Пациент

— Гилберт, — шепчу в его губы. Я чувствую, что пора остановится, так как мои руки старательно пытались избавиться от смирительной рубашки. Чувствую, как его губы медленно спускаются к моей шее, от таких действия я тихо постанываю и откидываю голову назад, позволяя целовать там, где он хочет. Он ерзает, видно, рук ему не хватает, и ругается на немецком. Я уже на пределе, это пора прекращать. — Гилберт прекрати! Ты берешь больше, чем я обещал! — мой голос строг и резок, никому не понять, чего мне это стоило. На возмущения Гилберт лишь фыркнул, но когда он перебрался с моих колен на кушетку, я увидел на его лице пошлую улыбку, теперь он без сомнения знал, что я к нему неравнодушен. Он с любопытством изучал мое теперешнее состояние: губы опухли и стали розоватыми, щеки горели, особое внимание его привлек мой стояк в брюках. Я тут же прикрылся блокнотом, благо он был не маленьких размеров.  — Доктор, а вы милашка, хоть на вид и не скажешь. — он поудобнее устроился на насиженном месте, его взгляд устремился в потолок. — Сегодня я не намерен отвечать на вопросы типа «Как ты умер?» или «Зачем ты это делаешь?»  — Хорошо, если вы не желаете отвечать сегодня на такие вопросы, может поговорим об увлечениях? — я быстро взял себя в руки, все-таки мне стоит помнить где я нахожусь. Все оставшееся время мы говорили о музыке, книгах, фильмах. Из нашего разговора я узнал, что Гилберт какое-то время жил в Германии. Когда их родители разбежались, на время, отец увез его в Берлин, а мать заботилась о Гюнтере. Узнать что-то еще полезное мне не удалось, так как он на раз раскусывал все мои уловки и лишь молчал, не желая отвечать.  — А вот и герой! Иван, я пришел спасти тебя от этого психа! — как раз в тот момент, когда я почти что-то нашупал в мой кабинет без стука влетел Альфред. Альфред Джонс, герой, которого еще свет не видывал. Лучше, если это было бы так. Он всегда имел привычку врываться ко мне без стука, видите ли я могу быть в опасности, и ему не важно занят я работой или просто отдыхаю. Я блядь в опасности, а значит меня нужно спасать как принцессу, а потом все. Свадьба. Хеппи энд. А вот хрен ему. Что-то я отошел от рассказа. Альфред работает помощником начальника охраны больницы. Хоть и водить больных в его обязанность не входит, он всегда рвался ко мне заглянуть. Сам он недалекий и я подозреваю, что у него есть психическое расстройство, но чисто из вежливости об этом помалкиваю, стараюсь держаться подальше. От нежданного гостя я просто подскакиваю на месте, а после злостно смотрю на Альфреда. — Немедленно выйди и зайди нормально! — странно, не преподаю уже как три года, а привычка все же осталась. С лица Альфреда сползла довольная улыбка, он виновато кивнул и тут же покинул мой кабинет, не прошло и тридцати секунд как я услышал смех Гилберта, чистый и по-своему детский. Невольно аж улыбнулся.  — А вы, оказывается, довольно строг, доктор, — альбинос щурился, как довольный кот, а я от его слов даже покраснел. Не успел я на это ответить, как наш разговор вновь прервали. - Простите, но уже время — сейчас Альфред напоминал нормального, адекватного мужчину, а не то что было несколько минут назад, я кивнул. Альфред растянул губы в улыбке, показывая все тридцать два зуба  — Может мы сегодня сходим… в бар, например. — этот блондин никогда не мог себя вести подобающе, сейчас я чувствовал себя пятнадцатилетней девчонкой, которую клеит пацан на крутой тачке.  — Веди себя нормально, сколько раз повторять. — я устало вздыхаю и подхожу к столу, делаю вид, что занят, но как бы я ни играл, Альфред всегда игнорировал мои действия. Я поднял взгляд на Гилберта, он недовольно прожигал Джонса взглядом. «Собственник» делаю пометку в блокноте, затем перевожу взгляд на Альфреда, который уже успел подкрасться ко мне и нависнуть над письменным столом.  — Вы можете идти, — мило улыбаюсь в манере идиота, а после вновь утыкаюсь в бумаги. Альфред обижено вздыхает, затем берет Гилберта под локоть и ведет к выход. Альбинос резко дернулся и попытался подойти ко мне, но Джонс прервал эту попытку.  — Отпусти, он хочет мне что-то сказать, — киваю сам себе. Гилберт самодовольно улыбнулся, он подошел к моему столу и склонился к уху. Невероятно, даже в этой ужасной рубашке он не теряет своей грации. Я чуть напрягся, готовясь к чему угодно, мало ли, что выкинет Бальдшмидт и как на это отреагирует Джонс.  — Он пялится на ваш зад, доктор. И мне это не нравится. — его шепот раздался звоном в моей голове, если честно, я был просто шокирован такой выходке. Гилберт на прощанье улыбнулся, после чего Альфред выволок его чуть ли не пинками. Сегодняшний день дался мне тяжело, голова болела от похмелья, а в штанах ныло от перевозбуждения и не последовавшей после поцелуев разрядки. Поскорей бы домой. Хочу принять ванную. Закидываю все необходимые вещи в сумку и собираюсь уходить, как на пороге кабинета появляется брат.  — Саша? — Я делаю шаг назад, пропуская его, он проходит и закрывает за собой дверь.  — Привет, Ваня. — как бы он ни старался улыбнуться, у него это не выходит. Я лишь задорно усмехаюсь и, присев на край письменного стола, закидываю ногу на ногу.  — Что ж это такого случилось, что ты решил проведать своего младшего брата? — в голосе отчетливо улавливается издевка. Я слишком устал и мне стоило бы на ком-то сорваться, но он плохой кандидат. А я уже начал и не смогу остановиться.  — Ты ведь знаешь, как я по тебе скучаю, а из-за моей работы мы не можем часто видеться, а жаль. — его голос тяжелый и мягкий. Он неуверенно подходит ко мне, его ладони ложатся на мои плечи и нежно поглаживаю их.  — Саша… — я пытаюсь отстранится, но мне мешает стол. Я часто замечал за братом, то как он на меня смотрит и, если честно, это пугает до дрожи.  — Как же я соскучился, Ванечка… — он зарывается в мои волосы носом, его крепкие руки обвивают мою грудь так, что я даже не могу пошевелиться. Если честно я понятия не имею, чем вызвал у Саши такую нежность сегодня. Но с уверенностью могу сказать, что раньше подобного никогда не было.  — Ты чего? Саш. Я ведь совсем рядом, — стараюсь быть как можно вежливей, с братом нельзя быть хамом, он быстро поставит тебя на место, даже если будет нужно применить физическую силу. Он обнимал меня, а я позволил себе расслабиться и потерять бдительность. Не прошло и пяти минут, как я почувствовал на своих губах что-то влажное. От шока у меня глаза чуть не вылезли на лоб. Только сейчас я понял, что меня целуют. Его язык хозяйничал у меня во рту, а руки гладили спину, я тут же заерзал и оттолкнул его, благо сил хватило.  — Какого ты вытворяешь! — сейчас я был как никогда зол. Лицо краснело от гнева, я тут же подскочил со стола и уже собрался уйти, как он с силой швырнул меня на стол. Было ужасно больно, на спине появится немаленьких размеров синяк. Я открыл глаза и видел, как на меня падают листки бумаг, они плавно летели вниз, словно огромные снежинки. Не могу пошевелится, кажется я приложился почками о край стола, жмурюсь от боли.  — Саша… мне больно. Помоги встать. — пытаюсь надавить на жалость. Брат всегда трясся надо мной, когда я в детстве болел. Звякнула бляшка брюк, и вот мои руки, заведенные над головой, крепко сжимает ремень. Ловлю на себе холодный взгляд брата. Мне становится страшно, я еще никогда не видел его таким злым. Даже когда ему изменила жена, в его глазах было намного меньше ненависти.  — Саша… — шепчу одними губами.  — Заткнись! — бас разносится глухим эхо по кабинету, он срывает с меня брюки и швыряет их куда-то в угол. — Я видел вас, видел, как ты позволил этому психу целовать себя. Ты даже не сопротивлялся, тебе явно все это нравилось. — он резко перекидывает мня на живот. От удара подбородком о твердую поверхность я издаю мучительный стон. Я чувствую, как он задрал мой свитер, его губы целуют поясницу, а руки мнут зад. Мне неприятно, мерзко. От одной мысли, что это мой родной брат меня тошнит.  — Саша, прекрати! — кричу в надежде, что хоть кто-то меня услышит, он грубо зажимает ладонью мой рот. Острая боль пронзила поясницу, чувствую в себе чужую плоть, по щекам текут слезы. Я начинаю брыкаться в попытке освободиться, но от этого становится лишь больнее. Толчок. Он вошел еще немного, слезы не перестают литься, а по внутренней стороне бедра побежала струйка крови. Еще толчок. От такого напора стол сдвинулся на несколько сантиметров, тихий стон разнесся по комнате, а я уже просто рыдал. Кровь служила ему хорошей смазкой, он двигался так резко и грубо, что я чувствовал, как вот-вот потеряю сознание. Он убрал руку от моего лица и уже во всю входил в мое тело, мне оставалось только плакать, уткнувшись лбом в какие-то бумажки. Ногтями я царапал стол, хотелось заглушить эту боль. В глазах темнело. А ноги больно бились о край. Стол периодически поскрипывал и медленно сдвигался с места с каждым новым толчком Я пришел в себя от звука хлопнувшей двери. Все тело ныло и отдавало неимоверной болью. Я с трудом смог освободить руки. Кровь на ногах уже засохла, а вот сперма продолжала вытекать. Не обращая на это внимания я попытался встать, ноги предательски подкосились. Я рухнул на пол, как какой-то мешок картошки. Сколько времени мне понадобилось, чтобы одеться? В тот момент минуты тянулись, как годы. С трудом я вышел из кабинета и, заперев его, шел шатающейся походкой, опираясь о стену. На выходе я наткнулся на Альфреда. От моего вида он ошалел и тут же принялся ловить. Я упал в его руки. Не мог даже поднять головы. Я ткнулся в его грудь и чуть слышно шептал.  — Отвези меня домой, умоляю. Домой… -на лице вновь выступили слезы.  — Что случилось? Иван? — он пытался выпытать у меня хоть что-то. Тряс за плечи. А после я уже ничего не помню. Очнулся я в собственной кровати. Все мысли путались, жутко болела спина и задница. Осмотрев комнату я обнаружил в кресле спящего Джонса. Оказывается, он может быть милым. Невольно улыбаюсь, но как только в голову приходят вчерашние события подскакиваю и бегу в ванну. Меня тошнило, тошнило желчью, я чувствовал во рту это ужасный привкус. Дрожащими руками хватаюсь за раковину, пытаюсь подняться, но не выходит. Теперь дрожат колени, делая мою попытку невозможной. Чувствую, как чужие руки приподнимают мое тело.  — Альфред? — голос предательски дрожит. Сейчас мне было как никогда мерзко, мерзко от своей беспомощности.  — Тихо, не дергайся. Я отнесу тебя обратно в кровать. — он аккуратно берет меня под ноги. Через минуту я уже лежал в кровати. Он принес мне кружку воды и тазик, когда я прополоскал рот и хотел что-то сказать, он скрылся за дверью, после чего вернулся с кружкой горячего чая и парой бутербродов.  — Это все, что я смог обнаружить у тебя на кухне. — на мое удивление он вел себя серьезно. Мне захотелось узнать кто этот человек? И куда делся сам Джонс?  — Спасибо… — мне стыдно, я не решаюсь взглянуть на него, поэтому просто пялюсь в окно.  — Я видел, как от тебя вчера выходил Александр. — он присел ко мне на край кровати. — еще я видел вчера твое тело. Он явно не успехи приходил обсуждать.  — Альфред. — поднимаю на него серьезный взгляд, а самому хочется сквозь землю провалиться. — Ты ничего никому не скажешь, договорились? И ты забудешь все то, что видел вчера. Я надеюсь тебе все понятно, и ты больше не поднимешь эту тему. Он открыл рот, будто собирался что-то сказать, но я не даю ему этого сделать.  — Забыли! — на мои слова парень лишь кивает. Сейчас он напомнил мне нашкодившего мальчишку.  — У тебя есть обезболивающие?  — Да, в ванной, в ящичке. — он быстро встает и уходит, оставляя меня наедине с моей беспомощностью. — Я нашел, только… это промедол. Откуда они у тебя? Ты знаешь, что это такое?  — Черт возьми! Джонс! Знаю, не маленький! Дай их сюда! — Меньше всего мне хотелось объяснять откуда в моей аптечке такие таблетки. Я судорожно высыпал на ладонь несколько штук и тут же отправил их в рот, запивая обильным количеством воды. — Ты…. — Альфред хотел возмутиться, но слушать его мне хотелось меньше всего.  — Ты опоздаешь на работу, иди. Я тут справлюсь. — говорю все это таким голосов, будто пытался повторить мертвеца, прикрываю глаза в надежде уснуть, даю ясно понять, что беседа наша окончена, и мне нужен отдых. Блондин, немного постояв, принялся собираться, я окликнул его, когда он вышел из комнаты.  — Спасибо, что помог. — он ничего не ответил, лишь тихонько прикрыл за собой входную дверь. А мне стало немного стыдно, я не отблагодарил его по человечески. А ведь он мог и не везти меня домой. Мог принести к себе и сделать все, что захочет. Но он не стал. Проснулся я где-то чрез час. Таблетки еще действовали, и я смог отыскать в сумке телефон. Мне не очень хотелось звонить брату, но предупредить о моем больничном стоило. Не спеша ищу в контактном листе нужный номер, нажимаю на вызов. Не прошло и двух гудков, как на том конце слышу вполне спокойный голос. -Слушаю.  — Сегодня меня не будет. Я хочу взять отпуск на три дня.  — Хорошо. На этом наш разговор окончен, он бросил трубку. Неужели ему не стыдно за вчерашнее? Снова роюсь в телефоне, на этот раз мне нужен Франциск. Мои пальцы судорожно печатают смс на новеньком смартфоне. Как только «письмо» было отправлено, я бросаю телефон на кровать и падаю вслед за ним. Меня тянет в сон. И пусть. Пусть я перебрал с таблетками и больше не проснусь. Пусть я не увижу больше своего брата. Сейчас мне было плевать. Я испытал столько ненависти и стыда, что подумывал выйти в окно. Конечно же я этого не сделаю. Слишком я люблю жизнь, несмотря на некоторые ее моменты. Закрываю глаза и чувствую, как тело становится ватным, а я проваливаюсь в бездну и засыпаю. Я проснулся, когда хлопнула входная дверь и по всей квартире пронесся звон бутылок. Не буду говорить, что я писал Франциску, думаю и так все ясно. Я попытался подняться. Боль прошлась по всему телу, словно пытаясь напомнить о своем присутствии. Не удержавшись на руках вновь падаю в кровать. Плевать, пусть этот француз сам находит меня. Франциск мой друг по университету. Несмотря на то, что учились на разных специальностях сдружились мы быстро. Это единственный человек, который готов слушать мои рассказы о работе, я в знак благодарности выслушивал его. А потом мы пьем, много пьем. Каждый из нас старался заглушить весь ужас прошедших будней. Он не хотел нести весь этот ужас домой, а жена понимала. И каждый раз пускала домой пьяного мужа, ничуть не злясь. — Ванюша, я пришел, почему меня встречает только твой кот? — послышалось жалобное мяуканье, видимо Барсик ничего не смог найти на столе и теперь просто выпрашивал еду у первого попавшегося.  — Покорми его чем-нибудь и тащи свою задницу сюда! И сколько раз говорить, не называй меня так! — я слабо улыбаюсь, все-таки рад этому извращенцу в каком бы состоянии ни был. Моему виду Франциск не порадовался: засосы на шее и спине, следы пальцев и ногтей на бедрах, а завершал всю эту картину большая гематома на пол поясницы, это если не брать в расчет мою порванную задницу. Мы лежали на кровати, в моих ногах мирно посапывал огромный кот. Франциск молча слушал мой рассказ. Видимо был так шокирован, что не стал рассказывать, что происходило у него на работе. Мы опустошили не одну бутылку, курили, не вставая, а о том, чтобы открыть окно я вообще промолчу. После того, как алкоголь закончился в ход пошла марихуана. У меня всегда было припрятано. Уж очень мы любили расслабляться. А сейчас именно тот случай, когда необходимо покинуть границы разумного и полетать где-то далеко. Я выговорился. И мне стало легче. Я мог спокойно рассказывать обо всем. Ведь дальше этих стен ничего не уйдет. Франциску я доверял как себе, даже больше. Порой мне казалось, что он моя единственная семья, несмотря на