры, ни размороженные и разогретые фрикадельки с овощами — «они похожи на глаза дохлой морской коровы, не буду я есть глаза дохлой морской коровы». Ни каша. Ни хлопья с молоком — «это помёт безрогого хибурона, плавающий в семени кита?» Ни чизкейки, ни пончики, ни картошка фри. У Кларка в запасе остались яблочный пирог и лазанья, куриные крылышки, тако и суп из моллюсков. Паста. Пицца. Яичница с ветчиной. Он решил начать с того, что попроще. — Это ты точно оценишь, — воодушевлённо заявил он. — Яйца с ветчиной. Все любят яйца с ветчиной. — Яйца? — Брюс часто заморгал и поставил опустевшее ведёрко на кухонный стол. — Ты оторвал у кого-то яйца, чтобы накормить меня? — Оторвал яй… Что?! О боже. — Кларк замотал головой. — Нет, нет, это не те яйца. В смысле, не твои. Иисусе. Не как у тебя. — Я знаю, что не мои. Мои яйца на месте, прямо здесь, уютно устроились в твоих шортах. — Брюс выразительно положил ладонь на пах. — Люди едят очень странные вещи. Я не стану есть оторванные у кого-то яйца, даже если они не как у меня. — Это не человеческие яйца! — загорячившись, воскликнул Кларк. — В смысле, они животные… То есть… Проклятье. Куриные. Курица — это такая птица. — Я не стану есть оторванные у кого-то яйца, пусть ты оторвал их не у человека, а у птицы. — Брюс скрестил руки на груди и медленно покачал головой. Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо. — Они не оторванные, и я ни у кого не отрывал яйца. Клянусь. Они… — Кларк схватил коробку с яйцами и открыл её. — Курицы несут яйца как… черепахи. Морские черепахи. Помнишь, ты приносил мне морскую черепаху? Ты хотел, чтобы я её съел. — Она была взрослая, я сражался с ней и победил. Мы не едим черепашьи яйца. Это всё равно что пожирать маленьких черепах, которые не могут себя защитить. Мы не убиваем беззащитных, тем более ради еды. — Я никого не убивал… — Кларк развёл руками. Вместе с коробкой, едва не уронив все яйца. — В этих яйцах нет маленьких куриц. Люди придумали так, чтобы из яиц, снесённых курицами, не рождались другие курицы. — Тогда это очень редкий, бесценный продукт. — Призадумавшийся Брюс кивнул на яйца. — Если новые курицы не рождаются, то старые рано или поздно закончатся. Хорошо. Ты хочешь угостить меня редким, бесценным продуктом. Ты приложил много усилий, чтобы достать его, и я не хочу тебя обижать. Я попробую яйца. Много усилий? Великая столетняя война за яйца в «Уолмарте»? Кларк решил не разубеждать Брюса. Он пристально посмотрел на русалку, и у него перехватило дыхание. Сколько у них времени? Когда Брюс уйдёт обратно в свой мир? Кларк так много хотел бы ему показать. Они могли бы отправиться в Париж, поглазеть на Эйфелеву башню, посетить ресторан, награждённый мишленовской звездой. Они могли бы слетать в Йеллоустоун, Гранд-Каньон или Брайс-Каньон. Могли бы заскочить в «Диснейленд» и встретить рассвет на вершине Эвереста. Брюс никогда не видел бескрайних полей цветущих тюльпанов, не бывал в долине движущихся камней, не любовался разноцветными песчаными дюнами, не стоял под круглыми кронами драконовых деревьев. Его глаза не слепил свежевыпавший снег. Он не катался на лошадях. Не ходил в кино. Не целовался украдкой на заднем ряду. — Как долго ты пробудешь в моём мире? — спросил Кларк, когда еда была съедена (или не съедена), а посуда помыта. Брюс, по-человечески заложив руки за спину, бродил по его квартире, внимательно изучая каждый уголок. — Столько, сколько потребуется, — как обычно уклончиво ответил Брюс, обнюхивая картину на стене в коридоре. — Я… Я очень скучал, — озвучил очевидное Кларк. — Я тоже скучал, — спокойно сказал Брюс и обернулся к нему. — Я всегда грущу, когда то, что моё, далеко от меня. Но теперь я здесь, и ты рядом, и я взял с собой особую траву. — Он показал на мешочек у себя на шее. — Мы уже можем разделить плоть? — А… О. Мгм. — Кларк попятился. — Понимаешь, моя девушка… Она. Ну. Она. То есть. — Он упёрся кулаком в грудь Брюса. — Кстати, тебе не нужна вода? — Когда мне нужна вода, я делаю так. Глаза Брюса засветились. В гостиной что-то зашелестело, вроде бы скрипнула балконная дверь. Щёки Кларка обдало солёной сыростью. По воздуху змеями струились тонкие