Любовь хорошего волшебника

Потрясённая Минерва потребовала немедленного возвращения в Хогсмид, но Панси отговорила её. Она заметила, что раз уж они тут, то могли бы сделать то, за чем направлялись в Лондон: в конце концов, это того стоило. Их поход к Дырявому котлу через всё ещё пустынные улицы был медленным из-за куч щебня и битого стекла, но Гарри он показался поистине бесконечным. Том был непривычно тихим. Он молча шел рядом с Гарри, постоянно бросая на него взгляды. На его лице застыло выражение чрезвычайного непонимания и странного дискомфорта, но каждый раз, когда их взгляды встречались, Том, казалось, предпринимал усилие, чтобы выглядеть спокойным. Гарри уже знал его слишком хорошо для того, чтобы быть одураченным этими попытками. От Тома волнами исходила напряженность, и ему очень хотелось ослабить её. Косой Переулок, по идее, должен был бы порадовать их своим видом после погрома маггловского Лондона. Вместо этого яркие цвета, счастливо улыбающиеся покупатели, беззаботные дети, требующие конфет, сов и мётел, заставили их всех вздрогнуть и побыстрее закончить здесь свои дела. Все они в разной степени испытывали весьма противоречивые чувства. — Давайте быстрее найдем музыкальный магазин и вернемся в школу, — предложила Панси, вздрагивая. — Согласен, — сказал Гарри и посмотрел на Тома. — Ты хочешь куда-нибудь зайти, пока мы здесь? Том всё также молча покачал головой. Его затянувшееся молчание уже начало весьма сильно расстраивать Гарри. Минерва и Панси предложили свою помощь в покупке патефона, и Гарри был благодарен им за то, что его с Томом оставили в покое. Он предложил тому подождать, пока он заглянет во «Флориш и Блотс». Том в ответ что-то пробормотал, и Гарри принял это как согласие. Не зная, есть ли у Тома хоть какие-то деньги, Гарри был стеснен в покупках. Он знал, что Тому не понравится предложение что-нибудь купить для него. Так что он просто пошёл вдоль ряда книг, вяло проводя пальцами по их корешкам. Сам Том направился куда-то вглубь магазина. Когда Гарри увидел его в следующий раз, тот направлялся к прилавку, держа в руках толстую, потрёпанно выглядящую книгу, которая совершенно не выглядела магической. Он подошёл ближе, чтобы увидеть название: «Маггловские битвы и войны». Заметив хмурый и вдумчивый взгляд на лице Тома, Гарри вернулся к своему занятию, пока Риддл вдруг внезапно не оказался рядом. — Ты хочешь мороженое? — предложил Том, выглядящий уже почти нормально. Гарри задрожал и от его близости, и от удовольствия слышать, наконец, его голос, даже если тот и растерял немного свою обычную самоуверенность. — Да, — выдохнул он и последовал за Томом из магазина.

