Любовь хорошего волшебника

По дороге к подземельям Гарри, заинтригованный словами Тома, пытался выспросить, как тот сможет показать ему что-то астрономическое в крошечном помещении, которое находится под Черным озером. Но Том ухмыльнулся в ответ и промолчал. Зайдя в комнату, он наложил на полог кровати столько отвлекающих внимание чар, что никто даже не смог бы увидеть кровать до тех пор, пока Том не удалил бы чары. Всё ещё замёрзшие и грязные, они решили быстро принять душ. Гарри — в ванной мальчиков в общежитии, а Том — в собственной ванной. Заодно он подготовит комнату к приходу Гарри. Когда, спустя двадцать минут, Гарри пришёл одетый во фланелевую пижаму, махровый халат и плащ-невидимку, комната была погружена во тьму за исключением теплого жара, исходящего от растопленной печки и единственной свечи на ночном столике. Он сбросил плащ и ощутил иголочки волнения, покалывающие его тело, при виде Тома, идущего к нему босиком с хищной улыбкой на губах. На нём была одета только чёрная пижама. Гарри решительно захлопнул дверь и возвратил улыбку. — Я приготовил горячий чай и холодные бутерброды, но мы должны их съесть в ближайшее время, — сказал Том. — Хорошо, — прошептал Гарри, не понимая, зачем ему вдруг понадобилось понижать голос. Он заметил поднос на прикроватной тумбочке. Том взял его за руку и потащил к кровати. Там он изящно устроился, подвернув под себя ногу и опираясь на спинку кровати, и похлопал по покрывалу рядом с собой. Гарри покраснел, прекрасно помня, что случилось в прошлый раз, когда он был на кровати Тома, но забрался наверх и устроился, опираясь на подушку, которую Том взбил для него. — Давай сперва поедим, а затем я покажу тебе сюрприз, — Том улыбнулся, когда Гарри взял чашку дрожащими пальцами. — Ты нервничаешь? — Нет. С чего бы мне нервничать? — Гарри радовался, что в темноте его румянец не будет виден, но голос предал его, и Том тихонько рассмеялся. От этого звука по спине Гарри пробежали мурашки. Он постарался выпить чай побыстрее, периодически откусывая от бутерброда. Том молча присоединился к трапезе, иногда поглядывая на него. Как только они закончили ужинать, Том выслал поднос на кухню, а затем поднял палочку и что-то прошептал. Мимо них с мягким свистом пронеслись балдахины и плотно закрылись вокруг кровати. Гарри затаил дыхание, а его сердце немедленно лихорадочно заколотилось. В этой темноте, со слабым светом от печки и свечи, еле проникающим сквозь зеленые занавеси, он очень четко ощутил близость Тома, тёплого после душа и пахнущего травяным мылом. — Откинься на подушку, Гарри, — мягко проинструктировал Том. — И смотри. Гарри чуть сполз вниз и устроился удобнее на огромной подушке. Его нос был забит. Он, похоже, всё-таки умудрился подхватить простуду. Но то, что он лежал под углом, позволило ему дышать легче. — И что теперь? — Ты помнишь очарованный потолок в Большом Зале? — спросил Том. Когда Гарри утвердительно пробубнил, не отводя глаз от потолка, он продолжил. — Это — тайна Хогвартса, но теперь я знаю, как это делается, и могу сделать это где угодно. Он поднял палочку, тихо пробормотал заклинание, и ткань над кроватью и вокруг превратилась в ясное, свежее зимнее небо, усеянное звездами и полностью окружившее их. Это выглядело так, словно они парили среди звезд на летающей кровати. — Как красиво! — выдохнул Гарри. — Так сейчас выглядит небо над Черным озером. Еще одно движение палочкой. Короткое заклинание — и звезды исчезли, в то время как по небу пошли мягкие, плавные волны, испускающие слабое зеленоватое свечение. — А вот это — воды озера вокруг нас. — Это немного… пугающе, — с хихиканьем заметил Гарри. Всё, что было видно, — это вода, покачивающаяся вокруг них. — Ты предпочитаешь небо? Когда Поттер кивнул, Том снова изменил картинку. — Я могу добавить сюда то, чего нет на настоящем небе. Гарри вздрогнул, вспомнив о Темной метке. — Нет, не