A sole chance

— На кого поставите, мистер Чон? — обратился GD к рядом сидящему Чонгуку. Парень неторопливо пил чай, смотря на экран. Они только-только досмотрели жатву всех дистриктов. — Не хочу ставить на Чимина, — Чонгук опустил чашку на блюдце, — за него голосуют все: так не интересно. — Тогда на кого? — улыбнулся G-Dragon. — Я отдал голос за парня из восьмого. Сюмин. Кажется, он достаточно смышленый, да и телосложение у него хорошее. Если его правильно смотивировать, то выйдет хорошая борьба. — А мне нравится парнишка из седьмого. Ким Мингю. Я всегда отдавал дань уважения добровольцам, — Чонгук встал из-за стола и подошел к балкону. В своем темном костюме он выделялся черной фигурой на фоне золотого кабинета. — Интересно, ради кого он так поступил? — GD не спешил вставать. — Разве это не очевидно? — ухмыльнулся Чонгук. — Ради той девушки, что выбрали с ним. — Она станет первой, кто умрет, — вынес приговор Джиён. — Я, хоть раньше и не был распорядителем, но много Голодных Игр видел не только, как зритель. Я давал советы и был в центре управлений, и то, что я точно знаю: долго ей не протянуть. — Как знать, — Чонгук склонил голову, продолжая наблюдать за городом с балкона, — Как знать…

***

— А вот и Капитолий! — восторженно воскликнул Спирит, когда они сошли с поезда. — Я так скучал! — Тебя и дня тут не было, — хмыкнул Джеймс. — И что? — Спирит с выпученными глазами обернулся на него. — Меня от запаха дистриктов уже тошнит. — Спиртом еще помойся, у нас же воздух ядовитый, — с серьезным лицом заявила ему Дженни. — Не груби! — зашипел на нее Офвин. — Ладно, ладно, — закатила глаза девушка. — Лиён, Мингю, — она повернулась к парню и девушке, — вас уже ждут. Лиён посмотрела вперед коридора и увидела ярко-раскрашенных людей, которые уже ждали их. — Вам придется разделиться, — Джеймс убрал руки в карманы своих брюк. — Ненадолго, — добавила Дженни. — Все будет хорошо, — Мингю обнял Лиён, — я скоро вернусь, и мы придумаем, что делать, — он отстранился и пошел вслед за Джеймсом к одной из группы людей. Дженни же подтолкнула Лиён к другой. — Иди за нами, — приказала ей одна из женщин. Лиён дала бы ей лет тридцать, хотя она не сомневалась, что женщина на много моложе. Сильный слой тона и много пудры сделали из ее кожи пустыню, испещеренную морщинами. — Что-то не поняла? — спросил мужчина, стоявший рядом. Он был маленького роста и постоянно хмурился, хотя на нем уже были очки. — Нет, мне все понятно, — поспешно ответила Лиён. Люди провели ее в комнату, где было множество разных инструментов: ножницы, бритвы и щипцы. На другом столике стояли крема и лосьёны. — Раздевайся, — приказал ей мужчина. — Что? — Лиён почувствовала, как ее щеки наливаются румянцем. Инициатива раздеться перед незнакомыми людьми казалась ей более, чем абсурдной. Тем более тут был мужчина. Но люди все-таки стащили с нее ее одежду и затолкали девушку на стол, где пристегнули ее ремнями к мягкой кожаной поверхности. Следующие два часа они мыли и оттирали девушку от той грязи, что осталась в ее родном дистрикте. Сначала Лиён сильно краснела, но потом успокоилась и лежала боле менее тихо. Она старалась не думать о том, что ее видят голой сразу трое человек. В итоге она вообще задремала. Разбудил девушку хлопок двери. Лиён резко села на столе и обнаружила, что теперь она в другой комнате. И не одна. За письменным столом в другом конце помещения сидел высокий мужчина. У него был такой же разрез глаз, как у нее, пухлые губы и фиолетовые волосы. — О, ты уже проснулась, — он заметил ее удивленный взгляд, — тебе вкололи успокоительное, — объяснил мужчина, видя, как Лиён пытается проморгаться. Когда незнакомец встал из-за стола и подошел к ней, то девушка поспешно попыталась прикрыться, вспомнив, что с нее сняли всю одежду. Но, к своему