Whatever you do, I'm with you

Ав­тор ре­комен­ду­ет пе­ред проч­те­ни­ем прос­лу­шать пес­ню lucacrid ft miguel — good lovin', дабы создать нужное настроение. <3

november/tuesday

Первое ноября — первый день последнего месяца осени. Холодно и постоянно пасмурно. За окном постоянно моросит, а слякоть, вперемешку с давно опавшими буро-коричневыми листьями, не самым наилучшим образом украшает улицы серого города. Некоторых такая погода вводит в депрессию и заставляет просиживать диваны за просмотром какого-нибудь сериала или прочтением какого-нибудь толстого любовного романа. Остальных же она вдохновляет на отважные приключения. Одним из таких храбрецов являлся рыжеволосый мальчишка по имени Йен. Все выходные пролежавший с брюнетом в одной постели, читая ему последние главы Гарри Поттера, дабы оба смогли спокойно написать контрольную в понедельник, Йен решил поднять свою обленившуюся задницу и выйти во двор. Миссис Тюттифлю вчера, после того, как класс сдал ей проверочные листы и книги, поставила их перед трудным выбором следующей книги на неделю: вторая часть «Поттера» или таки «Маленький принц»? Конечно же, больше половины класса подняли руки за «Принца», ведь нужно признать, им просто необходимо было хоть какое-то разнообразие в эти серые деньки. А о приключениях Гарри дети уже давным-давно все знают. Ну-у, кроме одной маленькой голубоглазой особы, конечно. Йен, твердо решивший с головой погрузить своего лучшего друга в обожаемый им, еще с раннего детства, магический мир, попросил у учительницы сразу обе книги, за что женщина искренне обрадовалась и похвалила мальчиков. — Вы не видели Йена? — сзади послышался знакомый голос. — Нигде не могу его найти. — сказал Микки, подойдя к Карен с Мэнди, которые ютились у отопления на третьем этаже здания и смотрели в окно. — Я его не видела с самого завтрака, — нахмурилась маленькая брюнетка. — Мы думали, он с тобой. Так обычно и бывает, — и пожала плечами. Физкультуру, что обычно являлась четвертым и последним перед большой переменой уроком по вторникам, отменили, так как их физрук заболел в выходные, когда решил пробежаться от дома до почты, чтобы сэкономить пару баксов и потраченное в пустую время на ожидание автобуса на стоянке. Микки решил воспользоваться возможностью и поднялся в «общую», чтобы хорошенько искупаться. Когда он вышел из душа, нацепив широкий шерстяной свитер цвета хаки и темные теплые финки, он отправился искать своего рыжего друга по зданию. Увы, тщетно. — А ты смотрел на заднем дворе? — поинтересовалась Карен. — Может, он там? — В такую то холодрыгу? — поднял брови Микки и указал на окно кивком головы. — Он должен быть последним безумцем, чтобы… — и брюнет остановился, большими голубыми глазами уставившись на девочек напротив. Через секунд пять он развернулся на пятках и ринулся к лестнице, оставляя недоумевающих Карен и Мэнди одних. Когда он открыл широкие двойные двери на первом этаже, холодный поток воздуха сразу же укутал его, и мальчик съежился, обнимая себя руками, одновременно потираясь ими о шерсть свитера. На улице было довольно-таки темно, из-за густых серо-черных туч, что перекрывали собой путь лучам солнца, и он чуть прищурил глаза и нахмурил брови, дабы привыкнуть к такому освещению. Услышав громкие голоса и выкрики парней, Микки опустил глаза на газон и понял, что пришел как раз в разгар футбольного матча: рослые, потные парни гонялись друг за другом, пытаясь перехватить у соперника мяч, а их товарищи, которые стояли в стороне в качестве болельщиков, выкрикивали им команды. Посреди всего этого хаоса, Микки отыскал знакомую рыжую макушку: Йен догнал какого-то высокого шатена и, перехватив у того мяч, ринулся в противоположную сторону. Он ловко выворачивался от нападающих, а когда подбежал достаточно близко к «воротам», коими являлись два кирпича помещенных на расстояние метр-полтора друг от друга, ударил по мячу что есть мочи. Мяч быстро преодолел расстояние до ворот и пролетел, буквально, в миллиметре от руки вратаря. Йен и еще пару тройку парней высоко подняли руки и победно загалдели. — Йен! — наконец решил позвать своего друга Микки, и, когда широко улыбающийся мальчик обернулся, помахал ему рукой, дабы тот подошёл к нему. — Что ты делаешь? — зло нахмурился брюнет, когда тот последовал его указу. — Мне стало скучно, пока ты купался и я решил поиграть с ребятами во дворе, — с энтузиазмом пропыхтел рыжий. — Мы выиграли! — А тебе не кажется, что на улице слишком холодно для футбола? — Микки взял красного и потного рыжего за руку, потащив ко входу в здание. — Боже, Йен! Да ты весь мокрый! — Сейчас поднимемся и я переоденусь, — сказал Йен улыбаясь и закатил глаза, и они направились к лестнице. — Я и так все выходные с тобой на одном месте проторчал. Решил, что немного развеяться было бы весело, — он пожал плечами. Микки обернулся на него и через какое-то время молчания выдохнул: — Извини пожалуйста, что я так нагло отнимаю твое время. Но ты не можешь в такой собачий холод выходить во двор в одном лишь тонком свитере и бегать по всему газону как бешеный, — и продолжил подниматься, чуть прибавив скорости. — Да брось, Мик, — Йен, по ходу, понял, что нечаянно сболтнул не то. — Я не это имел в виду, — рыжий пошел за ним следом, но тот ничего не отвечал. — Ты не отнимаешь мое время, Мик, — они дошли до четвертого этажа, а Микки все еще молча перешагнул порог открытых дверей «общей», абсолютно игнорируя тяжело дышавшего позади рыжего. — Ну не ду-уйся… — проныл Йен. — А я и не дуюсь, — Микки сел на свою постель в конце помещения, скрестив ноги. — Тогда не веди себя так, будто дуешься, — а Йен, в свою очередь, быстро достал из-под своего спального места большой белый кулек и вытащил из него чуть грязную белую футболку. — Мне нравится с тобой проводить время, — через минуту опять подал голос он, сев рядом с брюнетом на уже его постели. — Так сильно, что могу даже пролежать на одном месте пару дней, постоянно разговаривая с тобой, — и тепло улыбнулся, вглядываясь в голубые глаза. — Проехали уже. Хорошо, — брюнет с серьёзным видом поднял брови и вдобавок пробубнил, — я все равно не дулся. — Значит, сказка перед сном не отменяется? — Йен задорно толкнул брюнета плечом, и тот, слегка улыбнувшись, качнулся в бок. — Я и не собирался ее отменять, — он скорчил выражение типа: «Ты спятил или да?» — У нас еще целых две книги на носу. Йен радостно заерзал на месте, широко улыбнувшись: — Тогда сейчас же и на…а…апчу-у!!! — и он сильно наклонился вперед, прикрывая рот и нос обеими ладонями. Микки высоко поднял брови и просто выдохнул: — Ну приехали.