надо. Пусть так и остается. — Даже это? — Том пробормотал что-то, и метеор по красивой дуге пересек небо. — Загадай желание, Гарри. Гарри встретился взглядом с Томом. — А оно сбудется, если звезда… ненастоящая? — Если ты этого очень захочешь, то, я думаю, сбудется, — глаза Тома потемнели, став такими же темными и бархатными, как ночное небо. Гарри издал возбужденный смешок и снова взглянул вверх. Сверху начали падать снежинки, растворяясь, когда до их голов оставалось не более двух футов. — Это не я, — сказал Том. — Наверное, пошел снег. Гарри привстал и поднял руки кверху. Снег был, конечно, не настоящим, но он улыбнулся, когда заколдованные снежинки заскользили по его рукам. Том лежал возле Гарри и с довольной улыбкой наблюдал за ним. Когда Поттер повернулся к нему, в его счастливых глазах отразилось звездное небо. Том сглотнул. — Спасибо, — мягко сказал Гарри. — Спасибо за то, что показал мне это. Том взял руку Гарри и провел по ней пальцами. — Это стоит нескольких царапин? — Это красиво, — вздохнул Гарри, — но ничего не стоит твоих ран. Горло Тома сжалось. — Почему ты… — начал он внезапно охрипшим голосом. — Почему ты так беспокоишься обо мне? Никто никогда обо мне так не заботился. На самом деле, я совершенно уверен в том, что любой знающий меня человек, за исключением, возможно, Минервы, был бы рад видеть меня раненым. — Его смех был довольно безрадостным. — Я никогда не был тем, кто вдохновлял бы на преданность. Или на беспокойство. Но вот пришел ты… Гарри повернулся к Тому и переплёл их пальцы вместе. — Я беспокоюсь, — просто заметил он. — Почему? — прошептал Том. Гарри задумался. — О многих ли ты заботился, прежде чем лучше узнал их? Том напрягся, но Гарри наклонился вниз, касаясь щекой соединенных рук. И он расслабился. — Ни о ком, — неохотно признался Том. — Но ты заботился обо мне. Со дня моего приезда, — сказал Гарри. — Ты не знал, кто я, откуда приехал, — он глубоко вздохнул. — Том, ты считаешь меня чистокровным? — Я… не знаю, — удивленно заметил Том. — Я только предположил… — Я — полукровка. Том. Это имеет какое-то значение? — Ты, ты… Гарри! — Том выглядел почти оскорбленным из-за предположения, что это могло иметь для него какое-то значение. Это заставило Гарри улыбнуться. — Я чувствую. Как будто… — Том закусил губу. — Я знаю, что ты будто дополняешь меня. Потому что у тебя есть то, чего нет у меня: сердце, доброта, великодушие … милосердие. Я всегда считал эти качества слабостью, но я вижу их в тебе и больше так думать не могу. Ты сильнее любого из тех, кого я знаю. Гарри повернул голову и прижался губами к запястью Тома. — Я действительно так важен для тебя? — спросил он, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. — Очень важен, — прошептал Том, наклоняясь и целуя Гарри в волосы. Гарри склонил голову к плечу, и губы Тома спустились вниз по его шее, где оставили легкий поцелуй, а потом нежно прищемили кожу. Потом Том медленно провел по шее кончиком языка, оставляя на коже Гарри влажные дорожки, а затем подул на них, заставив юношу задрожать. — Как ты можешь говорить что у тебя нет сердца, — прошептал Гарри, — если ты можешь быть таким нежным. — Возможно, я разделяю твоё? — хрипло предположил Том. — Оно достаточно велико даже для нас двоих. Гарри мягко улыбнулся. — Всегда пожалуйста. Том поднял голову и посмотрел на него широко раскрытыми глазами, и Гарри понял, что сказал. И он подразумевал это. Гарри обвил шею Тома рукой и потянулся поцеловать его. Губы Тома казались ещё более мягкими и сладкими, чем раньше. Гарри знал, как легко он мог потерять всё это сегодня. Не прерывая поцелуя, он касался кончиками пальцев его лица, поглаживая подушечками больших пальцев уголки его губ, чтобы удостовериться, что он был реален. Гарри отстранился и начал поглаживать указательным пальцем нижнюю губу Тома. К его удивлению, Том чуть приоткрыл рот и всосал кончик