Whatever you do, I'm with you

Lianne La Havas — Green and Gold       23:42

december/friday

Со дня драки прошел почти месяц. Йен никак не собирался обсуждать произошедшее, да и Микки не горел желанием затронуть эту тему. В тот день Карен, хоть и обыскала все кабинеты кампуса, так и не нашла миссис Грумпис, так что фингал под правым глазом рыжего дети решили объяснить учителям обычной глупой «случайностью»: мол, споткнулся, когда бегал, да упал. Йен, конечно же, больше не обижался на Микки или подруг. Наоборот, он не отступал от них ни на шаг, постоянно о чём-то рассказывая и весело шутя. Единственным отличием в поведении было лишь его новое стремление оправдать себя перед друзьями и доказать, что он на самом деле не слабак и может постоять за себя. Проявлялось оно, когда Йен иногда сбегал с уроков, приглашая и своего голубоглазого друга с собой, хоть тот обычно и отказывался. Или, когда он язвил старшеклассникам, когда те, бывает, не посчитают лишним подшутить над «малявками». Или, когда Йен придумывал всякие игры в приключения, которые обычно заканчивались небольшими ссадинами, а иногда и походами в гости к Веронике. Но Микки не мог не признать того, что эти приключения в действительности были очень веселыми и увлекательными. Обычно они начинались так же неожиданно, как и появление идей в рыжей головушке. И этот случай не исключение… — Мик, проснись, — настойчиво шептал голос, а его обладатель, обхватив своими ладонями костлявые плечи спящего мальчика, шатал его туда-сюда, дабы разбудить. — Да просыпайся же ты! — чуть громче прошипел он, и полусонный мальчик наконец приподнялся на локтях. — Чего тебе? — так же шепотом спросил он у нависшего над ним рыжего, потирая тыльной стороной ладони свои слипающиеся глаза. — Мы отправляемся в путешествие! — даже сквозь полумрак помещения было хорошо видно счастливое и взволнованное свечение Йена. — Давай, вставай. Переодеваться не надо, — сказал он, слезая с Микки. — Йен, который час? — усталым и хриплым голосом задал Микки следующий вопрос, щурясь и пытаясь разглядеть в темноте помещения стрелки больших круглых часов, что висели под потолком прямо посередине «общей», где обычно должна висеть люстра. — Не знаю, — Йен пожал плечами. — Где-то час ночи, наверное, — после чего схватил Микки за бока и самостоятельно начал поднимать его с постели. — Иде-ем! Микки ничего другого не оставалось, как тяжело выдохнуть, встать, и позволить Йену взять свою руку и потащить навстречу приключениям.