старшего брата. Мои выходные пролетели очень быстро, все это время по вечерам ко мне заглядывал Франциск. Он всегда знал, как помочь отвлечься. Поэтому весь день я читал книги, смотрел комедии или просто спал. Проводить со мной сеансы психологии он не стал. Глупо читать подобные нотации психиатрам, ведь я знал все диалоги наперед. Я нехотя волочу ноги на работу, мои глаза все еще красные, благо на улице солнечно и мои темные очки не привлекали никакого внимания. Когда я оказался в своем кабинет меня встретил резкий запах спермы и разбросанные бумаги. Судорожно принялся поднимать все с пола и распихивать по своим местам. Кабинет я проветривал долго, но запах не уходил, мне казалось будто въелся в мебель, чтобы я навсегда запомнил этот день. Из-за подарочков брата на шею пришлось нацепить шарф. Уж пусть смотрят как на идиота, нежели видят мои засосы. Хотя… Когда меня заботило хоть чье то мнение. Я шел с перерыва на обед, меня слегка насторожила приоткрытая дверь кабинета, я неуверенно заглянул. У окна, ко мне спиной стоял Александр, он наблюдал, как под окнами под надзором гуляют пациенты. Он повернул голову в мою сторону, после вновь отвернулся.  — Проходи. — меня передергивает от этих слов, будто по голове стукнули. Внутри тут же закипела ярость.  — Спасибо, что разрешаешь пройти на мое рабочее место. — сам удивляюсь своей наглости. Видимо за выходные страх я потерял окончательно.  — Не язви. — Он поворачивается ко мне. Сегодня он в черном свитере и классических брюках. Вы, наверное, думаете: « Ужасно смотрится?» А нет, на нем это все сидело великолепно. Фигурой он точно мог похвастаться.  — Зачем ты пришел? Или прошлого раза тебе показалось мало? — На моем лице нет эмоций. Я будто камень. Шевелятся одни лишь губы и то, не охотно.  — Хотел извиниться. — в лице он даже не изменился. Все так же хмур. И будто на своей волне. Я прям вижу, как ему жаль.  — Принято, теперь позволь. Мне нужно работать. — отхожу от двери, указывая на то, что ему пора. Он не спеша подходит ко мне. Я выжидаю когда он уйдет, но не тут то было. Саша одной рукой резко вбивает меня в стену. Я ударяюсь головой, слышу звук битого стекла, видимо упала какая-нибудь грамота. Его лицо все так же спокойно. А мне становится страшно, так же страшно, как и тогда. Он наклоняется к моему уху и тихо шепчет, слегка касаясь мочки губами.  — Если я замечу за тобой что-то подобное еще раз, — он тянет меня на себя, затем снова вдалбливает в стену. — Еще раз. И я не буду сдерживать себя. Я чувствую как меня целуют в щеку. Он сразу же уходит. А я, в полнейшем шоке, сползаю вниз по стене. Через час ко мне привели Гилберта. Я сидел в кресле и молча обдумывал произошедшее. Когда я обратил на него внимание он уже сидел на кушетке и пристально меня рассматривал. Я молча достал блокнот. И что-то чиркнул на бумаге.  — Доктор… — я поднял глаза и увидел привычный оскал. Мне казалось, что сейчас он читает меня, как открытую книгу.  — Прости за такой вид. Я немного приболел — глупо улыбаюсь, на что он скалится еще сильнее.  — Да я вижу, как именно вы болели. — Он кивнул на мой шарф. Один из засосов предательски выглядывал из-за него. — И кто же вас лечил? А? — Гилберт злился, и от этого мне становилось не по себе. Он разминает шею, наклоняя голову то влево, то вправо. Такие жесты явно не к добру.  — Я не обязан тебе ничего объяснять, Гилберт. У нас тут не место для допроса. Так что сменим тему. — я остаюсь холодным и спокойным, хотя в глубине души мне хотелось спрятаться от этого всего. В алых глазах я отчетливо видел ревность вперемешку с ненавистью.  — Ну да. Простите. А я уж подумал, что… Хотя не важно, что я подумал. Отвечать сегодня не собираюсь. Великий хочет полежать. — Он разлегся на кушетке и принялся смотреть в потолок. Все последующие вопросы игнорировал. Даже никак не реагировал на меня. Уже через полчаса я сдался, и мы все оставшееся время провели в тишине.