Whatever you do, I'm with you

november/wednesday

Типичное ноябрьское утро. Йен не ожидал, что по освобождению из, им так называемой, «тюрьмы» природа решит поиздеваться над бедным ребенком и нашлет на город непрекращающиеся ливни. Уже с самой субботы льет как из ведра, а рыжий любитель увлекательных и опасных приключений был вынужден проторчать все эти дни в помещении. Нельзя сказать, что Микки не был этому рад. Как раз таки наоборот: он хотел, чтобы после четырёхдневного заточения Йена в лазарете, после его глупой шалости, тот получил небольшой пинок под зад. К тому же, Йен таки смог убедить своего друга почитать ему «Маленького принца», а к концу истории Микки очень даже это понравилось, да и читать у него получалось значительно лучше. Они все выходные пролежали на постели рыжего за книжкой, а перед сном прятались под одеялом и слушали песни на маленькой квадратном устройстве. Йену было очень приятно видеть такие радостные голубые глаза Микки, когда он показывал тому все новые и новые, обожаемые им, песни. Рыжий даже составил в голове целый список особенно понравившихся его другу песен. Что насчет Мэнди и Карен: они приходили все реже и реже. Особенно Карен. Она стала довольно холодной по отношению к своим друзьям, будто и вовсе они ей и не друзья, а всего лишь старые знакомые. Это сильно беспокоило мальчиков, а когда они пытались разузнать причину такого поведения подруги у Мэнди, та просто опускала голову и пожимала плечами.

***

Микки проснулся от ощущения резко нахлынувшего тепла у себя за спиной. Мальчик медленно потер глаза и лениво зевнул, растопыривая все конечности в разные стороны. В том, чтобы обернуться и посмотреть на источник тепла, надобности не было: а кто еще это мог быть? — Доброе утро, — послышался сзади знакомый мягкий голос. — Нам отменили первый урок, так как миссис Изумруд заболела, а на замену никого не нашли, — сказал он. Микки только после этого оглянулся и понял, что кроме некоторых еще спящих на своих спальных местах и парней, которые тихо общались между собой в самом дальнем от них углу, в помещении никого не было. — То есть, математики не будет? — сонно спросил он и развернулся лицом к своему другу, после чего тот покачал головой. — Стой, а завтрак? — нахмурился Микки. — Столовая еще открыта. Но навряд ли тебе понравится холодная каша, — рыжий скорчил смешную гримасу и Микки тихо хихикнул. — До следующего урока еще полчаса. Пойдем просто выпьем чаю? — Йен встал, когда получил от Микки утвердительный кивок. Брюнет, хоть и с трудом, оторвался от своей теплой постели, и достал из-под кровати маленький чемоданчик, после чего он вытащил оттуда пару черных финок и большой грязно-белый свитер. Переодевшись, он вытащил свою зеленую зубную щетку и направился в туалет, оставляя своего рыжего друга ждать.

***

— Она еще не пришла? — спросил Йен, подошедший с двумя чашками горячего напитка. — Возможно Карен и Мэнди решили еще немного поспать? — предложил версию Микки. — Ну, раз освободились целых сорок пять минут — грех не поспать. — А может им просто не хочется с нами больше дружить, — зло пробурчал Йен. — Может, мы им надоели. — Ой, не говори глупости, — брюнет закатил глаза и, приняв большую белую чашку из рук своего друга, сделал маленький глоток. — Я слышал, что девочки взрослеют быстрее, чем мальчики, — тихо сказал рыжий, присаживаясь рядом. — Может, мы для Карен уже слишком «дети». — Если честно… — брюнет уже было сделал серьёзное лицо, чтобы что-то сказать, но его прервал оглушительный удар руки о деревянный стол, за которым сидели дети и они резко одновременно выпрямились от испуга. — Приветики, — противно улыбнулся здоровый парень, нависая над мальчиками. — Оу, вы чего такие кислые? Ваши подружки-няньки вас бросили? — наигранно расстроился Игги. — Чего тебе от нас надо, Марловиц? — плюнул Йен. Задира нахмурился: — Мне нельзя пообщаться со своими старыми приятелями?.. — Мы не приятели, — отрезал его Микки. — Да, и никогда ими не были, — поддержал друга рыжий и серьёзно поднял правую бровь. — И я все никак не пойму почему! — неожиданно весело воскликнул Игги и быстро развел свои ручища по обе стороны от себя, после чего вытянул их вперед, указывая на вылупившихся на него мальчиков. — Вы же классные ребята! Ошарашенные Микки с Йеном одновременно посмотрели друг на друга, после чего подняли недоумевающий взгляд на все еще нависающим над ними здоровяка. — Ты, часом, головой не ударялся? — спросил Йен, а доброжелательная улыбка резко упала с лица Игги. — Мы никогда в жизни не будем общаться с такой противной свиньей, как ты, — зло сказал он и, взяв Микки за руку, поднялся со своего места и направился к выходу из столовой, оставляя задиру позади сжимать за спиной кулаки и покусывать от злости губы.

