Whatever you do, I'm with you

Автор настоятельно рекомендует прослушать выделенные в тексте песни, дабы создать ту самую атмосферу, что окружает главных героев.

november/thursday

К четвергу Йену уже было невтерпёж сбежать из этого адского ада: постоянные противные таблетки; Вероника, которая приходит аж каждые долбанные полчаса и переодевает его: видите ли, «она не виновата, что он потеет так, будто перед марафоном в десять миль залпом выпил целую бутылку воды». А что уж там говорить об этом противном Хóрхе! — смугленьком мальчике, которого поместили в лазарет вместе с Йеном и который <i>постоянно о чём-то разговаривает не то на португальском, не то на никтонепонимальском. Несмотря на степень ужаса ситуации, это все еще было не самым худшим. На самом деле самым ужасным было то, что в день он может видеть Микки лишь по пару часов, а иногда только один (если брюнету в школе много задавали на дом). Дело было в том, что брюнет не хотел повторять прошлой ошибки: когда Микки в первый день пришёл навестить своего рыжего друга, он нечаянно заснул с ним на одной кровати, а утром ему пришлось бежать на четвертый этаж другого корпуса и быстро сделать домашку, тем самым пропуская завтрак.</i> — Йен, может ты уже перестанешь дуться на нас с Карен? — мило нахмурилась мальчику маленькая брюнетка. А он все делал вид, что и вовсе не замечает стоящих уже десятую минуту перед ним девочек. — Нас правда вызвали к миссис Грумпис тогда, — продолжила она. — Когда мы оттуда вышли уже было поздно, и мы подумали, что ты уже спишь. Мэнди и Карен эти несколько дней извинялась перед Йеном за то, что нарушили данное ими обещание прийти навестить своего друга сразу после школы. Конечно же, рыжий не мог упустить такой интересной возможности, как поиздеваться над ними, а именно — делать вид, будто их не существует и они невидимые. Будут знать, как бросать своего друга. — Что нам сделать, чтобы ты перестал из себя обиженную женушку строить? — устало закатила глаза Карен. Наконец Йен всё-таки поднял на них глаза, после чего он перевел их на спящего в соседней кушетке Хорхе и снова на девочек: — Сможете меня отсюда вытащить? — прошептал он, чуть наклонившись в сторону подруг. — Из лазарета? — удивленно подняла брови Мэнди, на что рыжий быстро закивал головой. — Эм… Ты ведь понимаешь, что дверь вон там? — она вытянула свою худенькую руку, указывая в сторону двери слева от нее. — Да, но надо это сделать как-нибудь незаметно, — все еще шептал Йен. — Как в фильмах. — Ты так говоришь, только потому что все еще болен, Йен, — блондинка подошла к нему и села на белоснежную простынь. — Потерпи еще немного. — Так и знал, что струсите! — Йен обиженно надулся и, оперевшись на стенку позади, скрестил руки на груди. — Микки бы помог мне, — зло пробормотав, добавил он. — Думаю, он тоже понимает, что тебе лучше остаться здесь, Йен, — детским голосом сказала Мэнди. — Мы же тебе добра желаем. — Оставлять меня в этой тюрьме одного с этим Хорхе — чистое зло! — воскликнул рыжий, и мальчик по соседству резко проснулся и, что-то проговорив на своем никтонепанимальском, лег обратно спать. Йен устало выдохнул, успокаиваясь, а затем спросил. — А где он сам? Микки. — Он вспомнил, что не сделал географию и поднялся наверх в «общую», — пожала плечами Карен. — Наверное, вы вчера сильно засиделись. Вот и забыл, — и в этот момент прозвенел звонок. — Нас сегодня миссис Грумпис опять вызывает к себе, так что мы придем чуть позже, хорошо? — Зачем она вас постоянно вызывает к себе? — задал давно волнующий его вопрос, Йен. — Насчет уроков и все такое, знаешь, — махнула ручкой Карен. — Но вы же в разных кл… — хотел было уже возразить мальчик, но: — Ну, ладно, увидимся, — быстро бросила Карен и взяв брюнетку за ручку, выбежала из помещения. Растерянный Йен громко простонал и накрыл себя одеялом.

