The possible of the impossible / Возможное невозможного

             Тоффи даже отсюда слышит шорох ветра, запутавшегося в высоких стеблях кукурузы, это поле — зелёно-золотое море, наивысшая ценность для мьюнианцев. Он устало улыбается в бокал с болотной пузырящейся водой. Однажды их королевство падёт и он насладится победой над этими слабыми созданиями. Когда-нибудь они подавятся своей драгоценной кукурузой, маленькие людишки с их мелочной жадностью и убогими желаниями.       Хотя… не только мьюманы отличаются узколобостью, стоит только вспомнить своего «босса», который как раз в этот момент вбегает в его кабинет (по факту свой собственный, но приватизированный Тоффи без особых усилий), спотыкается об ковёр, падает тряпичной куклой, растягиваясь по паркетным плитам, что-то невнятно пища.       Ящер оставляет все комментарии при себе, лишь закатывает глаза и тяжело выдыхает, с сожалением отставляя пойло, но всё же подходит к каппе и, подцепив за пояс хвостом, возвращает его в вертикальное положение.       Людо — смешон и нелеп, берётся за то, что ему не по зубам, несмотря на его острые замечания, бегает сзади, лебезит. Хорошо, что он хотя бы перестал замирать от смущения каждую минуту, разговаривая с ним, как было несколько дней после их первой встречи. Правда, теперь он постоянно что-то спрашивает: что нам делать, Тоффи? Мои монстры достаточно страшные? Тебе нравится? Периодически предлагает ему невероятно глупые планы по тому, как им забрать палочку у принцессы. Интересно, какая гениальная идея на этот раз пришла в его плешивую голову?       В любом случае, без его одобрения он не сможет ни на что решиться. Людо так открыто восхищается его персоной, его умениями, каждым его жестом, что это даже где-то за гранью очаровательного, но внимание такого жалкого существа ему совсем не льстит. У него никогда не было недостатка в почитателях. В армии его уважали и слушались, в какой-то мере даже любили. Не так подобострастно, конечно.       «А потом разбежались все, абсолютно все, после одного выстрела принцессы», — напоминает он себе.       Любой может воткнуть нож в спину, даже верный товарищ, даже послушный раб, поэтому он предпочитает не посвящать в свои планы остальных, он использует их, а потом… а потом кому как повезёт.       Тоффи хрустит костяшками покалеченной ладони и, наконец-то перестав плавать в размышлениях, опускает осмысленный взгляд на своего «босса», который, честно признаться, является его маленьким послушным солдатиком, выполняющим всё, что ему нужно.       Сейчас Людо, вцепившись в основание его хвоста (ах да, никакого понятия о личном пространстве, каппа часто позволяет себе неуместный тактильный контакт), вызывая неприятные мурашки, которые лапками огромной сороконожки пробегаются по позвоночнику, смотрит на него со смесью надежды и ужаса.       — П-прости, я случайно, — мямлит он, перейдя на свистящий шёпот и убирая ладони.       «Всё-таки, понятие о границах допустимого есть», — усмехается про себя Тоффи.       Септарианин ничего не отвечает на это, позволяя Людо вариться в собственном соку из предположений, надежд и чаяний.       — Ты не сердишься? — в голосе каппы что-то среднее между изумлением и раболепством.       — Нет. Всё в порядке, — отвечает Тоффи и добавляет на выдохе, — Людо.       Тот в свою очередь вздрагивает и несколько секунд глупо улыбается, только от того, что ящер произнёс его имя. Тоффи, прищурившись, смотрит на довольного каппу и силой подавляет ухмылку.       — Ты что-то хотел? — вкрадчиво интересуется ящер, параллельно с этим отрешенно думая о том, что, если он сдавит его сильнее, испачкает ковёр кровью; Тоффи слегка морщится, представив это, всё-таки есть более элегантные и «чистые» способы избавиться от надоедливого «босса».       Каппа, перестав улыбаться, с удивлением разглядывает хвост, по-прежнему обнимающий его за талию, часто-часто моргает и, возвратив свой взор на собственное отражение в полуприкрытых глазах Тоффи, делает испуганный вдох.       — Кажется, я забыл.       — Правда? — приподняв брови и невольно оскалившись, спрашивает септарианин, но тут же взяв себя в руки и придав своему лицу нейтральное выражение, обманчиво мягким тоном добавляет: — А я думал, нам есть, о чём поговорить.       Людо мнётся, явно путаясь в смешанных сигналах, он вновь переводит взгляд на хвост, аккуратно сжимающий его, а затем на нечитаемое лицо ящера, которое несколько секунд назад кривилось от непонятной эмоции. И, выдохнув, выдаёт тираду, не делая пауз и плотно зажмурившись, словно спасая глаза от слепящего солнца:       — У меня много работников, но люблю я только одного.       Даже сквозь мышцы хвоста Тоффи чувствует учащённое сердцебиение каппы, сопровождающее эту фразу. Людо вновь вцепляется обеими руками в его конечность, когтями чуть впиваясь в серебряную чешую, принося лёгкий дискомфорт, и, разлепив веки, смотрит на него так, словно он в ту же секунду вынесет ему смертный приговор.       «Не сейчас. Но тебе всё равно не понравится мой ответ», — думает септарианин, пригладив волосы на затылке, имитируя растерянность.       Он не может оттолкнуть его и сказать однозначное нет. Пока что… У него есть план, и пасть в немилость ему не выгодно, ему нужны ресурсы. А способы уклониться от назойливого внимания найдутся всегда.       — Оу, я видел татуировку Баф Фрога — твоё изображение в сердце под сердцем, очень трогательно. В этом нет ничего предосудительного, у всех есть свои любимчики. Мне лично больше нравится Бу-Флай, он похож на домашнее животное, его приятно гладить, — Тоффи старается говорить абсолютно серьёзно, он уже мастерски научился обходить нелепые признания своего «босса», изображая непонимание или неся полную чушь; будь тот поумнее, догадался бы, что септарианин при его проницательности и так в курсе.       — Я не… Я не…       Людо, кажется, сейчас расплачется, его лицо напряжено настолько, что чудится, ещё вот-вот и лопнет, голова, как у болванчика, качается из стороны в сторону.       — Ну, ты же пришёл поговорить не об этом, правда? — порочно улыбнувшись, спрашивает Тоффи.       Он любит играть в кошки-мышки, но с Людо обычно получается довольно скучная игра, может, когда-нибудь он его и удивит… сомнительно.       — Нет, — ссутулившись, словно сдавшись, тихо пищит каппа.       Ящер ощущает, как тот мелко дрожит, как будто в ознобе. И он ненавязчиво оттаскивает Людо к двери, пока тот не пришёл в себя, когда каппа оказывается за порогом, он наконец-то отпускает его и, щёлкнув кончиком хвоста по носу, произносит:       — Ну, тогда советую собраться с мыслями и после этого попробовать ещё раз.       Последнее, что видит Тоффи перед тем, как захлопнуть дверь, огласив кабинет тихим щелчком повернувшегося замка, и вновь остаться наедине с шелестом проклятой кукурузы и предвкушением падения Мьюни, — это распахнутые влажно-блестящие глаза Людо и его кадык, ходящий из сторону в сторону, будто тот чем-то подавился.