***

Дети успели дойти лишь до второго этажа здания, когда Микки подал голос: — Может, не стоило было так резко на него набрасываться? — осторожно спросил он, отпуская руку до сих пор красного от злости, Йена. — Почему это? — нахмурился тот. — Игги заслуживает такого же обращения, с каким он относится и к другим, не так ли? — Ну, он же ничего такого нам не говорил, — брюнет опустил глаза. — Может, он исправится хотел? — Марловиц не исправим, — холодно ответил Йен. — Нельзя починить то, что уже из внутри заржавело, Микки. — Ладно, — мальчик тяжело выдохнул. — Но ты все равно неправильно поступил, — Микки поднял глаза на друга и скрестил руки на груди. — Теперь он будет постоянно нас задирать. — Я ему этого не позволю, хорошо? — рыжие брови поднялись значительно высоко, показывая своему собеседнику всю серьёзность его слов. А собеседник всего лишь устало выдохнул: — И как ты собираешься это сделать, позволь узнать? — он потер лоб. — Что ты имеешь в виду? — брови Йена быстро упали, а Микки чуть помялся перед тем, чтобы ответить: — Ну-у… — неуверенно начал он. — Игги намного больше тебя и… — он пожал плечами. — Даже если ты и сможешь ответить ему словами, ему не будет сложно уда… — Постой, — перебил рыжий, взметнув свою руку перед лицом того. — Ты хочешь сказать, что я слабак? — Что? Нет, нет, нет… — взволнованно затараторил мальчик, осознав то, что ляпнул он что-то не то и не так. — Я тебя вовсе не считаю слабаком… — замотал он головой. — Но ты же сам видишь, какой Игги громила. Йен хотел было что-то уже ответить, но громкая и неожиданная трель звонка раздалась прямо над его головой. Звонок. Мальчик бросил последний холодный взгляд на виновато пялящегося на него Микки и, развернувшись, продолжил подниматься по лестнице. Микки последовал его примеру и поплелся за ним.

***

Последующие три урока Йен с ним не разговаривал и не смотрел на него. Ладно, поглядывал бывало, незаметно для Микки, но ни слова не вымолвил. Как, в прочем, и с объявившийся на уроке географии Карен позади. Микки был рад тому, что Йен хотя бы еще позволяет ему сидеть с ним за одной партой. На ланч троица спустилась молча. — Привет! — радостная Мэнди подбежала к друзьям, когда те перешли порог столовой. Йен проигнорировал ее и прошел мимо. — Ой. А что это с ним? — напугано, шепотом спросила она у друзей. — Если бы вы с Карен пришли сегодня утром с нами позавтракать, он бы себя так не вел, — обиженно пробормотал Микки и направился за Йеном к линии раздачи. — Эй! — возмутилась Карен. — Он с тобой тоже не разговаривает. Спорю, ты тоже что-то вытворил. — Это уже не важно, — звонким голосом сказала Мэнди и взяла у самого начала линии, к которой они все вместе подошли, большой красный пластиковый поднос, тарелку и вилку. — Мы перед ним извинимся. Да, Карен? — Да, — кивнула девочка. — И я извинюсь, — устало выдохнул Микки и встал в очередь.

