Children of YoRHa(Дети Йорохи)

      Открывая глаза, задавать себе только один вопрос: «Зачем?», он уже давно потерял счет дней и не понимал, почему каждый раз после пробуждения в уголках глаз стоят слезы. 9S никогда не думал о том, что ждет его дальше, никогда не предавался скорби и отчаянию. Но сейчас, когда ее нет рядом, весь мир кажется ему выжженным полем, покрытым проржавевшими и покрывшимися копотью деталями. У его любви своеобразное чувство юмора, с нотками садизма. А он, судя по всему, главный мазохист, который продолжает лежать на кровати, как-то странно сложив руки. «Когда-то, когда люди умирали именно так, они складывали руки…»— подумалось парню, но затем ему в голову пришло продолжение,— «Если они умирали, складывая вот так руки, тогда какого я еще жив?» А вот на этот вопрос уже десяток лет не существовало никакого ответа. Если бы существовало нечто, нечто иное, то, что звали «Богом», стал бы он ему молиться? Наверное — да. Но ведь у андроидов нет Бога. Разве что легенда о луне и о людях, которые там оказались. 9S был уверен, что люди молятся лишь за себя, но никак не за бездушные, по их мнению, машины, которые нацелены только на истребление врага. Отчего-то ему вспомнилась странная песенка, которую поначалу он счел за вирус в базе данных системы. В базе данных о людях было море сведений, и так называемые «Музыка» и «Песня» поневоле стали его любимыми разделами в истории человечества. Тяжко вздохнув, он лишь тихо прошептал одну из строчек этой таинственной песни, на одном дыхании, словно это были его последние слова:       — Take me to church. I'll worship like a dog at the shrine of your lies, — он не знал только одного слова, «церковь», он не понимал значения этого таинственного названия, чего-то или кого-то? Для чего вообще эти «церковь» нужны, но песня понравилась ему буквально после первого прослушивания. Ведь некоторые слова он прекрасно понимал, особенно «ложь», которая стала новым символом Йорохи. Больше всего 9S боялся быть пойманным на просматривании данных о человечестве, потому все, что приходилось ему по душе, он прятал в своей голове, а также на маленькой флэшке, которую имел честь надеть себе на шею. В дополнение к ошейнику… Символу его вечного рабства. Сколько бы блондин не противился, ему никогда не стать живым, никогда не сбежать, что бы он ни пытался сделать. А она — сбежала. Почему же ему это в голову не пришло?! «Слава Человечеству» уже не подходит, ведь смысл верить в то, что не подает признаков жизни? А ведь лунное молчание длится уже пять лет. 9S начал сомневаться касаемо легенды о существовании человечества на данный момент.       И все так же сложив руки, словно мертвый, продолжал напевать песню, которая так сильно понравилась ему… А причина была только в одном. В ней была настоящая правда. Но о ком? О нем? О 2В? Да. О них. «У моей любви своеобразное чувство юмора»,— мысленно перевел он самую первую фразу, и задумался, а что есть «любовь»? Это что за ощущение и чувство? Он словно болен ей, ее личность для него самая сложная головоломка. И вновь блаженно закрывая глаза, андроид представляет себя рядом с ней. Тот первый бой, их самая первая встреча и то, как он отдавал себя на растерзание безумной машине. Это было ничто по сравнению с ее первыми прикосновениями. Той самой рукой, которую ему установили с модели «В», он тихо коснулся своей щеки, представляя ее рядом с собой, склонившуюся над новичком, которого просто бросили на поле боя, то ли жить, то ли умирать.       