***

Они вернулись в Хогвартс не позже тех студентов, которые тоже совершали покупки в Хогсмиде, и совершенно не волновались о том, что их поймают. Поэтому Том и Гарри были так удивлены, когда практически столкнулись с профессором Слагхорном по пути к слизеринской комнате отдыха. — Ах, Том, я как раз тебя искал, — сказал низенький полный маг. — Добрый день, Гарри. — Здравствуйте, профессор, — неуверенно сказал Том. Неужели у них неприятности? — У меня для тебя хорошие новости, Том, — сообщил Слагхорн, и брови Тома удивленно приподнялись. — Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что. — Можно Гарри тоже пойдет? — внезапно спросил Том когда Гарри уже сделал шаг назад. — Конечно. Почему бы и нет, — ответил Слагхорн, ведя их за собой по коридору. — Я знаю, что ты оценишь это, будучи немного более… уединенным, чем большинство студентов. Конечно, ты также и более прилежен. Слагхорн тарахтел, ведя их по направлению к кладовке, где Том нашел диван для Минервы, но, немного не дойдя до неё, он свернул направо и остановился у двери, на которой висела картина с Посейдоном. — Здесь пока нет никакого пароля, так что ты сможешь установить собственный, — заявил Слагхорн. Гарри с Томом обменивались смущенными взглядами, пока профессор распахивал дверь в маленькую, но очень уютную комнату. Она была отделана темным деревом и тканями глубокого зелёного цвета с прожилками синих и серебряных нитей. В комнате стояла кровать под балдахином такая же, как кровати в общежитиях. Пара удобных кресел и ещё несколько практичных предметов мебели. Вместо камина здесь была небольшая печка, от которой ответвлялся дымоход, уходящий в потолок. На потолке было такое же, как на складе с диваном, окно. — Поскольку ты теперь префект, Том, и место позволяет, тебе разрешили иметь частную комнату, — счастливо сообщил Слагхорн. — Здесь есть маленькая ванная, но, конечно, ты можешь пользоваться ванной Префектов также. — Спасибо, сэр, — вежливо ответил Том, нахмурившись, и посмотрел на Гарри. — Но я хотел бы и дальше оставаться в общежитии. У Гарри отвисла челюсть, а с лица профессора сползла улыбка. — О, — протянул он. — Понимаю. Хм. Хорошо… думаю, что ничего… — Ты должен согласиться, — быстро перебил Гарри. — Правда, Том. По крайней мере, у тебя будет тихое место для учёбы. Вообще-то Гарри был польщён и испытывал облегчение оттого, что Том не планировал спать далеко от него. Он был бы не в состоянии следить за ним, если у него будут кошмары. — Верно, — просиял Слагхорн. — Совершенно верно, Гарри. Что ты скажешь, мой мальчик? Том посмотрел на Гарри, и тот подбадривающе улыбнулся ему. — Да, возможно. — Замечательно. Хорошо, я надеюсь, комната тебе действительно пригодится. Иногда приятно уйти в уютное убежище, правда? — Слагхорн улыбнулся. — И не забудь, что сегодня твоя очередь патрулировать школу. — Я не забуду, профессор, — вежливо ответил Том. — И спасибо за то, что устроили для меня личную комнату. — Не за что, Том. Лучший студент должен быть вознагражден, — сообщил Слагхорн и, наконец, ушел, оставляя Тома с Гарри наедине. — Я не буду здесь спать, — заявил Том. — Слишком далеко от тебя. У Гарри потеплело на душе. — Но ты… Мы можем учиться здесь, — сказал он, закрывая дверь и подходя к Тому. — И здесь можно держать змею. Кстати, нам ещё надо дать ему имя. Он улыбнулся, но Том безучастно посмотрел на него. Гарри хотелось кричать и трясти Тома, пока он не вернется в норму. Или это и есть норма? Он постоянно думал о случившемся в этот день. Долгое молчание Тома дало ему достаточно времени. И только одна мысль непрестанно крутилась в его голове. Всё, что он знал о Волдеморте в это время, указывало на то, что тот до ужаса боялся смерти и не желал воспринимать её как неизбежность судьбы. Судя по всему, свою жизнь тот ценил превыше всего. Том, словно прочитал