Can we surrender?

Охотник не поднимал головы, просто ждал, когда парабатай выйдет из комнаты, но ничего не происходило, а в помещении по-прежнему было тихо. Вэйланд резко развернулся в противоположную сторону, увидев, что Алек, одев куртку, все это время стоял у стены, облокотившись о нее спиной. В своей излюбленной манере, лучник сложил руки на груди, уставившись прямо на брата. Выражение его лица было абсолютно спокойным, ничего не выражающим, но Джейс прекрасно знал, что это поверхностное ощущение, специально создаваемое брюнетом. - Я знаю, что не могу у тебя такое спрашивать. Но больше не у кого. Ты единственный, из тех, кому я доверяю, оказался задет этой болезнью…- извиняющимся тоном проговорил нефилим. Алек криво ухмыльнулся, от чего в ореховых глазах зажегся нехороший блеск. - Болезнь. Как правильно сказано…- тон его источал иронию, при чем, довольно злую. Казалось он был обижен, хотя сам прекрасно понимал бесполезность этого занятия и от того раздражался еще больше. Джейс считал, что парабатай имеет право злиться. На жизнь, на судьбу, на несправедливость и даже, если захочет, то и на него. Ибо где-то в глубине души понимал, что никакая новая любовь, новые эмоции не смогут сгладить факта, что человек страдал долгое время, в одиночестве, окруженный отчаяньем и страхом, что его страшная тайна раскроется. - Просто скажи, это неприятное чувство где-то около сердца…оно пройдет? – глядя с надеждой на брата, спросил Вэйланд. Алек поджал губы и отвел взгляд от друга, уставившись в окно за его спиной. - Нет, просто со временем ты перестанешь его замечать. Иногда даже будут дни, которые ты сможешь считать хорошими – тихо проговорил Лайтвуд, нервно переступив с ноги на ногу, все ещё смотря мимо Джейса. Блондин шумно вдохнул, внимательно глянув на совершенно каменное выражение лица парабатая, который, словно, приклеился к этой чертовой стене. - Ну, у тебя же получилось! Ты же разлюбил?! – охотник не знал, спрашивал ли он или констатировал факт, но в момент, когда это произносил, точно понимал, что боится узнать ответ. - Кто тебе сказал, что я разлюбил? – оттолкнувшись от стены, с легким вызовом в голосе произнес лучник. Брюнет в два шага преодолел расстояние до двери, и ни разу не глянув на брата, вышел из комнаты. По-началу Джейс считал, что это временное увлечение. Что серьезного, что общего может быть у сумеречного охотника и мага? Их интрижка вызывала у Вэйланда лёгкую, ироничную улыбку и даже одобрение. Алеку пора было вылезти из своей скорлупы, набраться опыта в таких делах. Вэйланд представлял, как на этих посиделках Лайтвуд цедит алкоголь, который так ненавидит, стараясь не морщиться, а Магнус делает вид, что чувствует себя в своей тарелке с совершенно неопытным партнёром. Та ещё картина. Но в какой-то момент всё изменилось. Резко. Словно, по щелчку пальцев. Это, как неожиданно упасть и увидеть мир за мгновение с другого ракурса. И не успеть осознать данного факта. Ведь сначала мы осознаём падение, потом последствия, а потом, как всё изменилось после несчастного случая. Вот Джейс и пытался понять, когда невинные свидания превратились в путешествия в другие страны, милые, ночные прогулки по городу в ночевки у Бейна в лофте, а распухшие от поцелуев губы Алека в повод для злости? Нефилим не знал, откуда бралась это странная реакция, она накатывала неожиданно, словно, буря, снося все нормальные, рациональные объяснения подобному. И когда парень понимал, что чувства эти совершенно не адекватны и он не имеет права раздражаться по поводу личной жизни брата, то быстро успокаивался, но до следующего раза. Возможно, такие реакции просыпались, потому что Вэйланд считал, что пусть и очень могущественный маг не ровня его парабатаю. Низшее существо не могло претендовать на потомка ангела, тем более на такого, как Алек. Самого лучшего из их представителей. Что поделать, Джейс оставался сумеречным охотником и как бы снисходительно или терпимо он не относился к Нижнему миру, но всё равно имел мнение, которое вкладывали в головы чуть ли не с пеленок всем нефилимам, что никто не достаточно хорош для детей света, кроме них самих. А самомнение Вэйланда только сильнее взращивало в нём подобное утверждение. Через пару дней Джейс поймёт, что ошибался в своих версиях по поводу злости вызванной отношениями брата, когда вынужденный происками Элдетри покинет институт и направится к Магнусу. Почему-то решив зайти без стука, блондин видит, как слегка испуганно Алек и Бейн разрывают поцелуй, удивлённо уставившись на нежданного гостя. Вэйланд молчит, не глядя на парабатая, он просто не может себя заставить посмотреть в его сторону, чувствуя острую, резкую, неожиданную боль в сердце, словно, Лайтвуд выпустил ему в грудь одну из своих смертоносных стрел.