И тот миг, когда она в первый раз назвала его имя… 9S отдал бы все, чтобы снова услышать ее прекрасный голос, который вел его даже по темным катакомбам заброшенной вселенной. Ее голос, который заставлял двигаться вперед, не смотря ни на что. Голос, который зовет его по имени. Просто по имени, безо всяких званий и чинов. Очередная строчка из песни, словно выстрел в его сердце, оно отзывается несколькими возбужденными ударами, когда парень снова шепчет, словно признание, представляя себя рядом с ней. Нежно, тихо, так спокойно и размерено, будто она склонилась над ним и смотрит прямо в глаза, которые он блаженно закрыл, предаваясь собственной памяти, что предательски создавала фальшивые воспоминания.       — The only heaven I'll be sent to іs when I'm alone with you, — единственный рай, который стал для него правдой, он знал значение этого слова. Прекрасно знал, рай это то место, где никогда не было боли и страха. Но их прародители определенно выбрали вместо него — ад. И утащили их всех в ад, следом за собой. Прогоняя противные мысли, 9S продолжал представлять себя рядом с ней. Словно герой одной из книжек, которые читал тайком от начальства. Рыцарь, признающийся в любви своей прекрасной леди.       Он видел это словно сон, который восстает из глубины сознания, очертания комнаты растворяются, а вместо потолка — бескрайнее небесное полотно, сотканное Господом, который создал людей. 9S просто начал тонуть в появившихся из ниоткуда запахах цветов, моря, принесенного легким ветерком с западной стороны. Ему хотелось оказаться там, и снова касаясь тыльной стороной ладони той самой руки, что была просто слегка изменена, он уже не мог быть здесь, здесь, в этом аду, в этой коробке, в которую загнал себя сам. Только ради одной, единственной встречи всей своей жизни. «My lover's the sunlight» — всплывает в голове очередня строчка и ему кажется, будто сейчас он играет на пианино, касаясь черно-белых клавиш этого прекрасного инструмента из видео, которые андроид регулярно просматривал. Он часто находил диски, флешки и прочее добро на заброшенной Земле, а оттуда доставал все, что мог спасти. Он не простая кукла — 9S называл себя «человеком»… «И как всякий человек, я обязан отдать все, чтобы защитить свою любовь…»,— ту любовь, что заменяла ему солнце, небо и синее море, которое она обожала до откровенного безумия, о тот день, когда парень впервые увидел ее улыбку… День, когда они пришли к морю. Вновь перед глазами тот миг, когда она, улыбаясь, шепчет, что это «невероятно», то, что для людей было обычным явлением, для них было чем-то новым, особенным и удивительным. Просто смыть кровь, нырнув в морскую воду… Они были словно больные на голову, когда, бросив оружие, бежали по белоснежному песку, игнорируя вопли pood’ов об опасности, о том, что так нельзя. «“We were born sick” и я болен только тобой»,— подумалось ему, когда вновь перед глазами возникла ее фигура, с ее волос стекала вода, 2В в тот день нырнула прямо с головой, хоть и не умела плавать, как и он сам. Но качаясь на волнах, ныряя и поднимаясь снова, они смеялись. Ее самые первые эмоции, которые он видел. Никогда не забыть, никогда и ни за что, глаза, сокрытые за повязкой, если бы он только мог увидеть их еще раз, без нее. И если бы только судьба дала ему право коснуться руки 2В снова. Он отдал бы свою жизнь за это.       — Offer me my deathless death, 2B,— он примет смерть от ее рук, словно дар, 9S готов умереть, если на то будет судьба. Он знал это слово, потому что считал себя человеком. Настоящим, а не фальшивкой, созданной кем-то ради какой-то цели. Его программу уже давно никто не контролировал, потому парень мог позволить себе многое. Слишком. Многое. Больше всего он хотел попробовать такую вещь, как «поцелуй», считается, что люди так высказывают свои чувства. И дают понять, насколько они друг другу важны. Говоря с самим собой, шепча слепые признания, словно обезумевший, потерявший голову от любви человек. Андроид продолжал находиться в полубреду и смотреть только на ее улыбку, что видел лишь несколько раз. И все еще мечтать о том, чтобы ее рука вновь прикоснулась к его лицу.       