мысли Гарри. — Никогда больше не пугай меня так! — Том? — озадаченно переспросил Гарри. Глаза Тома вспыхнули, но не гневом. Это была смесь страха, тоски и чрезвычайной беспомощности. — Ты ведь знаешь, что я имею право наказать тебя за то, что бессмысленно рискуешь, — рука Тома взлетела и коснулась значка Префекта. — Но я не… Это ты… — начал Гарри. Том собрался наказывать его за то, что он чуть не рискнул жизнью? Да он сам рисковал ею. — Ты сделал бы это. Ты собирался, — утомленно сказал Том. — И всё ради маггловского мальчишки, — произнёс он так язвительно, как Гарри и ожидал. Том печально посмотрел на Гарри. — Ты не можешь, Гарри. Я не могу позволить тебе этого. Ты ведь понимаешь, что я должен наказать тебя? Гарри сглотнул. Он понял, что собирался делать Том, и знал, что должен быть испуган. Но он также знал, что ощущения, охватившие его тело, не имели никакого отношения к опасению. Гарри медленно кивнул, не сводя с Тома глаз. Том резко выдохнул. Он вслепую нашарил за спиной стул, притянул его ближе и уселся. — Иди сюда, Гарри, — приказал он. Гарри медленно подошел и встал перед Томом. Пока он шел, Том не сводил с него глаз. — Сними пальто и расстегни брюки, — сказал Том. Его голос был и командным, и дрожащим, словно он был неуверен в том, что собирался делать, но всё равно не собирался отказываться. — Затем ляг поперек моих коленей. Сглотнув, Гарри трясущимися руками снял сначала пальто, а потом и свитер. Затем расстегнул брюки. Том наблюдал за ним потемневшими глазами. К тому времени, как Поттер лег поперек коленей Риддла, он весь был сплошным комком нервов. Гарри чувствовал горячее тепло коленей Тома, прижимающихся к его груди и животу. Ему оставалось надеяться, что он не будет опозорен ещё больше. Том тяжело дышал, его кожа, казалось, жгла Гарри даже через ткань. Или, может быть, это сам Гарри был в лихорадке? Он не мог этого исключить. В любом случае, где бы они не соприкасались, вспыхивал жар. Том опустил ладонь на талию Гарри поверх теплой, слегка влажной от пота рубашки. Гарри затаил дыхание в ожидании. Когда рука Тома спустилась ниже и коснулась ремня брюк, он закрыл глаза. С мучительной медлительностью Том стянул с него брюки до середины бедра, обнажая белый хлопок нижнего белья, прикрывающего изгибы крепкой задницы. Гарри не знал, чье дыхание было более тяжелым. Он чувствовал жар рук Тома даже через хлопок, как будто рука юноши проникала через одежду и даже кожу. Длинные пальцы Тома подцепили хлопок и начали потихоньку сдвигать вниз. Тело Гарри напряглось, и Том немедленно остановился, приглаживая его нижнее белье, а затем отступил. Гарри с облегчением вздохнул и опустил голову, прижимаясь щекой к бедру Тома и чувствуя жар тела, в то время как руки его стиснули ближайшую ножку стула. Первый удар был простой разминкой. Практически нежным поглаживанием. Второй и третий — более сильными, и Том начал говорить в то время, как его рука соприкасалась с ягодицами Гарри. — Никогда больше так не смей рисковать, Гарри! — четвертый удар — и свободная рука Тома легла на макушку Гарри. — Ты должен знать… — ужалил его пятый удар, а голос Тома зазвучал хрипло, — что нужен мне. С шестыми ударом ноющая боль усилилась, как усилилось и воздействие слов Тома, и Гарри задохнулся, ерзая на его коленях. Тому, наверное, показалось, что он запаниковал, потому что его рука начала успокаивающе поглаживать его волосы. Тонкие пальцы прочёсывали густые тёмные локоны. — Я не могу потерять тебя. Седьмой удар приземлился прямо по центру его задницы, прошив Гарри такими интенсивными ощущениями, каких не возникало, когда удары приходились на ягодицы. — Я не знаю, что делал бы… — восьмой удар снова приземлился по центру, но ниже, чуть ближе к его бедрам, и, на сей раз, Гарри не задыхался, он застонал. Голос Тома окончательно сломался, — без