удивлению, она обнаружила, что теперь одета в голубой халат. Ткань была мягкая и странно сидела на коже, где, казалось, не осталось ни одного волоска. — Меня зовут РепМон, — протянул руку мужчина. — Как? — имя показалось Лиён странным. — Ну, это псевдоним, — он склонил голову, — в свободное время я пишу музыку, поэтому и получил такое прозвище, но, если тебе не нравится это имя, то можешь звать меня Намджун. — Хорошо, — кивнула девушка, пожимая его ладонь, — я Хон Лиён. — Я знаю, — Намджун кивнул и снова пошел к столу. — Сегодня мы сделаем тебя красивой для парада трибутов. Ты готова? «А разве я могу быть не готова», — подумала Лиён. С каждой новой комнатой она чувствовала, что приближается к Голодным Играм. Неумолимо. И ничто не остановит тот момент, когда она окажется на арене. Вся эта роскошь, среди которой она оказалась, не изменит того факта, что все они, все трибуты из дистриктов, умрут ради того, чтобы создать нового члена этого пафосного общества. — Мои коллеги сказали, что ты гиблый вариант, — Намджун искал что-то среди бумаг на своем столе, — ни внешности, ни внутреннего шарма., — мужчина снова посмотрел на нее. Лиён опустил глаза. — Извините, — сказала она. — Тебе не за чем извиняться, — Намджун снова подошел к ней с листом бумаги в руках, — это ведь они так думают. Я считаю иначе, — он подмигнул Лиён, показывая девушке эскиз костюма. Платье. Подол был украшен ветвями ели, шишками, маленькими веточками и немного присыпано искусственным снегом, а сверху ткань была кружевная и почти прозрачная. Дополняла эту конструкцию красная лента. Намджун протянул ей листок и отошел. — Нравится? — спросил он. — Да, очень красиво, поспешно ответила Лиён. — Я не хочу, чтобы ты сильно выделялась из толпы ярким нарядом и броским макияжем. Я просто хочу сделать тебя красивой. Не такой красивой, как это считается в Капитолии, а красивой по-настоящему. Ты не заслуживаешь тяжелой бижутерии и темных тонов. Пусть это будет что-то легкое и светлое, как ты сама. Лиён кивнула. Она поняла, что это значит. Намджун хочет сделать ее счастливой хотя бы сейчас. Он знал, что она умрет, и не пытался врать о том, что что-то еще можно исправить, хотя девушка хотела бы этого, той лжи, что успокаивала, давала надежду. Но это было словно поедание очень сладкого пирога: приторный вкус, едкий запах, по-началу приятно, но съесть много нельзя — начинает тошнить. Правда Намджуна же больше проходила на чистую воду с гор: холодный глоток, обжигающий зубы, но все же такой чистый и нужный. — Спасибо, — тихо сказала девушка. * * * На каблуках ходить было сложно. Благо, она будет стоять на колеснице, и идти не придется, а то она бы обязательно упала. Лиён осторожно шла рядом с Намджуном ко всем трибутам, готовящимся к параду. Впереди уже слышалось ржание коней и шум голосов. Но на их пути внезапно возникла группа миротворцев, которые тащили под руки нескольких девушек. Те вырывались и кричали, стараясь освободиться и сбежать обратно. Лиён и Намджун проводили их взглядом. Девушки все же оказались слабее миротворцев и не смогли с ними справиться. — Кто это? — спросила Хон. — Фанатки, — ответил мужчина. Он поправил Лиён волосы, которые завил в красивые локоны, они пошли дальше. — Надеюсь, в этом году поставят силовое поле, потому что они уже достали. В помещении, где проходила подготовка трибутов к параду, колесницы уже выстроились в колонну, готовясь к выходу. — Амалия, — помахал кому-то рукой Намджун. Когда они подошли к очередной упряжке, то Лиён смогла различить женщину со смуглой кожей. Она поправляла пиджак, сделанный в стиле коры дерева, на высоком парне. Когда последний обернулся, Лиён с удивлением обнаружила, что перед ней стоит Мингю. Парень изменился за те несколько часов, что их разлучили: его лицо приобрело более светлый оттенок, волосы