"Кто я?"

      – Талантливая девочка. То, что нужно. Обязательно ее возьмём.       На небольшом деревянном возвышении, сооруженном на скорую руку, стояла девочка с ровной осанкой, высоко поднятой головой и воинственным видом.

"...не хочешь, чтоб пол В твоём доме фашист топтал, Чтоб он сел за дедовский стол И деревья в саду сломал... Если мать тебе дорога – Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтоб фашист, к ней постоем став, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки её, Что несли тебя в колыбель, Мыли гаду его бельё И стелили ему постель... Если ты отца не забыл, Что качал тебя на руках, Что хорошим солдатом был И пропал в карпатских снегах, Что погиб за Волгу, за Дон, За отчизны твоей судьбу; Если ты не хочешь, чтоб он Перевертывался в гробу, Чтоб солдатский портрет в крестах Взял фашист и на пол сорвал И у матери на глазах На лицо ему наступал... Если ты..."

      Все солдаты, медики, дети, просто выжившие и нашедшие укрытие люди, с замиранием сердца слушали эту девушку. Мысли каждого человека перенеслись домой, где их семья, их малая Родина, их кровь и их душа, и где сейчас, возможно, те самые фашисты оскверняют их дочерей, сестёр, матерей; избивают маленьких детей, убивают за одно лишнее слово; презирают стариков, отнимают у них хлеб и воду, оставляя умирать от голода... Каждый человек думал о своём, но всех их объединяла ненависть к этим зверям. Люди ловили каждое сказанное слово, в их глазах сверкали слёзы. У кого-то на лице отображалась тоска, скорбь; у других – ненависть и злость; остальные и вовсе сидели опустошенные, измученные.       В помещении стояла гробовая тишина, а фразы юной ораторши эхом отскакивали от стен и вливались в умы каждого. Около стены стояла женщина средних лет с листком в руке. Она иногда склонялась головой к стоящему рядом мужчине и шепотом говорила:"Она самая лучшая. Каждый солдат воодушевляется после ее выступления..."       Девушка сжала руки в кулаки:

"Если ты фашисту с ружьём Не желаешь навек отдать Дом, где жил ты, жену и мать, Все, что родиной мы зовем, – Знай: никто ее не спасет, Если ты ее не спасешь; Знай, никто его не убьёт, Если ты его не убьешь..."

      Если бы сейчас в зале оказался немец, то все бы его разодрали голыми руками на мелкие кусочки. Настолько все жаждали мести, настолько все ненавидели этих извергов! Но девушка, ещё выше поднимая голову, продолжала повышать голос, тон и интонацию:

"Так убей фашиста, чтоб он, А не ты на земле лежал, Не в твоём дому чтобы стон, А в его по мертвым стоял."

      Женщина, гордо стоявшая около стены, хоть и не раз слышала это произведение от неё, но всё равно не переставала восхищаться этим мастерством, продолжая говорить мужчине:"Она должна выступать по радио, она должна вселять в наших воинов надежду и желание биться!"

"...Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей!"

      На мгновенье в помещении повисла тишина, а по щекам рассказчицы уже текли горячие слёзы. Один из солдат тихо стал хлопать, не сводя глаз с девушки и не закрывая рта. На другом конце зала зрелый солдат, нахмурившись, посмотрел на хлопающего, тут же встал и начал ударять ладонями так сильно, что у близ сидевших заложило уши. Именно они подхватили его восторг, который быстро распространился по всему залу. Через несколько секунд можно было расслышать свист и похвальные отклики. Девушка поклонилась, незаметно вытерла слёзы и подошла к женщине, держащей листок.       Вскоре по залу проносился гул от низких голосов солдат. Женщина обняла девушку и сказала:"Мы поедем дальше. Ты видишь, как люди слушают тебя! Клянусь, я даже не слышала биение собственного сердца!"       Девушка улыбнулась, отчего лицо её округлилось, а глаза наполнились неким счастьем. Как же не хватает его сейчас нашей стране! Именно дети, именно их улыбки, смех и радость не дают опускать руки всем фронтовикам и работникам тыла. Они знают, ради чего стоит бороться. Эти улыбки никогда не должны исчезнуть с лиц ребят.       Кто же такая наша юная рассказчица? Это девушка семнадцати лет, лишившаяся семьи, но не потеравшая веру и любовь в сердце. Ее отец погиб на фронте, а мать с младшим братом погибли при бомбежке. Сама же она пошла на пункт, и там ее встретила та самая женщина, строгая, но справедливая – Антонина Степановна. Она создала, так называемый, "Отряд ораторов", в котором были такие же дети-сиротки, одинокие и потерянные. Они рассказывали стихотворения, воодушевляя и напоминая солдатам об их долге. Наша героиня была самой старшей из них. Девушка была одета просто: легкое желтое платьице с коричневыми листочками, которое открывало ее икры и плечи; темные коротенькие ботинки, которые она позаимствовала у, теперь уже покойной, своей матери. На безымянном пальце левой руки сверкало золотое кольцо с полудрагоценным камнем, на которое не раз покушались, пытаясь украсть. Но этого наша Настя (для 1942 года такое имя было довольно редким) сделать не даст, так как это – подарок ее отца на пятнадцатилетие девушки, который был сделан за полгода до начала войны. Серо-зеленые глаза Насти становились особенно красивыми, когда она улыбалась своими слегка пухлыми губами; от улыбки ее лицо округлялось, щеки ей достались от отца; светло-русые волосы, достающие до груди, она обычно заправляла за уши; прямой и аккуратненький носик частенько принюхивался ко всему. Настя была не совсем высока, поэтому приходилось использовать эти табуреточки или маленькие пьедесталы во время ее выступления. Антонина Степановна в шутку называла ее "доходягой", хотя понимала, что над этим смеяться не следует. Все дети сейчас были такими из-за недостатка еды. Но они не жаловались, а жили по принципу:"Что поделать? Война! Живы, и ладно."       Из диалога выяснилось, что "Отряд ораторов" отправляется в село Исаево в Беларуси. Немцы еще не успели оккупировать эти территории, хотя приближался конец июля. Русские войска притаились в некоторых деревнях и селах, чтобы сразу отбросить врага. В местечке, куда они направлялись, тоже расположился отряд красноармейцев. Вторая его половина, подкрепление, должна была прибыть через два-три дня. Надо было воодушевить солдат, напомнить им о своем священном долге перед народом и Родиной. Чтобы они, как говорила Антонина, "были храбры, как львы". Для этого и существует "Отряд ораторов", и таких немало. Отправлялись наши ребята сегодня вечером, дорога должна была занять всю ночь, а под утро они были обязаны быть там. Но сейчас им нужно было подкрепиться перед дорогой.