***

— Тебе точно ничего не нужно? — спросила блондинка, подходя ближе к постели друга. — Не, — Йен легко покачал головой. — За мной тут хорошо приглядывают, — его голос был странным, так как нос у него был полностью заложен. — Сказали, что я уже должен буду выздороветь к пятнице. — Постойте, — нахмурилась Мэнди и подняла ручки вверх, жестом прося тишины. — То есть, Йен не будет нам читать перед сном еще целых четыре дня? — Я мо…а…апчу-у! — Йен громко простонал и откинулся назад, опираясь на стену. — Мэнди, Йену плохо, — сказала Карен. — Думаю, я и сама могу вам почитать. — Нет. Я хочу, чтобы нам читал Микки, — улыбнулся Йен и перевел свои красные от гриппа глаза на сидящего рядом с его кроватью мальчика. Брови того будто взлетели над головой, как в каком-то старом мультике: — Я? — Да, ты, — Йен кивнул головой и улыбнулся еще шире. — Прямо сейчас же и начнём, — оттолкнувшись от белой стенки, он потянулся к белой тумбочке возле него и взял потрепанную временем зеленую книжку с золотыми буковками на ней, после чего всунул ее в руки брюнета и укутался поудобней в своем белоснежном одеяле Голубые глаза с проблеском волнения забегали по лицам друзей: — Но я не умею читать так, как это делаешь ты или Карен. — Ну, тогда научишься, — рыжий пожал плечами. — Только сядь рядом со мной, — он похлопал рукой по свободному от подушки и одеяла местечка рядом с собой. — Ура! — Мэнди запрыгала и легла на спине у прикрытых одеялом ног мальчика. — Карен, давай ложись, — она воодушевленно посмотрела на до сих пор стоявшую напротив кушетки блондинку. — А может, после ланча? — осторожно спросила она. — До него всего пять минут то осталось. — Я попрошу Веронику принести каждому из нас по тарелке еды из столовой, — с улыбкой уверил ее Йен. — Она хорошая, согласится, так что давай, ложись Карен. Блондинка кивнула и легла рядышком с Мэнди. Потом Микки сел на место, которое Йен ему указал до этого и взял книжку в руки. — Вииии! — вдруг закричал рыжий. — Вииии!!! — Ну что? Что случилось? — в светлое помещение зашла чернокожая стройная женщина с дредами, спрятанными под белой шапочкой медсестры, и в таком же белом обтягивающем халате. Она встала напротив медицинской кровати пациента и выжидательно скрестила руки на груди. — Можешь нам, когда начнется ланч, из столовой чего-нибудь покушать принести? Йен сделал, возможно, самое милое и очаровательное выражение лица, которое женщина когда-либо видела, и она не смогла сказать ничего кроме: — Нет. — Ну Ви-и, — заныл мальчик. — Я не выздоровлю, если рядом не будет моих друзей, — он наиграно надул щеки. — Как мило, Йен. Аж пожалеть тебя захотелось и выполнить твою просьбу, — мило улыбнулась Вероника. — Правда? — у рыжего воодушевлённо загорелись глаза. — Нет, — в миг, улыбка упала с ее лица. — Я вам не официантка. Если хотят поесть, пусть спустятся сами. Потом еще успеете пообщаться. — Но это аж в другом корпусе… И в добавок, после ланча у них будут еще два урока, — принялся уговаривать ее Йен. — Это же займет целых два часа! — Ничего, Йен, — подал голос Микки, что до этого тихо наблюдал за спором. — Мы пойдем поедим, а после школы обязательно вернемся, — пообещал он, вставая с места. Йен горько выдохнул, спрятавшись под одеялом, ребята поднялись и ушли, напоследок помахав своему другу рукой.

