Любовь хорошего волшебника

— Гарри? — Том выглядел потерянным, сразу же почувствовав облегчение от того, что боль Гарри прекратилась, и смущенный теперь очевидной связью шрама с его собственными действиями. — Гарри, я… — Я расскажу тебе, Том. Обещаю, — вздохнув, Гарри положил голову на плечо Тома и расслабился, когда тот прижал его к себе и не отпускал, даже когда по коридору послышались шаги. — Панси, что происходит? — спросила Минерва, переводя взгляд с подруги на Тома и Гарри. Прежде чем она успела получить ответ, к ним поспешили директор и все учителя, оставшиеся в школе на празднование Йоля. — Мисс МакГонагалл! — крикнул Диппет, готовый уйти на пенсию. — Что, во имя Мерлина, здесь творится? На вас наложены непростительные проклятия! О боже! — Он моргнул, глядя на Гарри, цепляющегося за Тома и выглядя так, будто участвовал в драке, увидел, что Панси беззвучно плачет рядом с Минервой, и, наконец, он заметил, связанного Эйвери, лежащего на пороге кладовой. Минерва с трудом поднялась на ноги. — Директор. Этот… — она махнула рукой в ​​сторону Эйвери с выражением отвращения на лице. — Студент держал Гарри в плену. — Ее мысли метались — Непростительное? — Кто наложил проклятия? — потребовал ответа Дамблдор. — Эйвери, — пробормотал Гарри. — Он использовал на мне Империус и Круциатус. Учителя ахнули, и Том обнял его еще крепче. Профессор Слагхорн, чьи короткие ноги наконец позволили ему догнать остальных, оттолкнул Дамблдора в сторону, чтобы броситься к Тому и Гарри. — О, мой дорогой мальчик! — воскликнул он, сжимая плечо Гарри. — С тобой все в порядке? — Да, сэр, — Гарри с помощью Тома и Слизнорта поднялся на ноги. — Надеюсь, вы сможете доказать эти утверждения, мистер Поттер? — нахмурился Дамблдор. Гарри впился в него взглядом, но Минерва вырвала слова прямо из его рта. — Я думаю, что это сделает Priori Incantatem на палочке Эйвери, сэр, — она выглядела более разъяренной, чем кто-либо из присутствующих когда-либо видел старосту. — Я так понимаю, вы свидетель всего этого, мисс МакГонагалл? — кивнул Дамблдор. — Я была здесь, когда Гарри удалось сбежать, — сказала Минерва. — Он был невероятно храбрым. И именно изобретательность Тома помогла нам найти его. — В наши дни в школе столько волнений, — Диппет заламывает руки. — Мерлин! Альбус, почему бы тебе не взять с собой мистера Эйвери. Мы должны разобраться со всем этим немедленно. Мы проверим его палочку и получим все показания в моем офисе, как только мы сможем пригласить кого-нибудь из Министерства. Дамблдор согласился и отправился за Эйвери, освободив его от заклинания «Ступефи», но оставив крепко связанным, за исключением ног. Он провел его мимо небольшой группы, крепче сжав руку Эйвери, когда тот дернулся, когда к нему обратился Том. — Ты был неправ, Эйвери, — холодно заявил Том. — Гарри — не моя слабость. — Он крепче обнял Гарри. — Он моя сила. Брови Дамблдора приподнялись, в то время как Эйвери начал бормотать бесполезные угрозы и гнусные проклятия, пока Дамблдор не вел его не слишком мягко. Слизнорт сиял от уха до уха. — Я очень горжусь вами обоими, мальчики. Я сразу понял, что у вас хорошие новости, Гарри, — судя по ухмылкам на лицах Панси и Минервы, они разделяли это мнение. Гарри и Том не обращали внимания на все, потерявшись в глазах друг друга.

