Can we surrender?

Алек лежал на кровати в своей комнате в позе звезды, бездумно палясь в потолок немигающим взглядом. После крайнего испытания прошло несколько дней, но он до сих пор не мог отойти от случившегося. Лучник не признавался даже самому себе, но реальная возможность потерять еще и Иззи породила внутри охотника панику, сравнимую с девятибалльным штормом. Лайтвуд захлебывался и тонул в волнах всепоглощающего страха, дикого ужаса. Эти ледяные, непримиримые воды тянули его на дно самого страшного кошмара, а самое плачевное, что парень начал поддаваться. Терять еще кого-то он не в силах, не для этого Алек начал столь непростой путь. И только сейчас, в одиночестве и тишине своих покоев, наконец, начал осознавать во что ввязался и как это опасно. Подгоняемый свежими эмоциями, а точнее яростью он в тот же вечер, после испытания направился к безмолвным братьям, Лайтвуд хотел там все разнести, готов был писать рапорты с жалобами, потому что испытания проходил он, это только его испытания! Какого черта они посмели приплести в его проблемы другого человека? Самого близкого человека у него из оставшихся! Охотника вовремя остановили сестра и появившийся из портала Роберт, к чему явно приложила руку Иззи. Они уговаривали его остановиться, аргументируя тем, что жаловаться некому в данной ситуации. Испытания исходят с самых верхов, а на эти силы повлиять никто не в состоянии, сами же Небеса непреклонны, им чужды эмоции и страдания своих подопечных, в любом случае всё будет, как ими задумано. Это Алек внезапно ворвался в размеренный поток времени и жизней окружающих, и получил свое наказание за это. Лайтвуд и сам понимал простые истины, но эмоции брали верх, их хотелось выместить на ком-нибудь или чем-нибудь, правда, существовала одна проблема, автором всего происходящего являлся сам лучник. Но если отмотать назад, брюнет поступил бы так же и делал бы этот выбор снова и снова. Это сильнее него. Да, нефилим не может жить без своего парабатая, не видит смысла и да, он эгоист в этом, да, от их связи страдают остальные, но Алеку лучше бы вовсе не рождаться, чем находиться на этом свете без Джейса. Лайтвуд стал ненавидеть сам себя, эта ненависть сжирала его изнутри, перемалывая её острыми жерновами несчастное, настрадавшееся сердце парня. Он смотрела на Иззи, на то, как она взяла большую часть управления институтом на себя, он понимал, как сейчас несчастны родители, потерявшие одного сына, готовящие себя к тому, что скоро потеряют и второго, но был бессилен, безумно благодарен им за пониманием, но бессилен. Алек приносил столько боли, но не мог отказаться от своей цели. Если есть хоть один шанс из триллиона, что он спасет брата, то лучник бросит на это все свои возможности. К сожалению, данные противоречия заставляли брюнета считать себя самым жалким существом на земле. Охотник и до этого особой любви к себе не испытывал, его больше волновали долг, оправдать ожидания родителей, выполнять своё предназначение лучше остальных, стать лидером, а вот самокопанием предпочитал не заниматься. Психологические же и эмоциональные проблемы лучше всего сублимировать в физические нагрузки. Но чем старше Алек становился, чем больше начинал себя осознавать в окружающем мире, тем сложнее становилось следовать собственным постулатам. И причиной тому был Джейс. Причиной всему был Джейс. Никто не делал его настолько слабым и настолько сильным, как блондин. Многолетняя любовь к парабатаю, сотканная из одних страданий и страхов превратила Лайтвуда в невротика, но лучник не мог представить свою жизнь без друга, он бы ни за что не променял эти страдания ни на что иное, даже более счастливое. Они делали друг друга лучше, открывали новые грани доверия, которые не могут существовать между простыми людьми, невероятные стороны взаимопонимания, лучшие качества только усиливались от их связи, минусы же казались незначительными, особенно в бою. Две части одного целого, отлажено работающие детали единого механизма, которые сломаются друг без друга. В дверь тихо постучали, брюнет не дернулся, лишь перевел взгляд по направлению, откуда исходил звук. Это могла быть только Иззи. Так оно и оказалось. Охотница выглянула из-за укрытия и слабо улыбнулась. - К тебе гости, - мягко произнесла девушка. Лайтвуд нахмурился. Гости? Возможно, Магнус решил проведать его? Не