***

Ланч был скучным. Мэнди и Карен обе молчали и каждый раз, когда Микки поднимал какую-нибудь тему, они коротко отвечали, тем самым заканчивая диалог. Эти девочки в последнее время какие-то слишком тихие, по мнению брюнета. Особенно Мэнди. Да, бывает она развеселится и счастливо попрыгает на месте, но все остальное время она с опущенной головой слушает разговоры своих друзей. Микки даже подозревает, что она и вовсе не слушает, а летает где-то в своих мыслях. Раньше эта маленькая пятиклашка постоянно о чём-то тараторила и радовалась всяким мелочным пустякам. Сейчас же она будто потухла. Может, это то, что люди называют взрослением? Он отсидел оставшиеся несколько уроков: английский и географию за одной партой с Карен. Это были самые тихие и унылые два часа, что были у него за последние полмесяца, несмотря на то, что его сегодня успели похвалить за отлично написанную контрольную по английскому. Когда прозвенел последний звонок, он быстро поднялся в «общую», оставил там свои книги и ринулся на первый этаж. Открыв большие бледно-розовые двери, что находились на противоположной от двери в столовую стене, он поднялся по светлой, зигзагообразной лестнице в конце коридора и добрался до третьего этажа. На третьем этаже, в корпусе малышей, находилась «мини больница». Ну, как больница: туда кладут детей, которые заболели гриппом, ветрянкой, отравились или еще что, дабы их товарищи и соседи по парте не подцепили вредных паразитов, и их не настигла та же участь. Недолго думая, Микки быстро зашагал в сторону белоснежных открытых двойных дверей, напротив лестниц и вошел в большое чистое помещение. Йен был на том же месте, на котором Микки его в последний раз и оставил. Только в этот раз он спал. Брюнет подошёл к укутавшемуся в толстое одеяло мальчику и уселся на стульчике рядом с его кроватью. Положив голову на белую ткань, брюнет закрыл глаза и принялся восстанавливать дыхание. После он повернул голову на лицо своего спящего друга. Микки так приятно видеть Йена. Да, они не виделись всего пару часов, но брюнет уже успел соскучиться по шуткам, теплым улыбкам и неисправимому, постоянному оптимизму рыжего. Рыжий успел стать ему родным всего за какие-то две недели. Это радовало Микки, но в то же время и непонятно почему пугало. После десяти минут с прихода брюнета, Йен наконец открыл заспанные глаза и расфокусировано оглянулся вокруг, будто не понимал, где находился. Когда он приподнялся на локтях и опустил заспанные глаза на брюнета, который все так же лежал, положив голову на свои ручки, и наблюдал за ним, Йен так радостно улыбнулся, что в помещении будто бы даже стало немного светлее. — Ты пришел! — только сказал он, присев, и протянул к Микки худенькие ручки. Тот, в свою очередь, немного помялся, но тоже улыбнулся и встав со стула, пустил рыжего заключить себя в крепкие объятия. Прежде чем отпустить его, Йен тихо уткнулся в его плечо и спросил, — Мик, где Мэнди и Карен? — Ну, Карен сказала, что ее и Мэнди вызвали к миссис Грумпис и то, что они придут позже, — ответил брюнет и сел обратно на стул. — Понятно, — кивнул Йен, натянуто улыбнувшись. — Эм… Нам сегодня миссис Тюттифлю за вчерашнюю контрольную оценки сказала… — Микки заметил резкую смену настроения Йена и решил приободрить его хорошими новостями. — У тебя пя… — Сколько у тебя? — перебил его рыжий, высоко подняв брови и выжидательно раскрыв глаза. — Пять, — улыбнулся брюнет. — Она сказала, что ей очень понравилось мое «видение» книги, — и сделал жест кавычек в воздухе. — Я так рад за тебя, Мик! — Йен переполз вниз по кушетке и сел, скрестив ноги, прямо напротив Микки. — Мы с тобой делаем большие успехи! — широко улыбнулся он. — Это надо от…атпчу-у! — он сильно наклонился вперед и