стали подстрижены аккуратнее и уложены со вкусом. Костюм же вообще подчеркивал только его достоинства, скрывая недостатки. — Вау, — сказал он, увидев Лиён. — Круто выглядишь, хотя, если честно, я ожидал гнезда на голове и бензопилы в руках. — Не смешно, — толкнула его Хон. Им действительно повезло со стилистами. В один год на трибутов их дистрикта одели такой наряд, что беднягам из двенадцатого, измазанным углем и без одежды просто сказочно повезло… Лиён была дико благодарна Намджуну, что тот не стал юродствовать. — Сейчас тут такой цирк был, жалко вы пропустили, — сказала Амалия. — Что-то интересное? — Намджун облокотился о колесницу. — Скорее жалкое, но забавное, — фыркнула Амалия. — Короче, пришли сюда фанатки к парню из второго, как сюда пробрались, я не понимаю, но они явно подготовились: бумага для автографов, костюмы работников и прочее. И такие лезут к нему, вопят. А Чимин даже бровью не повел, всем дал отворот поворот. Что он им сказал, я не знаю, но они после этого так орать начали, что миротворцы и прибежали. Такой цирк. Лиён перевела взгляд на вторую колесницу, где стояли Чимин и Джиу. Парень был одет в белый костюм с плащом, который в сочетании с его темными волосами придавал ему вид принца из сказки. В руке он держал копье. Сделанное из настоящего железа, оно придавало ему грозный вид. Парень запустил руку в волосы и поймал на себе взгляд Лиён. Девушка тут же опустила глаза в пол, избегая его. В этом взгляде была жестокость. И желание убивать. Он смотрел на все вокруг, как на скот, который ему придется забить, и это заставляло девушку представить себе страшные картинки. Белый костюм, залитый кровью. И копье с насаженной на него головой трибута у парня в руках. Лиён мысленно согласилась с Дженни. Не подходить к Пак Чимину. Не разговаривать с ним, и тем более не доверять ему. Он убийца, хотя на его руках еще нет крови, но мысленно он уже разделался со всеми. — Лиён, Мингю, — к ним подошла Дженни. — Познакомьтесь это ментор второго дистрикта — Ли Черин. — Здравствуйте, — Мингю кивнул. Лиён поспешно последовала его примеру. Ли Черин была победительницей сотых Голодных Игр. Но многие знали ее, как CL. После победы спонсоры открыли в Черин красивый голос и талант к сочинению песен, поэтому она стала выступать на сцене. Почти все ее песни были на слуху несколько месяцев после выхода, и вся страна знала их наизусть. У нее были длинные пепельно-синие волосы и отрощенная челка, прикрывающая ярко раскрашенные глаза. Одета она была в красное платье, открывающее плечи. CL окинула взглядом парня и девушку. Ее внимательные глаза не упускали ни единой детали. Она была из тех жителей Капитолия, как Намджун, которые вроде бы следовали моде, но не отдавались ей полностью, видели границу красивого и нелепого и старались не пересекать ее. Такие же, как Спирит Офвин, отдавали моде всех себя и выглядели, как куклы, одетые в неаккуратно расскрашенные перья. В Черин же сочетались страсть и величие, доступные немногим. — Хотите победить? — спросила CL. — Хотя бы попытаемся, — ответил Мингю. — Это хорошо, когда запал есть, — задумчиво протянула Черин, — но тебе придется постараться, — она склонила голову, — у тебя есть сильные соперники. — Но все же я постараюсь. — Надо же, — улыбнулась краями губ Черин. — ТРИ МИНУТЫ ДО ЭФИРА, — раздался из динамиков голос. — ВСЕМ ТРИБУТАМ ЗАНЯТЬ СВОИ КОЛЕСНИЦЫ. Тут же из ниоткуда возник Спирит, который подтолкнул Мингю и Лиён к колеснице. Кони шумно дышали и уже были готовы сорваться с места. Они уже не первый год следовали этому маршруту, поэтому заранее знали, что предвещал этот голос из динамиков. — Смотрите прямо и выглядите красиво, — дал им последний совет Намджун. — Не будьте ни агрессивными, ни испуганными. — Будьте отзывчивы к толпе, — посоветовала