***

— Эм, а где Йен? — спросила маленькая брюнетка у друзей, которые уже сидели за столом и вовсю поедали свои макароны с сыром. Микки и Карен одновременно подняли на нее глаза и пожали плечами, после чего начали бегать глазами по всему помещению, в надежде отыскать знакомую рыжую макушку. — Он чай наливает себе, — облегченно выдохнула Карен и указала на стоящего у маленького столика с разноцветными пакетиками Йена кивком головы. Мэнди заняла место рядом с Микки и наконец принялась за свою еду. Микки же продолжил наблюдать за своим рыжим другом: Йен перестал мешать сахар в чае ложкой и аккуратно поставил свою белую чашку с горячим напитком на красный поднос, после чего он осторожно развернулся на пятках и… — Ты совсем слепой?! — закричал Игги Марловиц. — Черт!!! — О боже, прости… — выдохнул Йен и огорошено начал бегать глазами по мокрой водолазке мальчика. — Прости, я правда не хотел. — Нафиг мне твои тупые извинения, даун?! — выпалил бугай и сильно толкнул рыжего. Тот отлетел назад, больно ударившись боком о край стола и опрокинув на себя поднос с едой. В итоге Йен валялся на деревянном полу весь испачканный макаронами, а Микки вскочил и побежал другу на помощь, предварительно скомандовав Мэнди позвать старосту корпуса — миссис Грумпис. — Я же не специально на тебя чай разлил, глупый ты кусок дерьма! — выплюнул в лицо задиры Йен. — Йен! Йен, ты в порядке? — затараторил подбежавший брюнет, хватая рыжего за бока, тем самым пытаясь помочь ему встать. Но рыжий не позволил. — Я и сам могу, — рыжий грубо убрал руки мальчика и слегка пошатываясь встал на ноги, после чего опять был откинут назад. — Ты тупой?! — Поосторожней со словами! — оскалился Игги, от злости который уже был весь красным. — Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя проучил, малявка. — Я. Не. Малявка, — холодно сказал задире Йен, снова встав на ноги. — И не слабак, — добавил он, в упор смотря тому в лицо, а Микки в стороне опустил голову, понимая, что эти слова были адресованы по большей части к нему, нежели к Игги. — О, правда? Хм, ну давай докажи, — противно ухмыльнулся толстяк. — Слабо со мной сегодня после школы подраться? — в угрозе поднял он брови. Йен не ожидал такого поворота и немного помешкался, после чего оторвал холодные глаза от бугая и оглянулся вокруг. Кажется, что все дети корпуса собрались вокруг них поглазеть на представление. Он перевел взгляд на Микки, который до сих пор стоял недалеко от него и обеспокоено смотрел на своего друга в ответ. Микки медленно покачал ему головой, чтобы тот не поддавался затеям Игги. По всей спине Йена пробежала небольшая холодная дрожь, а сердце его будто больно сжалось. Он, конечно, не подал виду, повернулся обратно к громиле и твердо сказал: — Ладно. Сегодня. Игги гнусно улыбнулся: — Будет весело… Его перебил злой и раздраженный голос миссис Грумпис с другого конца столовой: — Так! Что тут происходит?! — пробившись сквозь толпу детей, она встала между Йеном и Игги. — Ничего, — устало выдохнул Йен. — Да. Ничего, — мило улыбнулся учительнице Игги. — Тогда живо расходитесь! — приказала женщина. — Звонок на урок через пять минут, — и хотела было уже что-то добавить, но, — и что вы тут собрались? А ну быстро на свои места! — после чего дети быстро начали расходиться, исполняя ее указ. Игги пошел к своим товарищам — таким же бугаям как и он, а Йен остался на месте. — Пойдем наверх, переоденешься, — Микки подошёл к Йену и протянул ему руку, чтобы помочь встать и увести его прочь из столовой, но тот не принял его помощи, самостоятельно встав на ноги, и пошёл вперед к выходу. Микки тяжело выдохнул и поплелся за ним.

***

— И что ты собираешься делать? — тихим голосом спросил Микки у вышедшего из санузла друга. — Не хочу на рисование идти, — просто сказал тот, натягивая на себя чистую футболку. — Если спросят — скажи, что я ещё болею. Брюнет нахмурился: — Нет, — сказал он это так, будто вопрос Йена — самая абсурдная вещь на свете. — Тебе же нравится урок рисования. Рыжий с громким стоном-выдохом упал спиной на свою постель. После пяти минут молчания, он таки решился посмотреть в глаза сидящего на самом краю матраса Микки и тихо прошептал: — Ну пожалуйста, Мик.