***

— Ходи на цыпочках, чтобы никто не услышал, — тихо сказал Йен, ступая на деревянный пол первого этажа. — А вдруг нас поймают? — Микки все еще не понимал, что они тут забыли. — И куда мы вообще идем? — Если я тебе все расскажу — приключение не будет таким интересным, Мик, — рыжий потащил его в сторону столовой. Они медленно приоткрыли двойные двери столовой и, убедившись, что горизонт чист, проскочили внутрь. Йен решительно зашагал в сторону линии раздачи и потянул Микки за собой. — Ты проголодался? — еле-еле успевая за своим другом, спросил брюнет, хорошо понимая абсурдность своего вопроса. — Сможешь сам перелезть? — а тот и вовсе не замечал волнения и тревоги в голосе Микки и не поворачиваясь к нему, спросил уже интересующий его вопрос и указал на противоположную от них сторону гладко отшлифованного железного стола линии раздачи. — Или помочь? Черные брови мальчика в секунды взметнулись вверх, а выпученные голубые глаза настороженно наблюдали за рыжим, уже залезающим на холодный и свободный от лишних предметов стол. Как казалось Микки, смысла спрашивать, не свихнулся ли его друг ненароком, не было. Сумасшедший не признается в своем сумасшествии, не так ли? Так что все, что оставалось Микки — это просто горько и устало выдохнуть и взобраться на стол следом за Йеном. Ему пришлось несколько раз подпрыгнуть на месте, дабы запрокинуть ножку на его поверхность, так как боженька, видимо, не потрудился добавить им чуть больше длины. Йену же было весело за этим наблюдать, ведь у него-то ноги нормальной длины, а Микки так мило выглядит когда не может сделать чего-то так же хорошо, как это делает он сам, что не умиляться и глупо улыбаться тут, ну никак не получалось. Когда мальчик наконец, с горем пополам, слез с проклятого стола и тяжело дыша подошел к рыжему, тот в шутку похлопал его по плечу: мол, «ты сделал это, Мерлин», и потащил его в глубь темного пространства впереди. Нащупав выключатель, они таки смогли включить тусклую маленькую лампочку, одиноко висевшую под потолком посередине помещения и, хоть как-то осветив его, оглядеться вокруг: кухня. Грязная кухня. Небольшое помещение, на глаз, скажем, три на три квадратных метра. Каждая стенка оккупирована всевозможными полками и бытовыми приспособлениями, вроде грязно-белого цвета посудомойки, старой газовой плиты, мини-холодильников под столами и все в таком духе. Мальчики встали посередине и чуть придвинулись ближе друг к другу, так как от одного лишь вида этого мрачного, будто срисованного прямо из какого-нибудь старого американского ужастика, места, по телу бегут армии мурашек, а от страха на лбу проступает холодный пот. — Йен, — тихо прошептал Микки. — Может не надо? — он робко и стыдливо опустил голову. — Мне тут как-то жутковато. — Не бойся, Мик, — а рыжий, будто и вовсе тут миллион раз уже побывал. Он взял руку брюнета и потащил его к большой металлической двери напротив них. — Я же с тобой, — добавил он улыбаясь и смотря вперёд. Микки попытался прислушаться к словам своего друга и подавить волнение, но с каждым сделанным ими шагом, что-то под ногами неприятно скрипело, а свет от лампочки то и дело мигал: то становился ярче, то тускнел еще сильнее, будто лампочка живая и хочет предупредить их о чём-то. — Йен… — Микки покрепче сжал руку рыжего. — Пожалуйста, давай вернёмся. Зеленые глаза посмотрели в большие и напуганные голубые, и Йен мягко сказал: — Микки, я тебе обещаю, ничего плохого с нами не случится, — они остановились прямо напротив двери. — Мы все равно уже пришли. Назад дороги нет. — Есть, — мальчик указал большим пальцем на выход из кухни прямо позади них. — Вот, она там. — Этот вариант для слабаков, — махнул рукой Йен. — Мы ведь храбрые первооткрыватели, да? — Микки неуверенно кивнул, и тот продолжил. — Это путешествие запомнится нам на всю жизнь, так как в этот раз мы отправляемся в логовище злой и старой ведьмы, — говоря это, мальчик сделал устрашающее лицо. — Постой, — а до Микки только что дошло. — Так это тот самый холодный отсек, в котором Светлана проводит ночи? — от осознания происходящего Микки в шоке выпучил глаза и поднял брови. — Я думал, ты шутил, когда говорил, что хочешь сюда попасть. — Я шутил. Но потом подумал, что это на самом деле было бы грандиозным событием, — просто пожал плечами Йен. — Пошли. Он положил свободную от руки брюнета ладонь на металлическую ручку двери и очень медленно и аккуратно начал ее крутить, пытаясь быть крайне тихим. Тихим, конечно же, быть не получилось, так как через каждый мизерный миллиметр ручка противно скрипела, а звуки волной ударялись о серые стенки помещения, усиливаясь. Невесть, сколько эти пытки для ушей еще продолжались пока ручка наконец не