Can we surrender?

С последнего испытания проходит целая неделя. Безмолвный брат не появляется. Ничего не происходит. И Алеку кажется, что он сошел с ума. Окончательно. Мир сузился до одной точки, одного помещения - лазарета, в котором парил в пространстве его парабатай. Магнус заходил проверить, как работает магический вакуум, спрашивал у Иззи, как их дела, но к Лайтвуду не подходил. Нет, не из-за обиды. Просто во взгляде брюнета сквозило столько отчаянной боли и плохо скрываемой любви к брату, что видеть этого маг был не в состоянии. Это напоминало мужчине о том, что его так полюбить никто не способен, а прожил он уже не мало и еще не встречал подобной самоотверженности, самопожертвования ради другого. Рядом с Алеком сложно находиться было не только Бейну. Иззи не выдерживала замкнутости и мрачности старшего. И если раньше эти черты характера казались обычными, то теперь они усилились в десять раз и совершенно не разбавлялись любимыми саркастическими шуточками и подколами. Брат и сестра могли сидеть в одной комнате, долго молчать, а потом девушка просто выходила и прикрывала за собой дверь. Все попытки поговорить о чем-то отвлеченном, растормошить лучника, разбивались о стену холодности и безразличия. Окружающая его действительность казалось пресной, не интересной, бессмысленной. В душе у Алека царила засушливая пустота, которую ничем невозможно было заполнить. Он ждал следующего испытания, как ничего в своей жизни не ждал. Ни первой руны, ни первой охоты, ни даже церемонии парабатай. С родителями он общался так же сухо, посредственно и формально. Отвечал на вопросы, отчитывался о ситуации в институте, но не более. И если Лайтвуды старшие после случившегося поменяли отношение к детям, то Алек отстранился от них еще больше. Все это происходило не потому что охотник не ценил родных или пренебрегал ими, а потому что он испытывал жуткую боль. Каждое соприкосновение с теми, кто был близок с Джейсом - это лишняя, жгучая порция боли прямо в сердце, а от него и так остались одни лохмотья. И чем дольше тянулось время тем сильнее становилась боль. Когда лучник видит Иззи, то сразу вспоминает, как в детстве неуемный Джейс часто задирал маленькую нефилимку и та не в состоянии еще тягаться с ним в сарказме, убегала в слезах с тренировок. Когда он видит родителей, то вспоминает, как они впервые привели блондина в институт и тот робко, но с диким взглядом исподлобья выглядывал из-за туловища Роберта, который снисходительно улыбался сверху, глядя на своих детей, принимающих в семью нового его члена. Все эти воспоминания и миллион других постоянно крутятся в голове и сводят с ума. Страх, что новых, счастливых воспоминаний может не случится, сковывал всё существо Алека, не давая нормально сделать вдох. Тело немело, потому что на физическом уровне отторгало данную мысль. За очередными безрадостными размышлениями, Лайтвуд отрубился в одну из ночей, лежа на своей кровати и приснился ему удивительный сон. Бескрайняя поляна, покрытая сочной, яркой травой и цветными вкрапинками луговых цветов. Над ней возвышалось пронзительно голубое небо, от чистоты которого слезились глаза. Пахло прогретым воздухом, как бывает только летом и чем-то сладким, похожим на спелые персики, Алек тут же ощутил их приятный вкус у себя на языке. Внезапно, в нескольких метрах от себя лучник заметил мальчика. Лет десяти. Блондинистые локоны мальчугана подпрыгивали от его легких движений и переливались в солнечных лучах словно золото. На устах его застыла знакомая, хитрая улыбка, будто он подсмеивался над кем-то. Милый румянец заливал детские щёки. Блондин резко остановился и поднял свои глаза, уставившись прямо на Алека. Знакомый янтарный взгляд его очей пробрал до костей. Улыбка вдруг сползла с лица мальчишки и на нём появилась растерянность, даже легкий испуг. Внезапно поднялся сильный ветер, черные, грозовые тучи затмили собой прекрасную лазурь неба. Раздался такой силы грохот, что сначала Лайтвуд не поверил, что это гром. Казалось, мир раскалывается на пополам. Парнишка вздрогнул и бросился бежать. Лучник кинулся следом, он хотел окликнуть мальчика, но почему-то не мог, в горле так пересохло, что даже не получалось набрать слюны, чтобы смочить его. Пока они бежали, поднялся настоящий ураган. Брюнет еле стоял на ногах от таких сильных порывов ветра. И в какой-то момент, нефилим видит, как очередной порыв поднимает маленького блондина в воздух и уносит за собой, куда-то высоко, прямо к мрачным тучам. Алек резко распахивает глаза и несколько секунд пялится в темный потолок своей комнаты, тяжело дыша. Страх за маленького Джейса всё ещё пронзает сознание брюнета, даже на яву. Лучник утыкается лицом в подушку и горько, тихо плачет.