пальца, заставив его задохнуться. Гарри задрожал и начал целовать Тома, скользнув языком рядом со своим пальцем. Том застонал, выпуская палец Гарри изо рта, и занялся его языком. У обоих были немного заложены носы, и им пришлось разделиться, чтобы вдохнуть, но Том придержал рот Гарри большим пальцем, оставляя его приоткрытым. Гарри последовал примеру и всосал этот палец в рот, пока Том целовал его в лоб, касаясь губами шрама и вырывая у него стон. Том легонько целовал его щёки, виски, кончик носа. Он вытащил палец из тёплого, нежного рта Гарри, улыбаясь мяукающему звуку неудовольствия, и заполнил освободившееся место своим языком. Гарри обвил рукой талию Тома, сжав в кулаке пижаму на спине, и приник к нему, не прерывая поцелуй. Холод пребывания целый день на морозе всё ещё был свеж в памяти Тома, и он сходил с ума от близости тёплого тела Гарри, от его прикосновений, даже через тонкий хлопок пижамы. Он осторожно поглаживал ладонью бок Гарри, потихоньку спускаясь к бедру, и, когда Гарри не возмутился, скользнул рукой под рубашку, чтобы приласкать тёплую кожу. Гарри замер, убирая руку со спины Тома. Том уже мысленно проклял себя, когда рука того обхватила его грудь. Он приподнялся на локте и посмотрел прямо в глаза Гарри, в то время, как его рука аккуратно сдвигала мягкий хлопок вверх, оголяя его туловище. — Не позволяй мне делать то, чего ты не хочешь, — прошептал он. Гарри кивнул, отпустил руки Тома и устроился на подушке, положив руки над головой в символическом жесте сдачи. Сердце Тома пропустило удар от этой картины, и он начал пуговицу за пуговицей медленно расстегивать пижаму, распахивая полы в стороны. Он слышал и видел, как Гарри пытался задержать дыхание, и когда он провел рукой по его груди, задев ногтем его сосок, тот тяжело выдохнул. Том наклонился и поцеловал его живот, потом провел языком по ребрам и затем коснулся соска. — Том! — выдохнул Гарри, выгибаясь навстречу ласковым губам, и снова рухнул на матрас, сотрясаемый лихорадочной дрожью. Том ухмыльнулся. Теперь его язык заигрывал более смело, а кончики пальцев ласкали нежную, но мускулистую плоть, то успокаивая её, то зажигая огонь. — Ты краснеешь везде, где я касаюсь тебя, — бормотал Том. — Мерлин, ты так красив. Гарри стонал и метался под ласками Тома. Его пижамные штаны немного съехали, открывая четкую линию тазобедренных костей. Том затаил дыхание, загипнотизированный открывшимся зрелищем. Когда ласки приостановились, Гарри открыл глаза и увидел, как Том, едва касаясь, водит кончиками пальцев по гладкой коже его бедра, не сдвигая ткань дальше, чем она сама случайно соскользнула. Гарри аккуратно передвинулся так, что штаны сползли ещё немного. Он улыбнулся, когда глаза Тома метнулись к нему, и застонал, когда Том начал прокладывать дорожку из медленных, нежных поцелуев вдоль пояса штанов, пока не достиг пупка. Он ласкал языком маленькую впадинку, и Гарри снова застонал. Том грудью чувствовал возбуждённую плоть Гарри, ощущал тёплый мускусный аромат вожделения, пробивающийся сквозь чистый запах его только что вымытой кожи, и внезапно на него накатило желание более сильное, чем когда-либо раньше в его жизни. Он посмотрел вверх, чтобы спросить разрешение у Гарри, и встретился с взглядом глубоких зелёных глаз, смотревших на него с покрасневшего лица. Гарри потянулся вниз и запустил пальцы в мягкие, взъерошенные и такие соблазнительные волосы Тома. — Поцелуй меня, — попросил он. Том подвинулся вверх и склонился, пожирая ожидающий его рот, всасывая язык Гарри и лаская его своим языком. У него во рту смешались ароматы лимонного чая, корицы и желания Гарри. Пальцы Гарри потянулись к воротнику пижамной рубашки, чтобы добраться до пуговиц, но ему мешал поцелуй и движения Тома над ним. Его стоны чередовались с раздраженным ворчанием, когда он не смог добраться до кожи Тома. Наконец, Гарри захватил край рубашки и потянул её вверх. Том