издала щелчок. «Чик», и дверь, под собственным тяжелым весом сама чуток отворилась. Йен воодушевленно и взволновано улыбнулся Микки и потянул его за собой. Они решили не двигать дверь, дабы не создавать еще лишнего шума, а просто проскочили в маленькое открытое пространство, попадая в следующую комнату. Никогда бы дети не подумали, что в холодном отсеке может быть… камин? Свет от бушующего огня в нем, прямо у противоположной от них стены, распространялся по всей комнате и создавал теплую и уютную атмосферу. Йен почувствовал, как рука Микки чуть расслабилась, но отпускать он ее не собирался. Оторвав глаза от кирпичного сооружения, мальчики начали рассматривать полочки по обе стороны от них. На верхних полках были в ряд аккуратно расставлены десятки книг разных размеров и цветов. На вид им по десять-пятнадцать лет. Когда же они опустили глаза на нижние полочки, то они увидели стеклянные бутылки. Черные бутылки, белые, зеленые, прозрачные — целая палитра разных цветных бутылок. Йен и Микки подошли поближе к полкам с левой стороны комнатки, и обоим в нос сразу ударил сильный резкий запах, от которого глаза начали слезиться. — Фу-у… — Микки закрыл нос ладонью. — Что за мерзость. — Это алкоголь, — объяснил Йен рассматривая всеразличные этикетки на бутылочках. — Красное вино, водка, коньяк… боже, да тут бар можно открывать. Брюнет тихонько хихикнул и хотел было уже пойти дальше за рыжим, пока не услышал храп за спиной. — Йен?.. — Микки как вкопанный выпрямился и уставился на рыжего. — Кажется, в кресле кто-то есть… — дрожащим голос прошептал он. Йен коротко кивнул, нахмурив брови и, обойдя Микки, встал между ним и спинкой кресла. Он хотел было отпустить ладошку брюнета, но тот ему сделать этого не позволил и сразу же сжал ее покрепче. Дети очень медленно и тихо приблизились к креслу, после чего осторожно обошли его и от испуга неожиданного зрелища оба подпрыгнули на месте. — Попали. — Черт. Одновременно выдохнули мальчики, ведь перед их глазами, на этом же большом кресле спала Светлана, в одной майке и оранжевых шортах, раскинув все конечности в разные стороны. Они притаили дыхание, когда она начала шевелиться и что-то невнятно бубнить себе под нос, а после начали медленно пятиться назад к выходу из помещения. Далеко они так и не смогли уйти, так как женщина сонно открыла глаза и расфокусировано начала разглядывать их снизу вверх, после чего решилась спросить: — Что вы на меня так уставились-то? — нахмурилась Светлана, смешным пьяным голосом, четко выговаривая каждую буковку. А Йен и Микки все стоят как вкопанные и испуганно таращатся на женщину. Они смотрели друг на друга еще возможно минуту, прежде чем рыжий все же решился ответить: — Мы… — неуверенно начал он, бегая глазами по лицам то Светланы, то стоящего рядом с ним Микки. — Не думали, что тут кто-то есть, — «боже, что за бред» пробежало у него в мыслях. Женщина, к удивлению мальчиков, просто откинулась на мягкую широкую спинку кресла и расслабила мышцы лица. — Ну, — она пожала плечами, — втроем ведь веселее, да? — дети неуверенно кивнули, а Светлана приподнялась и достала из-за спины большую мягкую подушку белого цвета, что больше походила на небольшую наволочку для одеял набитую пухом. — Вот, положите ее на ковер, а я вам сейчас одеялко принесу, — она встала и пошатываясь подошла к старой маленькой тумбочке у правого от двери угла комнаты. Нагнувшись и достав оттуда небольшой клетчатый плед, она вернулась на место и накрыла им ноги, уже сидевших спиной к камину на ковре, детей. — Так. Что еще… — нахмурилась Светлана и опять отошла от них, подходя уже к верхним полочкам у левой от двери стенки, доставая маленькую красную книжечку. — Что это? — тихо поинтересовался Микки. — Это, мой маленький друг, книжка моего детства, — сказала она, не отрывая глаз от маленькой потрепанной обложки со всякими мультяшными героями нарисованными на ней. — В этой книжке, в принципе, и заключается все мое детство, но не суть, — расфокусировано махнула она рукой. — Мойдодыр, Бармалей и Федорино горе. Слышали о таких? — мальчики как один отрицательно покачали головой. — Ну, значит, услышите сегодня. И женщина, плюхнувшись в кресло и укрывшись небольшим пледом, открыла красную книжку и хотела было уже начать читать, да видимо читать она разучилась: буквы были какими-то непонятными и странными, аж глаза заболели: — Чет я не пойму, — пьяно нахмурилась она и стала вертеть маленькую книжку. — Упс. Я ее наоборот держала, оказывается, — и засмеялась. — А давайте я почитаю, — мило улыбнулся ей Йен и прежде чем женщина смогла бы что-либо ответить, забрал у нее предмет. Устроившись поудобнее на пуховой подушке рядом с Микки, он начал читать: — 