тебя. Возникшая пауза была заполнена рваным дыханием и ожиданием следующего шлепка. Девять. Рука Тома вновь приземлилась на том же месте, и боль было последним, о чём думал Гарри. Его глаза увлажнились, дыхание перехватывало, а задницу покалывало от жара. Он знал, что между ним и рукой Тома был слой хлопка, но не ощущал его. Ему казалось, что ткань растворилась. Десятый удар был более мягким и смазанным, словно Тома покинула сила. Гарри вздрогнул в удивлении от этого контраста и крепче прижался пахом к бедру, закрывая глаза от стыда за своё возбуждение. Дыхание Тома сбивалось, а голос дрожал. — Ты — моё единственное… — одиннадцатый шлепок был крепче, чем все предыдущие, и Гарри застонал, уже даже и не пытаясь скрыть свою реакцию, — возможное… — двенадцатый шлепок приземлился так, что подтолкнул его возбужденный орган крепче в бедро Тома. Он застонал и был немедленно успокоен ладонью Тома, погладившей точное место удара, — спасение, — прошептал Том сломанным хриплым голосом. Гарри вздохнул, когда ладонь Тома начала нежно поглаживать через хлопок его воспаленную плоть. Он был ноюще тверд и внезапно почувствовал себя чрезмерно выставленным напоказ. Но Гарри также ощущал животом столь же твердую плоть Тома. Слова Тома чуть не уничтожили его. Гарри приподнялся с его коленей, и, оставаясь на полу рядом со стулом, посмотрел на него. Том тяжело дышал и смотрел на него таким интенсивным взглядом, что Гарри поторопился встать и натянуть брюки. Он отвернулся и, застегивая молнию, вздрогнул в дискомфорте, не имевшем ни малейшего отношения к его воспаленной заднице. Том не пытался его остановить, как не пытался и воспользоваться подчиненным положением Гарри, когда наказывал его. Сейчас он просто наблюдал за юношей потемневшими глазами. Его щёки пылали, и он тяжело дышал. — Ты выучил урок? — прошептал он. Гарри только молча посмотрел в ответ, и Том нахмурился. — Ты не будешь больше никогда снова рисковать своей жизнью? Гарри покачал головой. — Я не буду обещать тебе этого, Том. Я никогда не оставлю в беде никого, нуждающегося в помощи, волшебника или маггла, всё равно. Если я так поступлю, для меня это будет хуже, чем смерть, — спокойно и решительно ответил Гарри. — Я не понимаю этого, Гарри, — сказал Том так безнадёжно, что у Гарри заныло сердце. В глазах Тома стыли смущение и тоска. — Я знаю. Гарри взял Тома за руку и потянул, заставляя встать. Затем он наклонился и поцеловал Тома. Нежность этого поцелуя сильно контрастировала с жесткостью и окончательностью его предыдущих слов. — Я научу тебя, — прошептал он в губы Тома. — У тебя блестящий ум. Ты знаешь так много и всегда хочешь узнать ещё больше. Нет ничего, чему бы ты не смог научиться. Даже этому. Том обхватил ладонями лицо Гарри, и юноша ощутил, как они дрожали. Том поцеловал его так отчаянно, глубоко и нежно, что у Гарри начали подгибаться колени. — Почему ты позволил мне наказывать тебя, если считаешь, что был прав? Ты же знаешь, что я остановился бы в любой момент. — Да, знаю. — Гарри ухмыльнулся так, что у Тома перехватило дыхание. — Я схожу за нашей змеёй, и мы устроим его здесь, ладно? Я скоро вернусь. Он поспешил из комнаты и направился в ближайший туалет. Там он, тяжело дыша, прислонился к стене. С трудом расстегнув пуговицы, Гарри опустился на колени, даже не тратя времени на то, чтобы полностью спустить брюки. Сдвигая дрожащей рукой горячий хлопок, он вздохнул от первого контакта с голой кожей. Он закрыл глаза и перед его мысленным взором предстал Том. Он будто бы вновь переживал наказание Тома, его властность, его поцелуй, почти заставляющий кости плавиться, его нежность… Спустя всего пару секунд и несколько громких ударов сердца, Гарри, мучительно застонав, взорвался в оргазме. В этот момент он будто бы вновь слышал слова Тома о том, насколько тот нуждался в нем.