Can we surrender?

Он просто молча стоит, не в силах разлепить за мгновение пересохшие губы, в горле противный ком, не позволяющий выдавить ни звука. Внутри него всё болезненно дрожит и ломается, словно, под порывами сильнейшего урагана. Джейсу не больно, нет, это состояние невозможно описать, ему настолько плохо, как раковому больному на последней стадии. Пальцы трясутся мелкой дрожью, ладони липкие и вспотели, он сжимает их в кулак, больно впиваясь короткими ногтями во влажную плоть. В голове полнейший туман, страшнейшая дезориентация, самый ужасный кошмар для воина его уровня – не держать ситуация под контролём. В желудке, словно, поселилась большая, склизкая змея, ежесекундно болезненно ворочавшаяся там, кусающая изнутри, изливая свой яд блондину прямо в кровь. Это мерзкое ощущение сгибало его пополам и если бы не выдержка сумеречного охотника, способность пережить практически всё, жёстко воспитываемая чуть ли не с раннего детства, Вэйланд уже валялся бы в приступе на дорогом, старинном ковре Бейна. Весь спектр эмоций наваливается на Джейса за пару секунд, все эти ощущения пронзают его, словно, огромным, острым копьём за те мгновения пока тот шёл от входной двери лофта до середины зала, но парню казалось, что прошла целая вечность. Словно, он оказался в замедленной перемотке самого ужасного фильма в его жизни. Маг смотрит на нефилима исподлобья, вытирая нижнюю губу, явно чувствуя себя очень некомфортно. Молчание становится до того напряженным, что отдаётся тупой, стреляющей болью в висках. - Есть свободная комната? – Джейс слышит собственный недовольный тон, но ему плевать. Магнус вскидывает на блондина удивлённый взгляд, тоже самое, наверняка, делает Алек, но парень по-прежнему не смотрит на брата. Кажется, если глянуть хоть краешком глаза, то Вэйланд распадётся на части, окончательно и уже не соберется обратно никогда. Чего только нефилим на своём веку не переживал: смерть родителей, одиночество, саморазрушение, смертельное враньё, любовь к собственной сестре, пытки, тяжелейшие травмы и ранения, но всё это оказалось лишь цветочками по сравнению с картиной представшей перед ним минуту назад. Именно осознание того, что у Алека есть чувства к другому человеку способно окончательно вырвать сердце из его груди. Не задавая лишних вопросов, Бейн выпрямляется, стряхивая невидимую пылинку с закатанных рукавов аляпистой рубашки и изящным жестом правой руки приглашает его пройти вперед. Джейс слушается, крепче сжимая лямку небольшой, кожаной сумки, в которой лежат скромные пожитки и не оборачиваясь на парабатая, словно, его и не было тут никогда, идёт следом за мужчиной. Вэйланду достаётся комната в теплых, темно-бордовых тонах, повсюду мягкая мебель того же оттенка, обшитая бархатом, довольно широкая, современная кровать, завешанная, полупрозрачным, золотистым балдахином, который охотник тут же завязал у основания кровати. Постельное бельё, плотные шторы были прошиты золотыми нитями, а на полу посередине спальни красовался большой, мягкий ковер, в котором приятно утопали ноги. Помещение в том же стиле, что и весь остальной лофт. Магнус на автомате, немного заторможено, объясняет блондину, где взять банные принадлежности и одеяло потеплее. Всегда великолепная пластика тела мужчины сейчас выглядит слегка скованно, как у робота и Джейс его не винит. Он застал парочку за довольно интимным моментом, а учитывая, что чувства Алека к своему парабатаю для мага никогда не были секретом, то ощущение неловкости в данной ситуации и даже некоторого шока вполне приемлемы. Парень совершенно искренне благодарит Бейна за гостеприимство и провожает того глазами до порога комнаты, натыкаясь на мрачную фигуру Лайтвуда, облокотившегося о дверной косяк. Магнус проходит мимо и, не задерживаясь, дефилирует дальше, делая вид, что чем-то очень озабочен. Брюнет смотрит на брата исподлобья, не мигая и не двигаясь, словно, тёмное изваяние, нагоняющее страх. И если бы Джейс не знал парабатая так хорошо, то вполне мог бы поёжиться, чувствую себя неуютно рядом с этой угрюмой тенью. - Может, скажешь, что происходит? – безжизненным голосом произносит лучник, щуря глаза. Тени от зажжённых настольных лам, стоящих возле кровати, ложатся на его лицо, скрывая парня и любое проявление его эмоций. Но Вэйланд и без того понимал, что друг не пылает радостью. Ему не надо видеть Алека, чтобы знать, что тот чувствует. Тонкая нить связи недовольно дрожит между ними, давая понять, что один из них возмущён. Джейс устал, он вымотан морально до того, что, кажется, от его души остался один сухой, обглоданный огрызок. Охотник не способен ни на какие разговоры, никакие выяснения и он не способен видеть Лайтвуда. От каждого мимолётного взгляда на брюнета в голове всплывает недавняя картина, как Магнус обнимает того за талию нежно касаясь нефилима своими губами. Этот образ отпечатался на сетчатке глаз Вэйланда и как стереть теперь его, оставалось загадкой. А главное, как избавиться от выжигающей изнутри боли, которую приносили эти образы? - Элдетри выгнал меня из института. Все разговоры позже, я устал, – произносит на ходу блондин и захлопывает дверь прямо перед носом Алека. Он чувствует даже сквозь деревянную панель такое родное тепло своего парабатая, названный брат стоит там ещё несколько секунд, а потом уходит. Воздух застревает где-то в районе солнечного сплетения и на грудь, будто, положили бетонную плиту, сдавливающую внутренние органы в однородную массу. Шумно дыша, Джейс съезжает по гладкой поверхности двери вниз, облокачиваюсь о неё спиной. Он совершенно не понимает, что происходит. Откуда взялись эти эмоции и почему? Паника накрывает охотника, словно, огромная, океанская волна, унося на самое дно неопытного плавца по имени Джейс Вэйланд. Блондин поджимает колени к груди, гладит их ладонями, будто, ему холодно, внутри всё клокочет, а нервные окончания просто хочется вырезать из собственного тела, потому что из-за них трясет, как в эпилептическом припадке. Нефилим не знает, как успокоиться, как заставить свой мозг думать трезво. Почему он вообще пошел к Магнусу? На крайняк можно было снять номер в отеле или даже квартиру, в любом случае как-то выкрутиться, но ноги парня сами повели в этом направлении, потому что он знал, что здесь находится человек, единственный человек, к которому Джейс мог обратиться за помощью, который помогал ему всю жизнь. Его Алек, принимающий его любым, терпящий все его закидоны, выгораживающий, защищающий…любящий? А любит ли он Вэйланда теперь? Любит ли он его, как раньше? Блондину вдруг нестерпимо захотелось, чтобы парабатай нуждался в нём, любил его…и далеко не как брата.