***

После школы Микки сразу же побежал к Йену. Он поднялся на третий этаж «корпуса малышей» и пошел в сторону лазарета. Переступив порог брюнет понял, что его опередили: какой-то высокий кудрявый парень лет пятнадцати, стоял над весело улыбающимся ему рыжим. Микки не решался подойти и помешать их беседе. Странно. Он думал, что он с Карен и Мэнди — единственные люди, кто навещают его. Микки оперся спиной о косяк двери и выжидательно скрестил на груди руки, наблюдая за ребятами. Йен так весело смеялся с этим «неизвестным», что стало до жути интересно, кто вообще этот парень. Может, это его какой-нибудь старый друг? Почему Йен ему ничего не рассказывал о «других его друзьях»? Ведь Микки и вправду думал, что он и девочки — его единственные друзья и большее рыжему и не нужно. — О, привет, Микки, — зеленые глаза заблестели, когда он заметил брюнета у двери. Он помахал ему рукой, дабы тот подошёл. — Знакомься. Это Лип, — он указал на лупоглазого русого мальчика. — Мы раньше были лучшими друзьями, но потом его взяли в семью, и общаться мы могли только когда тот приходил навещать нас. —Эй! Мы и сейчас лучшие друзья! — шутливо нахмурился кудрявый, а Микки, в сторонке, опустил голубые глаза на свои грязные кроссовки, будто там было что-то интересное. — И пришёл, как ты знаешь, к тебе. — Почему ты так долго с ней возился? — спросил Липа Йен. — Я не виноват, что за пределами интерната проблем и забот больше, — в свое оправдание сказал Лип. — Зато я все уже сделал, — он обернулся на все еще смотрящего вниз Микки, после чего перевел взгляд на рыжего. — Ну-у, я пойду? С пацанами еще надо поздороваться, — и помахав ему рукой, спиной вышел из помещения. Микки наконец оторвал свои большие голубые глаза от пола и посмотрел на светло улыбающемуся ему Йена. Тот, в свою очередь, традиционно протянул свои худые руки к брюнету и наконец, когда Микки подошел поближе, крепко обнял. — Как де… — начал было Йен, но его перебили: — Зачем он приходил? — «просто ради интереса» спросил брюнет, сев напротив друга на его постели. — Ну-у… — рыжий хотел уже было рассказать Микки об основной цели визита лупоглазого, но вдруг задорно поднял правую бровь и улыбнулся. — А меня не могут старые друзья навещать? Микки забегал глазами по белой простыне и пожал плечами: — Могут. Просто ты не рассказывал мне ни о каких «старых друзьях», — сделав в воздухе неуклюжий жест кавычек, брюнет посмотрел на лицо напротив. — И… Вы просто так весело смеялись, что… — Боже, Мик, да ты ревну-уешь! — на лице рыжего засветилась настолько широкая улыбка, что если смотреть на нее более пяти секунд, то челюсть начнёт сводить. А брюнет резко нахмурил брови и уже было открыл рот в протесте, но Йен продолжил издевательским голосом. — Ревну-уешь! Ревну-уешь! Ревну-уешь! — запел он, хлопая в ладоши. — Я. Никогда. Не. Ревную! — пытался остановить того Микки, взметнув вверх брови. — Ты как ребёнок, — сказал он. — Не-а, — тот замотал головой. — Это ты как ребёнок, раз уж ревнуешь меня к другим друзьям, — продолжил издеваться рыжий. Йен резко подался вперед, обхватив руками брюнета, схватил его и повалил рядом с собой, после чего он крепко-крепко обнял худое тельце всеми руками и ногами и, все еще широко улыбаясь, сказал: — Мик, ты — мой самый-самый лучший друг. Даже не смей думать, что я когда-либо смогу кем-нибудь тебя заменить, — с закрытыми глазами он прижал Микки еще сильнее. — Но, боже, это так мило! Ты меня ревнуешь! А Микки, видимо, позабывший все слова на свете, сдался и прижался к другу в ответ. Ладно, где-то в глубине его мозга, под самой толстой корочкой подсознания, он все же понимал, что ему было неприятно думать, что у Йена есть и другие друзья с которыми он