***

— Сегодня у нас такое интересное задание! — воодушевленно улыбнулась высокая молодая женщина в небесно голубом длинном платье. — Итак. Я попрошу вас нарисовать ваши эмоции, — дети все как один нахмурились. — Нарисуйте то, что вы чувствуете. Это может быть радостный цветок, печальный котёнок, влюбленность или же ненависть. Это может быть даже урчанием в животе, — она мило хихикнула. — Поняли? — некоторые дети неуверенно кивнули, другие все так же недвижно сидели. Но женщине и этого хватило, чтобы энергично воскликнуть:  — Тогда приступаем! Микки сидел за самым дальним и крайним мольбертом и смотрел на большой белый лист бумаги напротив себя. Дети ходили туда-сюда с красками и кисточками в руках, улыбаясь и попутно общаясь со своими товарищами, а Микки все сидел, уставившись в пустую белизну бумаги. В его голове будто шла война: «Что это вообще должно значить «Нарисовать то, что чувствуешь»? Глупость. Как человек вообще может точно понять, что он чувствует, не то, что нарисовать это? Даже Карен, что-то успела придумать и уже рисует что-то… печенья? Как это вообще понять? У-уф…» — Привет, Микки, — сзади появилась миссис Файнишай. Она с такой осторожностью и лаской положила свою руку на худую спинку Микки, что по телу мальчика прошлась армия мурашек и он вздрогнул. — Не хотела тебя напугать, прости, ахах, — добродушно улыбнулась она ему. — А где Йе… — Болеет, — чуть громче, чем, возможно, стоило было отрезал ее он. — Он болеет, — уже поспокойней повторил он. — Оу. Ну тогда понятно почему ты грустишь, — она так внимательно смотрела в глаза Микки, будто отыскала там что-то очень интересное. — Ты ведь грустишь, не так ли? — мальчик не знал, что и как ответить, так что он просто пожал плечами и опустил взгляд на деревянный пол. — Это не плохо, Мик. Грустить иногда очень даже полезно для наших мыслей. Они раскладываются по полочкам, и потом все становится намного яснее и в душе спокойнее, да и мы становимся чуть счастливее, — мило улыбнулась она. — Почему тебе грустно, Микки? Мальчик перевел глаза с пола на свои руки и неуверенно начал: — Я обидел своего друга. Сказал, что он не смог бы ответить задирам, если бы те стали на нас наезжать, так как они больше него, так он теперь думает, что я его слабаком считаю… — тихо объяснил он. — И я боюсь, что это может закончится тем, что он подерется с кем-то. Миссис Файнишай, похоже впервые за весь разговор, оторвала взгляд от голубых радужек Микки и посмотрела на его ладошки, после чего села на корточки и взяла холодные ручки мальчика в свои, теплые и мягкие: — Знаешь, Микки, то, что он обиделся, значит, что ему не все равно на то, что ты о нем думаешь. Все, что тебе надо сделать — это извиниться перед ним и сказать, что ты его вовсе не считаешь слабаком, — она снова посмотрела в большие глаза напротив. — Ты ведь не считаешь его слабаком? — Нет, конечно, — уверил ее Микки, хмурясь абсурдности вопроса и тоже наконец решился заглянуть в глаза женщины, которые так и излучались добротой и заботой. — Йен — самый храбрый человек, которого я знаю. — Между храбрым и сильным человеком, Микки, существует очень тонкая грань, — она начала проводить своей рукой по ладошке ребенка круговые движения, согревая ее. — Храбрый человек, это тот кто может закрыть глаза на свои страхи и идти вперёд. А сильный — это тот, кто не боится бороться с ними, понимаешь? — Думаю, что да, — кивнул брюнет. — Йен всегда отвечает тем, кто пытается нас как-либо задеть, даже если он их боится. Миссис Файнишай широко улыбнулась: — А еще я заметила, что он всегда пытается как-нибудь выразить свои эмоции и чувства, — ее брови высоко поднялись. — Не каждый может показывать свою любовь и заботу к другому человеку так, как это делает Йен. Я всегда обращаю внимание на то, какой он счастливый, когда общается с тобой и Карен на уроке, — Микки натянуто улыбнулся и посмотрел на все еще белый лист бумаги. — Может, нарисуешь Йену что-нибудь? Могу поспорить, он будет счастлив. Микки какое-то время неотрывно смотрел на лист бумаги, после чего большие глаза вдруг загорелись и он улыбнулся: — Придумал! — он вскочил и ринулся к шкафчику с красками. Миссис Файнишай довольно кивнула и пошла дальше по классу.