Одеяло Убежало, Улетела простыня, И подушка, Как лягушка, Ускакала от меня…

***

Светлана, к удивлению мальчиков, ещё долго бодрствовала, несмотря на весь выпитый алкоголь из-под бутылки от красного вина. Они дочитали и обсудили «Мойдодыра», который, кстати, очень даже понравился Микки: он так заворожено слушал читавшего книжку Йена, что тот не мог найти в себе сил расстраивать своего друга и прерваться, хоть глаза его уже слипались и слезились от усталости. Ситуацию к тому же усложнял камин в комнате, который очень мягко и нежно гладил своими теплыми волнами спину рыжего, тем самым усыпляя все больше с каждой новой минутой. Микки, конечно, попросил бы его остановиться, если бы заметил состояние рядом сидящего друга. После книжки Йен улегся поудобнее на подушке, положив голову на колени сидевшего брюнета и прикрыл глаза, а Светлана наоборот как-то развеселилась и начала рассказывать какую-то смешную историю из ее детства: «История о том, почему дядя Илюша боится попугаев». Она не была особо смешной, но из-за того, что женщина не могла закончить ни одно предложение без того, чтобы не покраснеть от заразительного смеха и нехватки воздуха, он так ничего и не понял и просто смеялся с ней. А Йен на его коленях, наблюдал за ним снизу и по-тихому глупо улыбался этой картине. Таким образом, маленькая стрелка старых часов с кукушкой над камином и приблизилась к цифре четыре и все, конечно же, изрядно выдохлись и устали. Светлана уже засыпала в своем кресле, в той же, кстати, позе в какой и проснулась, а дети устроились вместе на подушке и укрылись клетчатым пледом. Огонь в камине еще бушевал и комнатка красиво переливалась в теплом свечении. В декабрьские дни, это, возможно, самая подходящая обстановка, в которой можно побывать. Йен и Микки лежали спиной к камину, рядом с большим креслом. Рыжий заснул мгновенно, вместо подушки пользуясь спиной Микки, и по-хозяйнически обмотал хрупкое худое тело мальчика своей левой ногой и рукой. Микки же, хоть и очень устал и хотел спать, не мог заснуть. Он наблюдал за распластавшейся на кресле Светлане: как ее веки изредка подергивались; рот, бывало, то приоткрывался, то закрывался до конца, и он тихо ее позвал: — Светлана. — М? — не открывая глаз промычала она в ответ и сразу же добавила. — Света. — Что? — не понял он. — Зови меня Света, — все так же невнятно, но достаточно понятно для Микки. — А то «Светлана» звучит так, будто мне под пятьдесят. — А тебе разв… — Не суть, — быстро перебила его Света. — Не можешь заснуть? — она наконец открыла глаза и перевела их на него. — Нет, — Микки легко улыбнулся. — Я просто хотел сказать спасибо за то, что ты не разозлилась на нас. — Зачем мне на вас злиться? — она нахмурилась. — Ну… — а Микки долго думал перед тем, как ответить. — Мы как бы тайком ночью пробрались в твое убежище. Света тихо хихикнула, после чего выдохнула: — Я никогда не против новых друзей, — сказала она. — Меня тут дети считают злобной старой ведьмой. Хоть это и не так, — а мальчик на полу заметно покраснел. — Ты не ведьма, — стыдливо пробубнил он, опустив глаза на бледную руку Йена на своем животе. — Ты хорошая, — чуть тише сказал он уже и для самого себя. — И это место хорошее. — Заходите иногда, — зевая, протянула она. — Только это все будет нашим секретом, договорились? Напоследок, когда Микки все-таки решился опять поднять на нее глаза, Светлана, улыбнувшись, задорно подмигнула ему и, получив утвердительный и уверенный кивок от улыбающегося брюнета, встала и подошла к камину. Она потушила огонь, после чего от него остались лишь маленькие красные огонечки и звук потрескивающегося дерева. Микки устроился поудобней в объятиях спящего сзади рыжего друга и заснул буквально через минуту. Никогда больше Микки не собирается судить книжку по обложке.