также весело смеётся и радуется как и с ним. Это нормально для людей, хотеть быть для кого-то на первом месте, не так ли? Слова Йена согрели Микки так, как ни одно одеяло на свете не могло и он просто недвижно лежал в крепком замке из рук и ног и глупо улыбался в шею своего захватчика. Они молча так пролежали дольше, чем могло бы показаться, пока Йен вдруг не вспомнил: — А! — воскликнул он. — Так зачем Лип приходил… — он отпустил брюнета и перекатившись на другой бок, открыл тумбочку и достал оттуда что-то. Затем, он, спрятав это «что-то» за спиной, перевернулся обратно лицом к своему другу и прошептал. — Этот секрет никто не должен узнать, хорошо? Даже Мэнди и Карен. Микки неуверенно и медленно кивнул, подозрительно смотря в зелёные глаза перед собой. Йен вывел руку из-за спины и наконец показал Микки секретное чудо. — …маленький серый квадратик? — Эта штука играет музыку, — с блеском в глазах начал объяснять рыжий. — Она сломалась месяц назад, и я отдал ее Липу, так как он хорошо разбирается в таких вещах, — потом Йен опять перевернулся, достав какую-то серо-белую веревку, вернул зрительный контакт с голубыми глазами и сказал. — Без наушников она не будет работать, — он всунул в маленькое отверстие устройства начало шнура и протянул Микки, все это время недоуменно наблюдавшему за ним, один конец наушников. Когда рыжий понял, что Микки не знает, что делать с этой штуковиной, он самолично всунул ее ему в свободное ухо, после чего и сам надел другой конец. — Просто нельзя допустить, чтобы кто-либо о ней узнал. Тут, если кто-то узнает, что у тебя есть что-то, чего нет у других — сразу же отнимают или ломают, — объяснил Йен. — А почему Карен и Мэнди нельзя знать? — нахмурился Микки. — Потому что Мэнди очень болтливая и может случайно сболтнуть кому-то. А Карен может сболтнуть Мэнди, — мальчик пожал плечами и улыбнулся. — Тем более, хочу, чтобы этот секрет существовал только для нас двоих, — Йен не отрывался от яркого экрана маленького устройства и не заметил того, как брюнет, уставившийся в одну точку, расплылся в мягкой улыбке. Наконец синяя полоса на экране перестала спускаться и рыжий сказал. — Эта песня тебе понравится. Ритмичные удары заиграли в ушах. Они продолжались несколько секунд, и послышался красивый хрипловатый женский голос. Йен начал качать головой в такт мелодии, наблюдая за лицом смотрящего в ответ Микки. Потом голос в ушах начал петь, а Йен, напротив, начал двигать губами, точь-в-точь попадая в слова. Это так увлекло Микки, что он не заметил, как с восхищённой улыбкой следил за ним. Эти слова — мои Из всего сердца, Я люблю тебя, люблю тебя, люблю! И тут нечего добавить, Я люблю тебя, люблю тебя, люблю… Natasha Bedingfield — These Words </i></right> Йен делал такие выражения лица, что даже казалось, что это он поет Микки на самом деле: он точь-в-точь попадал в слова песни, хмурил брови, обхватывал щеки брюнета обеими ладонями, сжимая их так, что пухлые розовые губы того скручивались в трубочку, и он выглядел как смешная рыбка. Было так весело наблюдать за Йеном, и как он размахивал руками под ритм ударных. Микки и сам не заметил, как широко улыбался на действия своего друга. Когда музыка утихла, Йен, тяжело дыша, спросил: — Ну как? Правда классная? — и опять опустил глаза на яркий экран устройства, не дождавшись ответа. — О! Обожаю эту, — зеленые глаза заблестели и он нажал на кнопку. Заводная музыка. Йен обнял Микки и накинул его на себя, будто бы брюнет — какой-то теплый плед. Это не составило большого труда, так как мальчик был худеньким и легким. Не отпуская его из кольца рук, он начал качаться с ним туда-сюда, типа танцуя под песню. Микки конечно же, не мог остановиться смеяться.