***

После урока рисования счастливый и довольный своим подарком для друга, что аккуратно сложено лежал у него в кармане брюк, Микки направился искать его по всему кампусу. Решив, что тот уже сидел за их партой на уроке технологии, он пошел туда и сильно огорчился, когда не увидел знакомой рыжей макушки в классе. — Йен не пришёл? — спросил у Карен брюнет, сев рядом с ней за партой у самого дальнего от доски окна. Девочка тяжело выдохнула и покачала головой: — Давай уйдем с урока? — спросила она и пожала плечами. — Все равно это просто технология. Сможем Йена поискать. Микки никогда не любил прогуливать и считал это чем-то очень неправильным, но в тот момент волнение за благосостояние своего лучшего друга взяла над ним вверх и он, без всяких раздумий, утвердительно кивнул блондинке, после чего они быстро собрали все свои школьные принадлежности и ринулись прочь из класса пока не прозвенел звонок. Технологию проводили на том же этаже, что и рисование в кампусе малышей, поэтому им пришлось преодолеть четыре этажа до телесно-розовых двойных дверей, чтобы покинуть его. В столовой было очень пусто. Ни единой души. Детям это не показалось чем-то сверхъестественным, поэтому они поплелись дальше по помещению. Выйдя из столовой, Микки уже было направился к широким лестницам ведущим наверх, но звонкий голос Карен его остановил: — Постой, — она посмотрела на него так, будто увидела приведение. — Ты это слышишь? — тихим шепотом спросила она. Микки нахмурился и попробовал получше прислушаться, вроде бы, к гробовой тишине: — Я ничего не слышу, — озадачился мальчик. — Это с той стороны двери, которая ведет на задний двор, — объяснила Карен, в глазах которой можно было уже с лёгкостью увидеть проблески негодования и волнения. Она подошла к большим двойным дверям и прислонилась одним ухом к дереву, что через пару секунд, сделал и Микки. «Бей! Бей! Бей!» кричали мальчишечьи голоса. Микки и Карен с паникой выпучили глаза и быстро открыли дверь. Холодный поток сильного ветра ощутимо ударил в лицо детей. Было не так уж и поздно, но на улице уже было довольно-таки темно из-за темных густых туч. Микки чуть прищурился, нахмурившись, и ринулся к столпившийся на асфальтной части детской площадки, справа, куче парней разных возрастов. Были даже семилетки. «Какого черта?», — пронеслось в голове Микки. Их было так много, что брюнет даже не мог пробиться сквозь крепкое кольцо тел и ему приходилось прыгать, дабы увидеть, что происходит. — Йен! — крикнул он, заметив знакомую рыжую макушку в эпицентре происходящего. Йен находился в метре-полтора от большого и потного Игги. Они оба тяжело дышали. Игги что-то зло говорил рыжему, но из-за выкриков ребят Микки ничего не услышал. Брюнет все звал и звал, но друг так и не посмотрел в его сторону. Похоже, что все, что он сейчас видит и слышит это задиру перед ним и его слова. Потом, сделав кислую мину, Игги смачно плюнул на асфальт, прямо перед Йеном. Рыжий в секунды покраснел так, что вот еще немного и из его ушей выйдет пар. — НЕ ПОЗВОЛЮ! — закричал он и ринулся на здоровяка. Тот, не мешкая, сильно толкнул Йена и тот отлетел в противоположную сторону, падая в руки каких-то высоких парней, которые сразу же подняли мальчика и толкнули обратно в сторону Марловица. Йен поддался инерции и не смог остановиться. Когда рыжий был уже почти в полуметре от Игги, тот оттянул руку с крепко сжатым кулаком назад и размахнувшись ударил прямо рыжему в глаз. — Йен! — Микки панически начал расталкивать рослых парней и, все же сумев пробиться сквозь кольцо, подбежал к скрюченному на холодном асфальте Йену. Тот не двигался, сильно прижимая обе свои ладони к своим правому глазу. — Йен… — испуганно позвал его Микки, но тот не реагировал, а просто сильно зажмурил глаза, пытаясь отвернуть голову от брюнета. — Йен, покажи мне свой глаз, — все так же, без ответа. — Да, покажи ему свой глазик, Йени. Может если он его поцелует, все пройдёт? — засмеялся задира. Микки решил проигнорировать комментарий, да и вообще существование Игги в целом. Дети вокруг молчали. Звуки создавались лишь противным смехом Марловица. Через минуту все стихло. Игги еще минуту довольно смотрел на скрюченное тело Йена, после чего удалился с детской площадки. Парни вокруг тоже начали расходиться, а Микки плевать на все и на всех хотел. Он просто сидел на холодном асфальте рядом с Йеном, пока тот наконец не пошевелился. — Ты меня так напугал, — выдохнул Микки. — Как твой глаз? Сильно болит? Может, тебя к Ви отнести?.. — Переживу, — холодно отрезал его Йен, пошатываясь вставая на ноги. Глаза его сильно покраснели и слезились, а кожа вокруг правого вообще раздулась и стала какой-то мешковатой. У Микки что-то внутри сильно сжалось от волнения и обиды, ведь ему не все равно на своего друга. Он тоже поднялся с асфальта и хотел было попытаться что-то сказать рыжему, но тот уже быстрым шагом отдалялся от него в сторону входа в здание.