Амалия, поправляя пиджак Мингю, — они это любят. Раздался звук гонга, и первая колесница тронулась. Намджун спрыгнул на пол и помог Амалии спуститься. Лиён посмотрела вперед. Не успела она сосредоточиться, как кони тут же сдвинулись с места. Из-за толчка Лиён едва устояла на ногах. Когда их колесница выехала за ворота, у девушки захватило дыхание. Ей открылся великолепный вид на трибуны. Колесницы ехали по широкой аллее, украшенной флагами и цветами. Зрители же представляли собой разноцветное море. Синий, фиолетовый, зеленый, желтый — костюмы гостей, наверное, отличались большей яркостью и изощеренностью, чем одежда участников парада. Лиён посмотрела на экраны, где транслировались лица трибутов. Ее внимание привлекла девушка из одиннадцатого. Темная, почти черная кожа, тонкие черты лица, кудрявые волосы прихвачены небольшим венцом. Лиён всегда воспринимала чернокожих, как нечто само собой разумеещеся. Ну, живут рядом, пусть живут. Такие же люди. Но эта девушка была очень красива. В отличие от громилы рядом с ней, который нелепо махал рукой зрителям. Хон перевела взгляд, на тех, кого называли спонсорами. Люди в богатой одежде сидели на специальной трибуне, держа в руках напитки и закуски. Лиён попыталась улыбнуться им. Шум копыт, гомон голосов, громкая музыка — все это лишь только больше волновало ее. Наконец она увидела и себя. Было странно смотреть на свое лицо, когда до этого ты видел его лишь в помутневшем зеркале. Теперь картинка была четкая и яркая. Наконец колесницы подъехали к трибуне, где сидел президент и его министры. Недалеко расположился и распорядитель игр, G-Dragon со светло-синими волосами и в белом пиджаке. Лиён смогла разглядеть и Чонгука. Он наоборот был во всем черном и смотрел куда-то вдаль, думая о чем-то своем. Но внезапно он встрепенулся, поспешно встал и, поставив стакан на столик рядом, подошел к микрофону. Камеры тут же повернулись к мужчине. Он выглядел совсем молодо, лет на двадцать пять — тридцать, но что-то явно оставило в его душе отпечаток, и оно делало его взгляд суровее, жестче, уверенней. — Приветсвую вас, жители Панема, — начал Чонгук. Весь зал умолк, смотря на него, — теперь у нас есть трибуты, готовые сразиться за честь своих дистриктов, — он сделал небольшую паузу. — Игры имеют особое значение для каждого из нас, потому что они объединяют нас. Да, это жертва. Но жертва во имя будущего, крепкого и нерушимого. Я желаю всем трибутам удачи. Счастливых вам Голодных Игр, и пусть удача всегда будет с вами. Трибуны взорвались оглушительнными аплодисментами. Чонгук уже нравился бóльшей части жителей Панема. Он был молод, полон свежих идей и готов идти на реформы. Капитолий обожал его за преданность делу, а дистрикты — за бóльшую лояльность. Парень отошел от микрофона, помахав зрителям. На секунду Лиён показалось, что он посмотрел на нее, но через мгновение Хон поняла, что он внимательно разглядывал Мингю, который улыбался людям на трибунах. Лиён снова перевела взгляд на Чонгука, но на этот раз все же получила себе его внимание. Парень сощурил глаза и покачал головой, будто намекая на что-то. Лиён обдало холодным потом. Одно дело было смотреть на экран телевизора и видеть просто изображение, в то время, когда сам Чонгук находился в сотнях километрах от нее. Но сейчас этот человек стоял почти рядом с ней. Он смотрел на нее, разговаривал с ней. Колесница тронулась в сторону, и кони снова устремились по заданному маршруту. Лиён судорожно сглотнула и снова стала смотреть перед собой, но на этот раз без всякого интереса. *** — Вы молодцы! — Спирит восторженно хлопал в ладоши. — Вами уже заинтересовалось несколько спонсоров. — Мне тоже понравилось, — Намджун слегка улыбнулся. — Я даже видел, что на вас смотрел президент. — Спасибо, — улыбнулся Мингю. — Ты можешь передать Джеймсу