Как вдруг, из его мечты, из его прекрасного сна, где он вновь шел по песку на берегу моря, его вырывают. Резко, со всей ненавистью он открыл глаза, шикнул, поскольку его нервировали такие вызовы, каждый чертов раз. Как только ему позволено «помечтать», кто-то или что-то обязательно решит придумать ему лишнюю работу! Звук жужжащего комм пульта хотелось игнорировать. Первый раз, второй, третий, на третий раздалось на всю комнату:       — Да чтоб вас всех! — и пришлось подниматься, скрипя механизмами и спотыкаясь в полубреду, наступая босыми ногами на дискеты, документы, книги и какие-то ручки с тетрадями…       — 9S, вы скажите мне на милость, вам известно, который час?! — раздался голос его бывшего оператора, который старался изо всех сил держать себя в руках. Судя по всему, для того, чтобы навести на правую руку Командующей страх, он даже отключил видео. «Хотя я в курсе, что у тебя одна только проблема, как бы ругаясь не засмеяться со всей дури на всю центральную рубку! Я тебя знаю, ты в курсе, почему я трубку не беру, у тебя интуиция хорошая!»,— подумал андроид, судорожно осознавая, а он-то видео не выключил, и сейчас оператор определенно заметит дичайший бардак и пару фотографий 2В на стене…       Последние фото с его Pood’a, который был мигом отдан кому-то другому, после того, как парня словили, как мышь, и усадили за пульт управления. Мыслей больше не было, кроме как быстро лупануть на кнопку отключения видео, оставив исключительно свой потускневший и мрачный голос, смешанный с нотами безразличия.       — Который час я прекрасно знаю, но мне позволили немного отдохнуть ввиду того, что вчера я был в мед корпусе и имел дело с заменой суставов на руках и ногах… «А вскоре я заменю все детали, чтобы вернуться в сражения!» Оператор судорожно начал лепетать извинения, ввиду своего незнания ситуации, наверное, поздно долетела информация. Такое часто бывает, или кое-кто просто не очень внимательно читает предоставленные сводки. Он, заикаясь, промямлил, чуть ли не глотая слова:       — Командующая ждет вас для управления подразделением D, будут проводиться военные действия в районе Осаки, некогда одного из городов Японии. Вам поручено командовать операторами и отрядом. 9S, сообщите, когда будете готовы… После недолгого молчания, оператор тут же сбросил свой вызов. А парень на удивление засмеялся… нервный приступ, в очередной раз по телу прокатилась волна возбуждения, а перед глазами вновь стали омерзительные моменты с отрыванием конечностей, сломанными деталями и летающими во все стороны головами, бьющими фонтанами крови и машинного масла… Искры и скрип, стоны и крики. Парень хищно ухмыльнулся, предвкушая очередной бой, в котором он снова станет глазами всей Йорохи. Бросил взгляд на стул, который стоял в другом углу комнаты, на нем как всегда идеально выглаженная униформа. И тот самый мерзкий символ «BLACK YORHA», который принес ему немало проблем за последние десять лет. 9S был сам не свой, он отчего-то закусил губу, до того момента, как из нее не начала течь кровь, а затем облизнулся, уже продолжая представлять, что же ждет его в этот раз. Большой экран не поле боя, однако, касаясь рукой своего отвратительного шрама от когтей неведомой твари, он просто начал сходить с ума. И также, как дикое животное бросился к своей униформе, но как только оказался рядом со стулом, лишь замедлился, надевая черную рубашку. Он хотел верить, что во время курирования очередного боя она пропахнет кровью, а китель, который шел следом, будет весь в грязи, машинном масле и пепле, в который будут развеяны злосчастные машины. Разлучившие его с той, кого он так любит…       — Да вы все заплатите за то, что я сейчас умираю здесь, 2В, я найду тебя любой ценой,— он всегда говорил с ней, как с Богиней, обращался к ней всякий раз, как им овладевала боль, страх, паника или же ровное тихое безумие, притаившееся в уголочке