* * *

На то, чтобы разобраться в беспорядке, потребовались часы, и все остались без сил. В конце концов, авроры отправили Эйвери в Азкабан за использование двух непростительных, похищения с помощью оборотного зелья и попытки открыть печально известную Тайную Комнату. Гарри, собственная палочка Эйвери и бутылка Veritaserum, а также несколько очень конкретных вопросов предоставили все необходимые доказательства. Выйдя из кабинета директора, Дамблдор удержал Тома рукой за руку. — Похоже, я действительно недооценил вас, мистер Риддл. Вас обоих, — он кивнул Гарри. — Приношу вам свои искренние извинения. Гарри слегка улыбнулся и кивнул. — Спасибо, профессор, — вежливо сказал Том. Слизнорт провел их впереди себя. — Я так горжусь вами обоими, — повторил он в который раз, пока они спускались по винтовой лестнице. — Подумать только, кто-то так близко подошел к открытию тайной комнаты! Никогда не верил, что она действительно существует, по правде сказать. Кто знает, что могло бы случиться, если бы ты не был такой сильной личностью, Гарри, дружище. — Он вздрогнул от самой мысли. — Действительно противостоять проклятию Империус! Я говорю, двое слизеринцев предотвратили открытие тайной комнаты Салазара! — Он радостно усмехнулся. — Не хотите присоединиться ко мне за праздничным напитком? Гарри улыбнулся, его рука скользнула по руке Тома, когда они извинились, сославшись на усталость. — Да, конечно. Мы отметим как-нибудь в другой день. Мы сделаем это настоящим праздником, — Слагхорн хлопнул их обоих по плечу и зашаркал прочь. — Ты достаточно проснулся, чтобы мы могли поговорить, Том? — вздохнув, Гарри взглянул на Тома. — Да, — Том сжал его руку. — Я пытаюсь собрать все воедино в своей голове, и мои выводы становятся все более тревожными. — Когда Гарри не посмеялся над этим, он закусил губу. — Это действительно плохо, не так ли? Гарри потянулся, чтобы погладить его по щеке. — Уже нет, — Том нахмурился, но Гарри потащил его за собой. — Давай, я тебе все расскажу.

* * *

Они зажгли огонь в комнате Тома и сидели на кровати, скрестив ноги, лицом друг к другу. — Я хочу, чтобы ты применил ко мне легилименцию, — мягко сказал Гарри. — Что нет! — запротестовал Том, вздрагивая. — Пожалуйста, выслушай меня, — Гарри вздохнул. — Тебе нужно многое узнать, и я не хочу ничего упускать или оставлять тебе сомнения. Это единственный способ, которым я могу тебе все рассказать. Том выглядел бледным и обеспокоенным. — Но Гарри… — Пожалуйста, Том. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Том наконец кивнул. — Я уже делал это раньше, не волнуйся, — заверил его Гарри. — Почему? — спросил Том. — Кто будет… — Ты это увидишь, — Гарри потянулся к рукам Тома и заглянул ему в глаза. — Продолжай. — Легилименс, — мягко сказал Том, сжав его руки.

* * *

— Нет, конечно, нет! Том — Темный Лорд? — Минерва ходила взад и вперед перед Панси, заламывая руки. — Я знаю, что в прошлом он был довольно непримирим к маглорожденным, и он немного высокомерен, но это далеко от того, чтобы стать Темным Лордом. Ты должно быть ошиблась, Панси. Я уверена, что в душе он хороший; он много раз присматривал за мной в прошлом. — Потребовались годы, чтобы все стало так плохо, Минни, — вздохнула Панси. — Мерлин, ты серьезно, — Минерва дрожала. — Да, Минни. — Он действительно убил родителей Гарри? Панси грустно кивнула. — О, я не хочу в это верить, — Минерва закрыла лицо руками и заплакала, и Панси обняла ее.