***

До конца вечера Йен пролежал в своей постели ни с кем не разговаривая. Он даже на ужин не спустился, хоть там и подавали его любимый соус с мясом и картошкой. В прочем, Микки и Карен тоже почти ничего не ели, а тупо смотрели пустыми глазами в свои тарелки. Мэнди, сидевшая напротив них, не понимала причину такого поведения своих друзей, но решила, что спрашивать не стоит. После ужина дети разошлись по своим корпусам даже не попрощавшись. Они сильно устали за этот день, хоть у них сегодня и было мало уроков в школе и домашнего задания на завтра тоже не завались. Микки вошел в «общую» и не удивился, увидев свернувшийся в комочек Йена укутанного в свое одеяло. Брюнет осторожно подошел к комочку и лег рядом. — Йен, — тихим шепотом позвал его мальчик, хорошо понимая, что тот не спит. — Йен, прости меня, — он положил голову на подушку лицом к рыжим и все еще влажным от пота волосам на голове мальчика и тихо продолжил. — Я тебя вовсе не считаю слабаком, Йен. Наоборот. Ты — самый сильный и храбрый человек которого я знаю, — признался он. Микки опустил руку к своим потрепанным черным финкам и нащупал в своем кармане лист бумаги с рисунком, что он хотел подарить своему Йену в качестве бонуса к извинению. — Я тебе нар… — Уходи, — перебил его Йен, не поворачиваясь и не шевелясь. — Но… — Я сказал — уходи. По всему телу пробежался неприятный холодок, а внутри будто сердце остановилось, и все, что Микки мог выдавить так это:  — Ладно, — дрожащим голосом произнёс он, после чего начал медленно приподниматься. Вдруг заиграла мелодия, а ребята по двое-трое начали входить в «общую». Пора спать. Микки, неуверенно улыбнувшись, опять посмотрел на макушку Йена и спросил: — И ты меня даже перед сном не обнимешь, как обычно? Йен отвернул голову и вжался в подушку еще глубже и сильнее, не давая никакого ответа. Микки кивнул для самого себя и встал. Взяв из своего чемоданчика зубную щётку и пижаму, коей являлись потрепанные серые брючки и широкая светлая футболка, он пошел в сторону двери в туалет, слева от входа в само помещение. Вернувшись через десять минут в полное детьми помещение, он дошел до самого его конца и лег в свою постель, укутавшись поглубже в мягком одеяле и повернувшись лицом к стене. Не хочется вспоминать сегодняшний день. Сразу холодно становится. Да так, что ни одно одеяло не согреет. Прошел невесть который час, а Микки все не мог заснуть. Так непривычно, когда Йен злится на тебя. Трудно поверить, что такой радостный и постоянно веселый комочек оптимизма может на кого-то злиться. Особенно на Микки… А тот уже привык к объятиям и вечным улыбкам. К заботе и вниманию, что Йен уделял ему. Сердце сжималось и будто не хотело биться дальше, когда его обладатель вспоминал те холодные и злые зеленые глаза. Микки перестал думать о чем-либо только когда матрас его кровати слегка прогнулся, а позади почувствовалось какое-то тепло. Чья-то рука мягко и осторожно обняла бок Микки, и по телу мальчика пробежалась приятная и согревающая волна мурашек. Микки подполз поближе к источнику этих волн и прижался к нему сильнее. Тот, недолго думая, ответил на безмолвную просьбу и обнял хрупкое худое тельце чуть покрепче. И никаких сомнений в личности ночного гостя не было.