разума и грызшее ногти. Каждый смешок был намеком на то, что он уже окончательно сошел с ума. Благодаря черной системе он мог открыть все запреты, загружая их в свой разум, парень окончательно изменил программу базового «Сканера», он лишь прикидывался тупым и послушным мальчишкой. А сам… Уже давно прятал нож… Нож, который в нужный момент будет вонзен в спину Командующей. Но сначала нужно завоевать ее доверие. И тяжко вздыхая, 9S подошел к зеркалу, глядя на свое отражение с каменным выражением лица поправил ворот кителя, но как только бросил взгляд на свою повязку-визор, сразу же ехидно улыбнулся снова. «I'll tell you my sins and you can sharpen your knife»,— он расскажет ей все свои грехи, и только она посмеет остановить 9S от падения. А сейчас самое время бежать и спотыкаться, делая вид, что он спешил. Снова завязывая свои глаза, он закусил губу еще раз. А они в какой-то момент блеснули красным… И голубым светом… «Эй, тебе еще не пристало сидеть взаперти?» «Да о чем ты вообще? Я тихо сижу, пока ты не станешь за пульт! Вот тогда и посмотрим, что будет» «Ждешь?» Снова бросив беглый взгляд на ее фотографию, парень шепнул со всей нежностью и теплом:       — Я иду, моя любовь… И вновь он решил вызвать свой словарь, чтобы изучить новое слово.

***

"Свобода" — какое странное слово, с непонятным значением и своеобразным толкованием, листая словарь с трактовками, 2В лишний раз вздохнула и поняла. Многое не было ей известно и понятно, но сейчас... "Свобода". Слово, которое применимо к ней, будет звучать так — "свободна", ведь насколько она знает, ее классификация несет в себе также тот факт, что она создана по женскому подобию.       — Ну как, теперь ты понимаешь значение этого слова? — спросил кто-то, выглядывая из-за ее плеча. Тон был настолько спокойным и нежным, что невольно становилось спокойнее... 2В, не оборачиваясь, поудобнее устроилась на огромном плоском камне, давая сесть тому, кто задал вопрос, а потом попыталась ответить как можно спокойнее, в своей манере.       — Да. Понимаю. Кто-то снова потянул свою руку к сенсорному экрану, который открыла андроид, и переключил на новое слово. "Эмоции". Таковой была надпись на экране, и она гласила "Эмоции" Таковой была надпись на экране, и она гласила: «Эмо́ции (от фр. emotion — волнение, возбуждение) — состояния, связанные с оценкой значимости для индивида действующих на него внешних или внутренних раздражителей и выражающиеся, прежде всего, в форме непосредственных переживаний (удовольствия или неудовольствия, радости, страха, гнева и т. д.).» А также полное море неизвестной ей информации, девушка была озадачена, она выучила уже львиную долю слов, но этих слов никогда не видела.       2А прекрасно понимала, ей будет нелегко, но начала пытаться объяснять все то, чего не понимала андроид, которая не так давно оказалась рядом с ней в стороне от других. Такая же, как и она сама, сбежавшая ради самой себя. Эгоизм ли это?       2В понимала, ее поступок, эта капитуляция с поля боя была действительно проявлением эгоизма, но само слово не называла, так как оно в словаре числилось под «отрицательным» значением. Потому девушка и молчала. Ветер трепал ее короткие белокурые волосы, а новая «подруга» и помощник, проводник в нелегком пути отступников, стала для нее самым близким существом, после еще кого-то… Но кого? Этого она уже практически не помнила. Память после отключения черного ящика отчего-то начала пропадать, а именно память на лица, имена, она словно начала страдать склерозом, штуковиной, от которой когда-то мучились их прародители. «Включишь ящик — засекут»,— вспомнились слова 2А, которая появилась перед ней уже второй раз после того мгновения. Их первый день встречи, после ее побега. Пустынные руины города, в них 2В нашла себе пристанище, но ее покой был нарушен тихим и безразличным тоном