неохотно прервал поцелуй, позволяя Гарри стянуть с него рубашку и отбросить в сторону, оставляя его волосы в ещё большем художественном беспорядке. — Том, — вздохнул Гарри, обнимая и поглаживая гладкую, теплую спину. Том склонился и вновь накрыл рот Гарри своими губами. Они тёрлись друг о друга, продолжая целоваться. Левая нога Гарри обвила бедро Тома, и его штаны съезжали всё ниже и ниже. Он медленно вел ладонями по изящной линии голой спины Тома, пока не достиг пояса штанов, цепляясь за него и немного сдвигая. Том задохнулся, отбрасывая голову назад, когда кончики пальцев Гарри пробежались по изгибам его ягодиц. Гарри пристально разглядывал Тома — голова отброшена, губы чуть разошлись, порозовевшая кожа — и думал, что никогда в жизни не видел ничего более красивого и обманчиво ангельского. Когда твердая длина Тома потерлась о его собственный возбуждённый член, он чуть не кончил. Гарри крепко обхватил Тома, снося его вниз, и задохнулся в его голое плечо. — Коснись меня, — потребовал он хрипло. — Пожалуйста! — Боже, Гарри! Да, — выдохнул Том. Его рука, лежавшая на бедре Гарри, скользнула к паху, накрывая выпуклость сквозь ткань пижамы, но рука Гарри нетерпеливо присоединилась к нему, отталкивая штаны вниз. Затем Гарри взял ладонь Тома и крепко прижал к обнажившейся плоти, резко выдыхая при этом первом прикосновении. Том чуть не кончил, глядя в покрасневшее лицо Гарри и его дикие глаза, видя, как розовые губы открываются в удушье, и язык выскальзывает, облизывая их, когда он обвил пальцы вокруг чувствительной плоти и начал медленно поглаживать. — Прекрасен, — шептал он. — Ты абсолютно прекрасен. Том обхватил руки Гарри, поднял их над его головой, прижимая в подушку, и начал тереться об него пахом. Гарри смотрел прямо в расширенные и блестящие лихорадочным блеском глаза Тома. Он чувствовал, как неистово колотится его сердце, как кружится голова, но трение было совершенным — сначала медленным и поглаживающим, потом более настойчивым, теплым, липким, и он почувствовал, как у него перехватывает дыхание. — Том! Сильнее! Да! Да! Да! Он повторял все движения партнера, и казалось, будто они танцуют страстный танец, сопровождаемый стонами и дрожью. Том, вздрагивая, кончил с протяжным стоном, посылая этим в оргазм и Гарри. Они танцевали на лезвии наслаждения, их движения всё замедлялись, пока, наконец, полностью не замерли, и Том рухнул на Гарри, поглаживая его волосы обеими руками. Он целовал его щёки, шею — слишком горячие и сухие — и шептал слова привязанности и благодарности. Гарри улыбался. Нет, сиял. Он был уверен, что не должен чувствовать себя таким вымотанным и горячим, и ему надо нормально дышать, но его это не заботило. Всё было прекрасно. Он прижал Тома к себе покрепче и начал дрейфовать в сон. Том улыбнулся покрасневшему, сонному лицу Гарри, погладил пальцами его лоб и нахмурился. — У тебя температура, — Гарри что-то пробормотал в нос. — Мне жаль, — вздохнул Том. — А мне — нет, — ответил Гарри. Он прижался ближе к Тому, не заботясь о том, что они оба были липкими. — Я чувствую себя прекрасно, так же как и ты. Том улыбнулся. — Может быть, но ты болен. Просто я должен буду позаботиться о тебе, правда? — он бросил на них обоих очистительное заклинание, а затем прошептал над телом Гарри заживляющие чары, а над лицом — охлаждающие. — Ммм, — Гарри покрутился в его объятиях, устраиваясь поудобнее. — Люблю тебя, ты знаешь. Глаза Тома широко распахнулись, а сердце начало колотиться. — Гарри! — выдохнул он. Но Гарри уже спал, и Том задумался, что, может, у него тоже температура, и ему примерещились слова Гарри, потому что он не думал, что поддельные метеоры действительно могут исполнять желания. С другой стороны, может, и могли, и Гарри повторит свои слова в ясной памяти, как только чуть-чуть оклемается. Том обнял Гарри крепче, натянул на них пуховое одеяло и заснул с улыбкой на лице.