и Дженни, что мы уходим. Им стоит поторопиться, если они хотят в общежития, — сказал Лиён Спирит. — А где они? — спросила Хон. — Отошли поговорить, — ответила Амалия. — Они недалеко ушли, — женщина указала на конец коридора. — Спасибо, — Лиён, стуча каблуками, пошла в указанном направлении. Но, дойдя до разводки коридоров, она услышала голоса: — Ты не права, — устало сказал Джеймс, — нужно дать ей хотя бы шанс. Лиён замерла около поворота, наблюдая за тенями менторов. Она могла видеть только эти темные силуэты, но этого хватало, чтобы понять разговор. — Разве не видишь? — Дженни махнула рукой. — Она ни на что не годна. Мясо. Зачем тратить на нее усилия, если и так видно, что Мингю уже в финале? Посмотри на него. Все спонсоры уже говорят о нем, хотят его поддержать. Это возможно единственное, что все дистрикты могут предоставить против трибутов из второго. — Но это не повод, чтобы просто забивать на нее, — пытался аргументировать Джеймс. — Можно хотя бы попытаться. — А смысл? — не отступала Дженни. — Только время потеряем. Мингю с ней таскается, как с ребенком. Давай попытаемся спасти хотя бы одного человека из нашего дистрикта. Двое по-любому не выживут. — И почему ты решила, что это будет именно Мингю? — Джеймс прикрыл глаза рукой. — Потому что он умеет показать себя. Он нравится всем. Трибуты должны быть символами, чтобы… — Хватит, — остановил ее Джеймс. — Я же сказал тебе забыть о революции. Это невозможно. Та девушка, Китнисс Эвердин, она была крута, пока не вышла на арену. Ее нельзя считать примером для поджражания, она скорее пример того, как можно здорово провалиться. Да, я согласен Лиён вообще не выглядит, как победитель. Но мы знаем ее меньше дня. Не стоит делать поспешные выводы. — Ладно, — Дженни убрала волосы с лица, — но даже CL сказала, что она из себя ничего не представляет. Давай, раз ты не хочешь ее совсем бросать, то просто будем больше сосредотачиваться на Мингю, а она пусть сама выбирает. — Да, — согласился мужчина. — Если захочет, то будет стараться, не захочет — арена не место для детских соплей. Лиён отступила назад. Значит, они считают, что у нее нет шансов? Совсем? Девушка понимала, что ей не удастся все время прятаться за Мингю, но…она же не совсем безнадежна. Или все же она первая умрет на арене. Пусть хотя бы тогда это будет не больно. Лиён боялась долгой смерти. Немеющие конечности, безуспешные попытки безболезненно вдохнуть, обжигающий легкие воздух. Она почти не помнила, как их проводили к общежитиям. Мингю пытался с ней говорить, но она молчала и тупо смотрела перед собой. Джеймс и Дженни тоже молча разглядывали их. Как только Лиён оказалась одна в просторной комнате, то сразу упала на кровать. Девушка смотрела в потолок, пытаясь успокоиться. Со всей этой роскошью она совсем забыла о том, что скоро окажется посередине бойни. Кровь польется ручьями. Хон отдала бы все на свете, чтобы это был лишь сон. Почему именно она? За что? И ведь никто не верит в нее. Ни Намджун, ни Дженни и Джеймс. Чонгук смотрел на Мингю. CL говорила только с Мингю. Спонсоры хотят сотрудничать с Мингю. Поразительно, но как быстро в глазах всех она стала куском мяса, а он - блестящим алмазом. Все говорят, что именно она умрет. Откуда они знают? Лиён больше не могла сдерживаться. Она повернулась на бок и тихо заплакала, стараясь, чтобы Мингю в соседней комнате ее не услышал. Он точно прибежит сюда, чтобы узнать, что случилось. И тогда, Лиён знала, она остается на него. За то, что он всем нравится, за то, что все присваивают жизнь ему, а на нее уже давно забили. — Чонхён, — прошептала Лиён, всхлипывая. — Брат, ты видишь, что со мной происходит? Я же умру так. Что мне делать? Последнее, что она помнила, перед тем, как уснула — это образ Чонхёна, который смеялся на ее Дне Рождения много лет назад.