чихнул прямо себе на одеяло. Через секунду-две он потянулся к тумбочке возле кровати, и достав голубую салфетку из пачки, высморкался. — Ты себя хотя бы </i>немного</i> лучше чувствуешь? — спросил брюнет. — Ну-у, раз ты пришёл, — игриво улыбнулся и пожал плечами Йен, вытирая красный нос. Микки закатил глаза и смущенно улыбнулся. Они еще минут пятнадцать обсуждали сегодняшний день. Потом Йен позвал Веронику и уговорил ее принести им немного шоколадного йогурта и чая, на что она согласилась только потому, что Йен проспал весь ланч. Дети перестали разговаривать, только когда женщина положила поднос с лакомствами и таблетками для Йена на белую тумбочку. — У тебя борода из шоколада, — посмеялся рыжий, когда брюнет положил свою пустую баночку из-под йогурта на тумбочку. Тот старательно стал вылизывать свои губы, а Йен все лыбился и наблюдал за ним: — А ты на Рудольфа с этим носом похож, — подшутил Микки. — Только на Рудольфа, у которого случился пожар на голове. И Йен разразился громким хохотом. Не потому, что шутка такая прям смешная, а просто потому, что для него сейчас все кажется жутко смешным. Вероника говорила, что те жаропонижающие таблетки могут сильно расслабить мальчика, и она не ошиблась: когда у Микки выпала ложка, он потянулся за ней и чуть не упал, за счёт своих коротких ножек, что не доставали до пола и были не способны обеспечить своему хозяину надежную опору, Йен смеялся целых десять минут, пока у уголков его глаз не накопились слезы, а легкие начали гореть от недостатка кислорода. Микки и сам не мог сдержать смеха, при виде этой картины. Они тупо ржали над всем, что видели. Смеялись даже над маленьким воробушком, который сел на подоконник открытого окна, находившегося в метре от кровати рыжего: мол, он на них как на последних дебилов смотрит. Так они и провели вместе первый час: ржав до коликов в животе. Ко второму Йен и Микки уже выдохлись. Брюнет встал и тоже, скрестив ноги, сел напротив Йена на его постели. Тот взял свое одеяло и построил небольшое гнездо вокруг себя. «Гнездышко микробов», — так Микки назвал мягкую конструкцию. — Апчу-у! — чихнул Йен и снова вытер нос голубенькой салфеткой, после чего мучительно простонал, — а-а, я умира-аю… — Не надо было в минус два бегать во дворе как ненормальный, — его друг строго поднял на него одну бровь. — Теперь ты тут застрянешь аж до пятницы. — Ты ведь будешь приходить? — улыбнулся Йен. — Нет, у меня есть более важные дела, чем ты и твоя вирусная задница, — улыбнувшись, саркастично закатил глаза брюнет. — Ага, а с Игги очень приятно общаться, да и вообще, он просто милашка, а не жирная свинья, — парировал Йен, и Микки рассмеялся. — Нет, я серьёзно. Будешь ведь ко мне приходить? — Что за глупости, Йен? Конечно буду — Микки нахмурился. — Ты не представляешь, как без тебя уныло было. — Ау-ув, как это мило, Мик, — решил поиздеваться Йен. — А что с Карен и Мэнди? Чем занимались? — Да я уже сам не знаю, что с ними происходит, — Микки снова поднял брови, пожав плечами. — Они со мной практически не разговаривали. — Странно, — сказал Йен. — Обычно же все хорошо между вами. Может, ты их как-то обидел? — Не обижал я их, — брюнет опустил глаза на свои носки. — Они какие-то странные в последнее время вообще, тебе не кажется? — Да нет, — Йен пожал плечами. — Но…ты как бы не расстраивайся из-за них, — и положил руку на худое плечо друга, напротив. — Это же девчонки — мало ли, что у них в голове творится, — он тепло ему улыбнулся. — При том, они даже не пришли навестить меня. Это непростительно! — под конец, возмущённо воскликнул он. Микки тихонько хмыкнул и повалился назад, ложась спиной на белоснежную простынь. Было еще совсем не поздно: полпятого, но веки Микки уже будто потяжелели