той, кого не так давно она намеревалась прикончить по приказу Командующей. «Тоже решила поступать так, как тебе захочется?» Поступать, как хочется?... Девушке просто хотелось вернуться к морю, которое звало к себе, манило и кричало о том, чтобы кто-то снова вернулся. Только вот кое-кого она забыла забрать в тот день, но кого, память упрямо отказывалась вспоминать. Она помнила лишь его имя. А вот ее новая подруга ни слова об этом андроиде не говорила, списывая все на то, что тоже понятия не имеет, о ком она, или о чем идет речь. В моменты, когда девушка слышала это имя тут же делала вид что не при делах, а иногда и отвлекала свою подругу от этих мыслей. Кажется, что шум прибоя и то, как волны накрывают друг друга, напомнили 2В что-то свое, ее серо-голубые глаза уже не были пустыми, она осознанно вглядывалась в воду, которая звала за собой. Солнечные блики танцевали на волнах, вода отчаянно бросалась к берегу, будто старалась захватить как можно больше суши и потопить этот мир раз и навсегда.       В "душе" у андроида робко блеснули воспоминания. Память постепенно возвращала ее в события 10-летней давности, поднимая их с самого дна, так же, как волны ударяются об берега, с такой же силой и безумной болью к ней возвращалась память. Оттуда она запомнила лишь несколько мгновений, чья-то рука в кожаной перчатке, незнакомый запах, улыбка, подобная скорее добродушной ухмылке, не желающей причинить зла. 2В начало трясти, задрожали руки, она была готова упасть, но девушку прижали к себе, в успокаивающем жесте коснулись головы. Отключили панель со словарем, пытаясь переждать приступ очередной вспышки памяти. И вновь перед глазами разноцветные конфетти из кратких мгновений, расплывчатые и не полные картинки образов, которые нарисованы неизвестным художником, касания к ее рукам, словно наяву. Пение и далекий шепот, звуки шагов, смех. Смех? Да. Настоящий, чистый и искрящийся, он лился откуда-то из глубины ее памяти. По щекам потекли слезы, в тот миг, когда она вспомнила лишь белоснежные волосы, и больше ничего. 2А понимала, это эмоции, которые выходят наружу. Потому продолжала держать девушку и успокаивать, давая ей выплакаться, прийти в себя, отчасти понять что-то, что важно лишь ей одной.       Рыдая под шум прибоя на груди у своей подруги, единственной подруги, 2В не могла успокоиться, рыдания наполнялись криками, всхлипами, приступами истерики, но она не вырывалась из мертвой хватки. 2А была старше, сильнее и куда мудрее, в отличие от нее, недавнего беглеца, который беспомощно искал утешения в чьих-то глазах. И признания того, что она не тупая машина для убийств. Но возможно, это признание имело место прозвучать и ранее, но теперь, под палящим солнцем, которое не щадило даже искусственную кожу, железо и пластик, она понимала, это было раньше.       Только вот кого она отвергла? В голову пришли лишь слова, ее слова, произнесенные с таким безразличием, несущие в себе исключительно отчуждение, да очередную попытку вернуться к выполнению какого-то задания, а не очередной момент из простой жизни, не наполненной этими бессмысленными убийствами:       — У андроидов нет эмоций,— едва слышно повторила она, снова всхлипывая, ее глаза покраснели, как ни крути, а чем-то они все же похожи на своих прародителей… И вот, снова пустые рыдания прекратились только в миг, когда она тихо сказала:       — 9S… 2А прекрасно понимала, о чем идет речь, но предпочла лишь вырубить свою подругу легким ударом по нужной точке в области шеи… «Я боюсь одиночества. И не хочу оставаться снова одна. 2В, ты останешься со мной. Я все сказала.» Решение было молниеносным, таким же, как появление солдат Йорохи за ее спиной…       — Нашел! Крикнул кто-то в главном зале командования. И его улыбка приобрела подобие волчьего оскала. "Ну, и? Что будем делать?" "А я откуда знаю? Выпускай — увидишь!"