Я помню… Я помню… Я помню, когда я сошёл с ума, В этом состоянии было нечто приятное. Даже твои эмоции отражались эхом В безграничном пространстве. Gnarls Barkley — Crazy

***

— Я ненавижу встречаться с этой женщиной, — тихо пробубнила Мэнди. — Она же чокнутая! — Мэндс, мисс Джексон не такая уж и плохая, — устало выдохнула блондинка. — Может, нам просто надо ее получше узнать? — Я не хочу ее узнавать, — с поникшей головой брюнетка шла следом за Карен. Теперь почти каждые два дня к ним будет приходить некая Шейла Джексон с целью пообщаться со своими будущими дочерьми. Она с ними очень ласковая и милая. Каждый раз приносит разные печеные изделия в форме сердечек и облачков. Карен от нее в восторге, а Мэнди она не нравится, так как по ее мнению эта старуха какая-то слишком озабоченная. — Она с нами как с невменяемыми разговаривает, — опять подала голос Мэнди. — Как будто если бы она не произносила слова так медленно и по слогам, мы бы ничего не поняли. — Ну, что поделать? — Карен пожала плечами. — Такой уж у нее метод общения с детьми. Вряд ли это навсегда. Мэнди опять опустила голову и направилась за Карен в сторону закрытых двойных дверей лазарета. Уже девять часов вечера, и с минуту на минуту должна заиграть приятная мелодия, а голос миссис Грумпис должен сообщить о скором часе сна. Они немного задержались в ее кабинете из-за мисс Джексон, которая решила сегодня рассказать девочкам, через какие веселые приключения они могли бы все вместе пройти: готовка печенья и самые разные путешествия. Они переступили порог помещения и направились к белой кровати своего рыжего друга. То, что они увидели было… странным? Они точно не могли описать эту картину: на постели Йена красовалось какое-то шевелящееся существо из кучи одеял и подушек. Это больше походило на огромное мягкое облако. — Эм… — неуверенно начала Карен. — Йен? Облако быстро зашевелилось и из-под светлых одеял показалась рыжая макушка. Йен был весь взъерошенный. Он щурил глаза, так как в помещении было довольно-таки темно — видимо, Ви не включила свет, когда в комнате только начали исчезать лучи уходящего за горизонт солнца. — Да? — просто спросил он. — Э-э… Ты в порядке? — поинтересовалась она, хмуря светлые брови. — В полном, — сказал он, будто это и так было очевидно. — Мы с Микки построили палатку и теперь рассказываем друг другу страшилки, — широко улыбнулся он. Карен все стоит столбом и, хмурясь, смотрит на рыжего не понимая, почему ей кажется, что тот себя странно ведёт. Потом ее голубые глаза упали на выглянувшую из-под белого одеяла черную макушку, такого же потрепанного Микки. — Что-то случилось? Вы какие-то растерянные, — брюнет скосил голову в бок и похлопал ресничками. — Да нет. Ничего, — просто ответила блондинка и пожала плечами. — - Впрочем, нам пора. Припозднились, простите, но зато мы пришли, — отчеканила она. Мэнди непонимающие уставилась на свою подругу, пока та резко не взяла ее за руку и быстро не увела из комнаты. — Что случилось, Карен? — пытаясь идти за блондинкой на одном уровне, ей приходилось быстро переставлять свои ножки. Она чуть не упала, несколько раз. — Карен, я не успева-аю! — проныла она, тяжело дыша. Но Карен ее не слушала, а просто смотрела вперед и тащила за собой брюнетку.

