Любовь хорошего волшебника

Неудивительно что последние о чем думал Гарри к тому моменту когда, улегся в кровать — сон. Его кровать в общежитии Слизерина. В 1942-м году. Рядом с Вол… Томом Риддлом. Борода Мерлина! Мыслено, он почти слышал как Гермиона отчитывает его, и невнятно бормочущего в шоке Рона. Сколько бы правил Хогвартса они ни нарушили за эти шесть лет, эта выходка все еще полностью отличалась от всего прочего. Гарри повернулся на бок и вздрогнул, заметив, что теперь он уставился на спящего на соседней кровати Тома. Да, эта выходка отличалась от всего остального, но она была более важна, чем все, что он когда-либо делал или еще сделает в своей жизни. До тех пор пока он сохраняет самообладание. И он полон решимости сделать это — сейчас он может быть Слизеринцем, но это не значит что он перестал быть гриффиндорцем. Поттер смотрел на спящего Тома все с тем же ощущением нереальности происходящего, которое было при их рукопожатии. Чем этот мальчик так отличался от всех остальных? Почему он уже сейчас, без сомнения, скатывается по дорожке зла? И почему никто не удержал его от этого? Сон Тома изменился. Его веки задергались, а длинные ресницы коснулись бледной кожи. Гарри, нахмурился, услышав как с губ Тома срывались мягкие мяукающие звуки. Ему никогда не приходило в голову, что его врагу могут сниться сны, как и всем остальным людям. Что кто-то типа Тома может видеть кошмары, хотя в будущем сам будет насылать кошмары во сны Гарри. Но что важнее, какие кошмары ему снятся сейчас, когда он всего лишь школьник? Гарри натянул одеяло до подбородка и продолжил наблюдать, как сон Тома стал более беспокойным. Тонкое одеяло сбилось в длинных ногах юноши пока он метался, то ложась на спину, то поворачиваясь на бок, периодически постанывая. Вдруг мучительный вопль, от которого у Гарри бешено забилось сердце, сорвался с губ Тома. — Заткнись, Риддл! — раздалось рычание с другого конца спальни, и крупный парень, на ужине представившийся, как Уоллис Маккей, с громким скрипом матрасных пружин перевернулся на другой бок и вновь заснул. Гарри вздохнул и полез под подушку за палочкой. Он тихо бросил заглушающие чары вокруг кровати Тома и продолжил наблюдать за ним. В следующий раз, когда губы Тома открылись, Гарри знал, что тот опять испустил мучительный стон, но, странным образом, не слышать этого было намного хуже. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что бросил заглушающие чары, словно запер Риддла наедине с его демонами, сам благополучно оставаясь снаружи. «Почему я должен волноваться о его кошмарах?», подумал он, злясь на себя за это. Продолжая злиться на себя, он сбросил одеяло, тихо встал с кровати, укутался в халат и пошел к кровати Тома. Стоя рядом с кроватью Тома, и таким образом находясь в зоне действия заглушающих чар, Гарри понял, что кошмар, похоже, немного смягчился. С губ Тома изредка слетали стоны, но он все еще беспокойно метался по кровати. Гарри нерешительно присел на край, думая о том, что в следующую секунду палочка Тома может быть направлена на его сердце. Но Гарри продолжал сидеть рядом с Томом, разделяя его бедствие, пока мальчик снова не заснул спокойно. Только тогда он вернулся в собственную кровать. Прошло еще много времени, прежде чем Гарри, наконец, заснул, но спал он сегодня без кошмаров.

***

— Гарри. Бормоча и глубже зарываясь под одеяло, Гарри отвернулся от голоса и тусклого света спальни. — Гарри? — его матрац слегка просел, и на его плечо опустилась рука. — Пора вставать. — Уйди. Гарри давно не помнил такого хорошего сна и не собирался просыпаться как можно дольше. — Вставай, Поттер! — рявкнул намного более резкий и менее терпеливый голос, и Гарри резко проснулся. — Я… Что? — пробормотал он, медленно приподнимаясь на локтях. Маккей и тощий парень — Фрэнк-Как-Его-Там — впивались в него взглядами. — Не проигрывай нам пункты Дома, начиная с первого дня, Поттер. Гарри язвительно ухмыльнулся и собрался вставать, но тут его глаза широко распахнулись. На краю его кровати устроился Том Риддл и поедал эту парочку мерзким взглядом. Гарри потянулся за очками. — Я что-то не вижу, чтобы вы сами рвались на завтрак, — пронизывающе сообщил Том. — Впрочем, я также не припоминаю, чтобы наш Дом выиграл хоть какие-то баллы благодаря вам. — Его голос был низким и обманчиво спокойным, но в глазах собирался шторм. Фрэнк Симмонс ухмыльнулся так мерзко, что посрамил бы Малфоя, но в его глазах застыла тень опасения. — Не волнуйся, Риддл, мы уходим, — он фыркнул. — Не хотелось бы вам мешать, — добавил он глядя на Гарри. Гарри нахмурился после этих слов и следил, как эта парочка исчезает в дверях, оставляя его с Томом наедине. — О чем он… — начал выяснять Гарри, но Том прервал вопрос. — Хорошо спал? Гарри следил, как Том поднялся с его кровати и направился к своей кровати за палочкой. — Да, хорошо, — ответил он. — Что само по себе достаточно странно. — машинально добавил он. Том повернулся к нему. — У тебя проблемы со сном? — нетерпеливо спросил он, словно надеясь, что в этой беде он не одинок. Гарри отвел взгляд. — Мне снятся кошмары. Часто. — Мне тоже, — мягко ответил Том. Они вновь уставились друг на друга, не желая уточнять детали. Наконец, Гарри неловко кашлянул. — Мне, действительно, пора вставать. Очевидно, я опаздываю. — Да, мы опаздываем, — кивнул Том. — Наверное, лучше бросить чары. — Чары? — спросил Гарри, вставая с кровати. Когда он повернулся, Том все еще сидел на собственной кровати, но его палочка была нацелена на него. Сердце Гарри замерло от ужаса, и он, онемев, уставился на мальчика. Ему не хватало времени дотянуться за собственной палочкой. Когда губы Тома начали шевелиться, Гарри смирился со своей судьбой и прикрыл глаза, ожидая неизбежного. Услышав слово «Scourgify», он распахнул глаза. На него напали ощущения дюжины теплых мочалок, быстро летающих по всему его телу, затем его пижама промокла и вновь высохла. Все эти сенсации сменили друг друга меньше, чем за десять секунд, заставив его взвизгнуть и плюхнуться на кровать. Том тихонько захихикал, глядя на чрезвычайно шокированного Гарри, и спрятал палочку. — И что же, ты думал, я собрался делать, Гарри? Заавадить тебя? Вздрогнув от слов Тома и остатков покалывания волшебства по всему телу, Гарри обхватил себя руками. — Конечно, нет, — солгал он, слегка задыхаясь. Том смотрел на него странно интенсивным взглядом. Между его бровями вновь пролегла маленькая хмурая морщинка. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и начал собирать книги в сумку. — Одевайся, Гарри. Я подожду тебя. — Я буду готов через пару минут, — прохрипел Гарри, добираясь до своей школьной одежды. Прижав ее к себе, он направился в ванную и на пороге обернулся. — Спасибо за… хм, умывание.