и начали слипаться. Йен на четвереньках пополз вверх по кровати и лег рядом с Микки, укрывая живот и ноги того своим белым одеялом. Он лег так, чтобы голова брюнета была выше уровня его собственной, на сантиметров пятнадцать-двадцать, дабы не переселить часть своих микробов на него через дыхание и не заразить. — Кста-ати, ты обещал почитать мне, — вспомнил рыжий и, приподнявшись на локтях, достал, из тумбочки рядом, зеленую книжку. — Йен, у меня не получится, — устало сказал брюнет, все же забирая предмет из рук друга. — Все у тебя получится, — тот строго поднял на него брови. — Я хочу, чтобы ты мне почитал. Сейчас. Микки тяжело выдохнул и, поднимаясь, сел, облокотившись на светлую стенку позади. Он подождал, пока Йен устроится поудобнее, подмяв под голову подушку, и укутается в одеяло потеплее. Под конец, рыжий прижался к теплому боку своего «читателя на один вечер», и Микки, немного, конечно, поворчав, наконец открыл книгу: — «Маленький принц»… Брюнет читал довольно-таки медленно: постоянно запинался и неправильно ставил ударения, не делал пауз на запятых и нередко путался в строчках. В общем, по сравнению с Йеном, брюнет больше походил на новорожденного ребенка, которому всунули в руки читать «Онегина». Несмотря на это Йен внимательно слушал его, по-тихому наблюдая за лицом брюнета: брови того хмурились каждый раз, когда он не мог прочитать какое-то слово или опять путался в строчках; он часто покусывал нижнюю губу, после чего та становилась немного пухлее и краснее; его большие голубые глаза бегали по маленьким печатным буковкам, манипулируя и заставляляя зеленые глаза, снизу, неустанно смотреть на это. Микки читал уже седьмую, не то девятую минуту, пока не решил остановиться: — Слушай, может ты все-таки Карен попросишь? — закрыв книгу, спросил Микки. — Я ужасно читаю, говорил же. — И вовсе не ужасно, — возразил Йен. — Ну пожалуйста, Мик. Мне правда нравится тебя слушать. — Почему? Ты же сам понимаешь, что у меня не получается, — Микки грубо положил книгу на тумбочку, после чего скрестил руки на груди и обиженно пробормотал, — это бессмысленно. — Мне нравится слушать твой голос, — мягко проговорил Йен. — У тебя будет получаться все лучше и лучше с каждой секундой, Мик. Обещаю. Микки еще посидел минуту, смотря вниз на свои скрещенные руки, перед тем как решил перевести взгляд на Йена: — Тебе правда нравится меня слушать? — Больше всего на свете, — рыжий улыбнулся и ласково посмотрел в большие глаза Микки. Микки снова выдохнул и через недолгое время обдумываний снова взял книгу и продолжил читать.

***

Восемь вечера. Вероника уже три раза подходила к детям и говорила, чтобы те скоро уже закруглялись с посиделками, а Йен все повторял ей: «Ну еще пять минуточек, Ви». Однако, она сразу вылетала из его головы, когда Микки продолжал читать. Как рыжий и обещал, со временем, у Микки получалось, хоть и немного, но лучше: он больше не путался между строчками, а также выделял почти все запятые. Да, читал он еще медленно, но всему свое время, не так ли? Микки остановился читать, когда Йен ему наконец позволил это сделать. Ну не мог рыжий смотреть на своего бедного друга, который зевал уже практически через каждые две минуты: сердце не выдержало, и они отложили книгу на завтра. Бедный Микки, весь такой сонный и усталый, не нашел в себе сил даже чтобы подняться с кровати, так что он улегся прямо на подушке рыжего и мгновенно уснул. Йен, в свою очередь, прижался сзади к его спине и накрыл их обоих своим одеялом. Он все еще был болен и заснул минут через пять после брюнета. «Микки-лучший друг на свете», — было его последней мыслью перед тем как провалиться в царство Морфея. Они так и не вспомнили про Карен и Мэнди и их обещание вернуться.