***

— Что-то с ними не так в последнее время, — подал голос через какое-то время Йен. — Говорил же, — ответил Микки, — надо как-нибудь узнать, почему их постоянно вызывают к миссис Грумпис. — Надо будет. Только не сегодня. Я слишком сильно устал, — выдохнул рыжий и упал на большую мягкую подушку, что час назад им любезно отдала Ви, дабы дети смогли построить достаточно большую и удобную крепость. «Маленького принца» Микки пообещал прочитать Йену завтра, а тот не смог возразить своему усталому и сонному другу. Они просто лежали и смотрели в чуть потрескавшийся потолок. Так протекли первые три минуты. Потом Микки развернулся спиной к Йену и, заняв удобное положение на объемной подушке, закрыл глаза. Конечно же, они оба слишком устали за сегодняшний день, чтобы еще о чём-либо разговаривать. Йен вытащил из кучи одеял самое мягкое и большое, натянув на себя с брюнетом. Потом рыжий обнял худое тельце Микки, обхватив одной рукой его бок, а ногу положив на его бедро, крепко прижимая того к себе. Он просто лежал и слушал размеренное тихое сопение Микки, пока из динамиков помещения не послышалась мелодия. — Эгх… — выдохнул мальчик. — Ну все, — из-за двери появилось стройное тело медсестры. — Время посещений закончило… — Он заснул, — перебил ее Йен. — Ты ведь не будешь так жестоко будить ребёнка? Детям полезен сон для крепкого имму… — Не учи меня, что полезно, а что — нет, — женщина закатила глаза. — Ты хочешь, чтобы Микки завтра по всему корпусу несся, опять? — Пусть вообще никуда не уходит, — рыжий натянул плед до самых ушей и пробубнил. — Я же умру от одиночества. — У тебя есть Хорхе, — Ви выдавила смешок, а Йен закатил глаза и тяжело выдохнул. — Завтра вечером я тебя уже отпускаю в твой корпус. Вы с Микки сможете гулять вместе сколько вашей душе будет угодно. — Хорхе уже труп давным давно, Вероника, — злобно прошипел Йен. — Если бы ты занималась его ветрянкой, из-за который он уже второй день подряд спит, вместо того, чтобы травмировать мое психическое здоровье, может его бы уже тут наконец не было! — женщина и не думала слушать его и начала стягивать с них одеяло. — Ну, Ви, пожа-алуйста. — Прости, Йен, — сказала Вероника и подошла к Микки. Йен сильнее обхватил спящего и быстро замотал головой. — Нет, нет, нет, нет! — протестующе затараторил он, а мальчик в его руках проснулся и расфокусировано забегал по лицу нависшей над ним Вероники. — Не отбирай его у меня! — закричал рыжий и попытался накрыть их обоих одеялом: мол, так она их не достанет. Вероника выхватила одеяло из рук мальчика и скинула его прочь с постели. — Йен, Микки уже пора идти к себе, — голос уже был весь пропитан строгостью и раздражением. Она взяла обе ладошки до сих пор не понимающего, какого вообще черта происходит Микки и потянула их на себя, дабы тот встал. А Йен, видимо, еще больше распалился и сильнее вжался всеми руками и ногами в худое тело брюнета: — Не отпущу! — как можно громче завопил рыжий. Они разрывали бедного мальчика на пополам и тому уже становилось больно: — Перестаньте! Меня! Тянуть! — завопил Микки и Вероника резко отпустила его руки, в последствии чего, он повалился назад и упал прямо на Йена. Тот, в свою очередь, не медля, опять обнял брюнета и накрыл их обоих уже другим одеялом, что он нашёл в большой куче, у их ног. — У-уф… — устало выдохнула медсестра и потерла лоб. — Как же с вами сложно. — Поэтому ты нас и любишь, — промурлыкал Йен из-под ткани. — Ладно. Пусть останется, — опять выдохнула женщина. — Но если на следующий день Микки будет кашлять — я вас обоих ночью подушкой придушу, — бросила она и направилась к выходу. — А мы любим тебя, Ви! — радостно издало одеяло, а женщина наконец покинула помещение. Счастливый Йен, напоследок крепко прижав Микки к себе, освободил его и перевернулся на другой бок, спиной к своему другу. Он запрокинул руку назад и найдя руку самого брюнета положил ее на себя, как бы прося обнять. Микки уже привык к таким просьбам. Как и привык к тому, что Йен, обожающий всякие нежности и для которого выплески эмоций обязательны, постоянно лезет обниматься с его друзьями. Он, бывает, обнимает Мэнди, которая потом вся светится и счастливо визжит. Он обнимает Карен, когда та пытается быть холодной, чем он ее и обезоруживает. Но чаще всего он обнимает Микки и для этого поводов ему, как кажется самому брюнету, искать не приходится. Рыжий всегда обнимает его перед сном или по утрам, когда Микки весь такой сонный и взъерошенный готов на все, лишь бы поспать лишних пару минут. Он обнимает его, когда очень радуется чему-то: победе в очередном состязании по бегу или большому количеству хороших отметок за учебный день. А Микки и не жалуется. Поэтому он выполняет просьбу Йена и прижимается к его спине, одной рукой обнимая его. Уставшие за долгий и насыщенный день дети засыпают уже совсем скоро. И обоим снятся приключения, что могут ждать их впереди.