***

Дорога от общежития к Большому Залу стала открытием для Гарри. Он заметил, что большинство слизеринцев, за исключением неприятного угловатого Джона Эвери, который еще вчера представился «другом» Тома, держали дистанцию от Риддла, но в их поведении были определенные различия. Мальчики следили за ним с завистью, ненавистью или опасением. Но девочки, мимо которых они проходили, краснели, хихикали и шептались, обмениваясь впечатлениями. Тем, кто с ним здоровался, Том отвечал прохладным, но вежливым приветствием, не глядя в глаза. Группа из трех девушек возле класса Зелий чуть не упала в обморок, когда он возвратил их «Доброе утро». А миленькая семикурсница заработала «Привет, Мэнди», из-за чего прямо-таки засияла. Никто не мог обвинить Тома в том, что он ведет себя не по-джентльменски. — Девочки — такая неприятность, — со вздохом прошептал Том, так чтобы мог услышать только Гарри. Если Гарри с Томом и опаздывали на завтрак, то в этом они были не одиноки. Запыхавшиеся Минерва и Панси появились как раз тогда, когда ребята подходили к дверям в Большой Зал. — Доброе утро! — бодро поздоровалась Панси, а Минерва улыбнулась мальчикам. — Ну, разве ты не красавчик в зеленом цвете Слизерина? — поддразнила она Гарри. — Спасибо, — прошептал Гарри, мучительно покраснев, чем весьма развлек остальную троицу. Он не очень задумывался о школьных одеждах за исключением факта, что они были намного более удобны, чем современная версия. Обнаружив утром, что они приобрели зеленый цвет, он решил, что об этом позаботились домовые эльфы. — Говорил же я, что красный цвет подойдет тебе, — с ухмылкой сказал Гарри, оглядев Панси в одеждах Гриффиндора. — Согласна, — мягко рассмеялась Минерва. — Ты так думаешь? — ухмыльнулась Панси. И, видя, как она прихорашивается, было понятно, что девушка и сама знает об этом. Гарри искоса поглядел на Тома, но если тот и был сражен Панси наповал, то виду абсолютно не подал, но, все же, пожелал девушкам «доброго утра». Затем Том повернулся к Минерве и сказал: — Ты представляешь, Маккей и Симмонс уже успели прицепиться к Гарри, — повернувшись к Минерве сказал Том. — Однажды мне придется проучить их. Гарри не верил собственным ушам. Он уже успел забыть о тех двух слизеринцах. — Мне, действительно, на… — начал он, но особенно странное и нереальное видение пустило его под откос. — Гарри, что случилось? — спросила Панси, оглядываясь через плечо. Увидев то, на что уставился Гарри, она задохнулась. Минерва с Томом в беспорядке наблюдали за тем, как Гарри с Панси уставились на вполне материальную Миртл, шаркавшую по направлению к ним, повесив голову. — Прошу прощения, — пробормотала она, собираясь протолкнуться мимо них, но тут подняла глаза и посмотрела на Гарри. — Ох! — воскликнула она. Затем по ее лицу расползлась глупая ухмылка, и Миртл захлопала ресницами за толстыми стеклами своих очков. — Привет. — Мм… привет, — сглотнул Гарри. На какой-то момент он запаниковал, что Миртл узнает его, но затем опомнился. Сообразив, что она чуть не капает слюной на его одежду, он понял, что девушка представляет себе его и при жизни. Этой мысли почти хватило, чтобы отвратить его от завтрака. — Простите, — запнулся он, затем сказал Минерве и Панси, что увидится с ними позже, и сбежал в Большой Зал. Том быстро последовал за ним. — Ты ведь не знаком с ней? — спросил Том, догоняя Гарри. — Нет, — Гарри оглянулся и заметил, что Миртл все еще смотрит ему в след. Он вздрогнул. — Мне просто не понравилось, как она уставилась на меня. — Мне тоже, — кивнув пробормотал Том. Гарри вылупился на него, но решил, что ослышался. А если нет, то Том, скорее всего, просто сочувствует ему, если вспомнить его собственных более чем очевидных почитателей.