водяные ленты, сотканные из мельчайших капель, и впитывались в обнажённую кожу Брюса. Корона на голове русалки расправила щупальца. Пояс шорт намок. С лица Брюса исчезла лёгкая усталость. Он гордо уставился на Кларка, моргнул, и всё тут же закончилось. — Впечатляет. — Кларк старательно смотрел в сторону, потому что влажный Брюс выглядел куда сексуальнее сухого Брюса. — Ты опять беспокоишься, человек. Ты самый беспокойный человек на свете. Но я тут. Тебе не надо беспокоиться. Я никогда не сделаю ничего, что может тебе навредить, потому что ты мой, а я… — …Ты заботишься о том, что твоё, прежде, чем о себе. — Да. А ещё я читаю желания. — Теперь Брюс стоял вплотную. Кларк видел топорщащиеся чешуйки на его коже и почти пропавшие жаберные крышки. Вдыхал его солёный морской запах. Не мог оторвать взгляд от его бархатистых нечеловеческих губ. Брюс положил прохладную ладонь ему на щёку. Между пальцами, будто стекло, блеснули уменьшившиеся перепонки. — Ты тёплый, человек. Мне не хватало твоего тепла, и я скучал по нему. Я буду скучать по нему всегда и буду помнить его всегда, даже когда ты умрёшь. Ты будешь моим тёплым человеком даже после своей смерти. — Ты такой невероятный романтик, Брюс, — хрипло отозвался Кларк. Он устал бороться. Он не хотел бороться. Он ждал этого год. Он потерял рассудок и вернул его. Он верил, перестал верить и поверил снова. Он чувствовал и не чувствовал себя предателем, и он сможет любить их обоих. Если Лоис ему позволит. Даже если Лоис ему не позволит. — Я собираюсь тебя поцеловать, — твёрдо сказал Кларк, — а потом мы пойдём в постель и будем делить плоть, трахаться, заниматься сексом, заниматься любовью, и не остановимся, пока у нас не закончатся силы. — Я позабочусь о том, чтобы наших сил хватило надолго. И он позаботился. Прощай, Эйфелева башня. Прощайте, Йеллоустоун, Гранд-Каньон и Брайс-Каньон. Прощай, «Диснейленд». Прощай, Эверест. Прощайте, бескрайние поля цветущих тюльпанов и долина движущихся камней. Прощайте, разноцветные песчаные дюны. Прощайте, кроны драконовых деревьев. Прощай, свежевыпавший снег. Прощайте, прогулки на лошадях и походы. Прощайте, поцелуи украдкой на заднем ряду. Вам никогда не встретиться с очаровательной русалкой, враз покорившей Супермена. Следующие три дня они вылезали из постели лишь за тем, чтобы поесть, попить, помыться и сделать парочку других обычных человеческих дел. К примеру, Кларк научил Брюса ходить в туалет как человек. Русалка был потрясён. Абсолютно потрясён. Кларк был измотан. Абсолютно измотан. Кажется, Супермен проигрывал неутомимым русалкам в любовной силе. Впрочем, это его ничуть не останавливало. Брюс, запрокинув голову назад, восседал на диване в гостиной, голый, с раздвинутыми ногами, меж которых устроился коленопреклонённый Кларк. Он значительно поднаторел в… гей-сексе — во всех его видах — и не считал, что только Брюс должен заботиться о том, что его. Он тоже хотел заботиться о Брюсе. Ему нравилось заботиться о Брюсе, в том числе и стоя перед ним на коле… На макушку Кларка что-то обрушилось. Что-то вцепилось ему в волосы и потащило прочь. Брюс недовольно вскрикнул. Кларк легко вывернулся из рук нападавшего. Вскочил… И опустил кулаки. — Ло… Ло-ло-лоис? — проблеял он и, быстро оценив ситуацию, мысленно выстрелил себе в висок криптонитовой пулей. Ему конец. — Какого чёрта, Смолвиль?! — рявкнула она, воинственно размахивая сумочкой, и потыкала пальцем во вскочившего Брюса. — Какого чёрта?! Я отказывалась верить! Я говорила себе, что ты не отвечаешь на мои звонки, потому что спасаешь мир, а ты. Ты! Кларк не отвечал ни на чьи звонки. Лоис была в командировке, команду, родителей и Перри он предупредил, часы не сигналили. Он… — А почему ты здесь? — пробормотал он. — Ты должна была верну… В него что-то полетело, и Кларк неловко схватил это что-то, оказавшееся газетой. Его лицо вытянулось. Он не знал, кто и как сделал этот снимок, опубликованный ещё три дня назад, на первой полосе «Нью-Йорк Таймс»: парящий в воздухе Супермен держал на руках завёрнутого в красный плащ полуголого мужчину и целовал его. Очень чёткий снимок. С очень громким заголовком: «Инопланетный гей». Ему точно конец.