то, чтобы лучник был не рад видеть мага, просто он в принципе не готов принимать гостей. Пока весь этот ужас не кончится, Алек вообще ни к чему другому не будет готов. Но из-за невысокой фигуры сестры вышла еще более хрупая Клэри. Рыжая как-то неуверенно, слабо помахала ему рукой, стараясь не смотреть на распластавшееся на постеле тело лучника, словно стесняясь. Брюнет лишь приподнялся, чтобы сесть, облокотившись о изголовье кровати. Он не знал отражались ли на его лице хоть какие-то эмоции, но охотник правда был удивлен подобным визитом. Девушка единственная сразу приняла сторону Лайтвуда в решении вернуть Джейса к жизни любым путем, но не выдержав эмоционального накала буквально сбежала из института, узнавая в звонках у Иззи, как идут дела. Их любовная история не сложилась, но Джейс и Клэри оставались близки, они вместе прошли через ад, а подобное сближает, как ничто другое. Кажется, она дала шанс давно влюбленному в нее Саймону и эта история являлась практически зеркальной их истории с парабатаем. Просто невероятно, но Алек ощущал с рыжей какую-то связь, причастность и благодарность за понимание в тот момент. Для Лайтвуда это недоразумение, что внезапно ворвалось в их жизни являлось лишь мелкой помехой, маячащей на заднем фоне, которое несомненно очень сильно раздражало, но не более. А теперь одно её присутствие, словно принесло потоки свежего воздуха в комнату лучника. Клэри пересеклась с ним взглядом, они несколько секунд внимательно вглядывались друг в друга, а потом девушка мягко и тепло улыбнулась, она поняла его без слов. - Оставлю вас, - тихо, но с каким-то удовлетворением проговорила Иззи и закрыла за собой дверь. Хитрый блеск в глазах сестры охотник успел заметить. То, что всё это очередной замысел Изабель не стоило и сомневаться, осталось догадаться в чем его суть. - Я присяду? - рыжая указала взглядом на край кровати. Алек коротко кивнул. -Как ты? - неуверенно поинтересовалась Клэри, посмотрев на брюнета слегка исподлобья. Выглядел он не очень, мягко говоря, это девушка отметила про себя сразу. Темные, глубокие синяки залегли под глазами, на белоснежной коже нефилима они выглядели более пугающе, взгляд абсолютно потухший, в них словно выключили свет, в их глубине совершенно пусто. Такой взгляд бывает только у мертвых. За последнее время она видела много трупов и хорошо запомнила, как они выглядят. Алек очень походил на один из них, только умел двигаться и говорить. Зомби воплоти. Было бы смешно, если бы не было так грустно. - Лучше всех, - иронично отозвался лучник, но звучал мрачно, просто отвечал на автомате в своем стиле. Легкая усмешка тронула уста Клэри. Сложно поверить, но лучше бы она наблюдала Лайтвуда таким, каким встретила его впервые: хмурым, недоверчивым, откровенно её недолюбливающим, чем то, что она лицезрела сейчас. Это не Алек, а лишь несчастная тень того сильного, храброго, настолько уверенного в себе, почти непогрешимого охотника, которого она повстречала несколько месяцев назад. Разиель, как же он любит Джейса. - Он бы сделал для тебя тоже самое, - уверенно произнесла рыжая и похлопала Лайтвуда по ладони. Брюнет дернулся, словно обжегшись, но не от неожиданного касания, а скорее от слов. Сомнений в том, что блондин поступил бы точно так же по отношению к своему парабатаю не было у них обоих, тогда почему же эти слова так сильно полоснули по сердцу? Алек опустил голову и тяжело выдохнул. Казаться слабым при девушке было почему-то проще, чем при родных. При них хотелось держаться, чтобы давать надежду, что всё может быть хорошо, что он сам верит в это "хорошо". Но чтобы их с Клэри не связывало, по сути она являлась для лучника посторонней, а при таких людях, как говорится, легче делиться слабостями. Охотница опустилась на другой край кровати, оба лежали на спине, глядя в потолок. Молча. Говорить не хотелось. Да и какой смысл? Все всё понимали без слов. Не один разговор не облегчит участь Лайтвуда, ничего не исправит. Но живое тепло рядом немного ослабляло зудящую боль в сердце. Сколько так прошло времени никто из них не знал, в итоге нефилимы задремали. Очнулся Алек от громкого, торжественного голоса в своей голове, возвещающем о новом испытании. Парень обернулся на подругу, она мирно посапывала, рыжие локоны огненными волнами разметались по подушке. Голос слышал явно он один.