* * *

Гарри знал точный момент, когда Том узнал в существе, преследовавшем его воспоминания, самого себя. Руки в его руках начали дрожать и охлаждаться, а дыхание Тома стало напряженным, задыхающимся. Гарри не делал никаких попыток скрыть или подчеркнуть что-либо, просто позволяя Тому плавно скользить по его воспоминаниям, как вода; в том, как Том изучал его разум, не было ничего подозрительного или навязчивого — оно было нерешительным, почти нежным. Единственной болью было нарастающее беспокойство Тома. — Нет! — наконец воскликнул он. — Хватит. Пожалуйста, не надо больше. — Том прервал все намного раньше, чем Гарри ожидал, и сел, глядя на него. — Нет. О нет. Боже, нет… — Когда Гарри собирался что-то сказать, Том протянул дрожащую руку и поднял палочку. — Том? — Гарри в замешательстве прошептал, когда Том вложил палочку в его руку кончиком к себе и склонил голову. Гарри онемевшими пальцами держал палочку, глядя туда-сюда между ней и Томом. — Сделай это, Гарри. У тебя есть полное право. Я ничего не могу сказать или сделать, чтобы что-то изменить. Гарри уставился на сгорбленную и растрепанную позу Тома и выругался себе под нос, прежде чем бросить палочку через комнату. Том поднял свои покрасневшие глаза и моргнул, но когда Гарри наклонился вперед, чтобы обнять его, он вздрогнул. — Том! Я здесь не для того, чтобы убивать тебя! — вскричал Гарри. — Почему ты этого не знаешь? Разве ты не видел. — Я видел достаточно, — слезы текли по щекам Тома, но он не позволил Гарри вытереть их. — Я не могу больше смотреть. Пожалуйста, Гарри, я не имею права просить пощады. Я не хочу пощады. Но, пожалуйста, прекрати это сейчас. — Посмотри на меня, Том, — сердце Гарри разрывалось при виде такого Тома. — Шрам исчез. Ушел, разве ты не понимаешь? Ты никогда не будешь… этим! — Он кричал в отчаянии, чтобы его поняли. — Как это может иметь значение? — в отчаянии спросил Том. — Ты всегда будешь помнить меня таким. Ты никогда не забудешь, что я… я убил твоих родителей. Гарри, как ты вообще можешь стоять, когда я прикасаюсь к тебе? Чтобы смотреть на меня? — Пожалуйста, Том, я умоляю тебя — посмотри на все, — Гарри вздохнул, пытаясь успокоить свой голос. — Смотри, пока не увидишь, что я здесь не для того, чтобы убивать тебя. Посмотри и на мои воспоминания после того, как я пришел сюда. Пожалуйста, если ты меня любишь! Том всхлипнул, но позволил Гарри снова взять его за руки и продолжил исследовать его разум. На этот раз он прочесал воспоминания Гарри вплоть до того самого дня.

* * *

— Ты ненавидишь меня теперь? — нерешительно спросила Панси. — Нас обоих? — Она потерла глаза, на этот раз не заботясь о состоянии своего макияжа. Минерва покачала головой, глядя на запачканные глаза и дрожащие губы Панси. Она знала, что ей потребуется время, чтобы осмыслить все, что ей сказала Панси, но в то же время она не могла не думать, что Гарри и Тому придется пережить худшее. И что Панси и Гарри пришли с одними только лучшими намерениями, и определенно выглядело так, как будто их жертвы окупались. — Нет, дорогая. Я не ненавижу тебя, — она нерешительно улыбнулась. — Мне кажется, что мы твоя новая семья — Том, Гарри и я. Полагаю, мне просто придется любить тебя даже больше, чем я уже люблю. Панси бросилась ей в объятия и оставалась там, пока они оба не успокоились и не перестали плакать.

* * *

Гарри чувствовал, как Том постепенно успокаивается по мере приближения к настоящему. Он почувствовал замешательство Тома по поводу заговора Гарри и Панси. Он чувствовал, как он задерживается в воспоминаниях Гарри о том, как впервые увидел его здесь, в прошлом. Гарри наблюдает за ним ночь за ночью, пока он страдает от кошмаров. Гарри разбил миниатюрный хрустальный шар, который вернул бы его в свое время. Он задержался на разговорах Гарри с Панси, ахнул, когда Гарри сказал Панси, что больше не может жить без него, и к тому времени, когда он прибыл на встречу Гарри с Эйвери и потерю шрама, слезы снова катились по его щекам. Он ускользнул из головы Гарри как шепот. — Ты действительно любишь меня, — пробормотал он, моргая и вытирая глаза. — Гарри, правда. Несмотря ни на что. Глаза Гарри расплылись, когда он яростно кивнул. Он вскарабкался в объятия Тома, и на этот раз Том позволил ему, цепляясь за него, как будто Гарри был его спасательным кругом. — Это, Том… это наша новая жизнь. Все остальное было другой реальностью. Другой мир. Все эти люди, которых ты… Их еще нет. Моих родителей еще не существует. Ничего из этого не произойдет, и мои воспоминания с каждым днем ​​все больше исчезают. И я прощаю тебе все, Том. Это, казалось, расстроило Тома больше. — Гарри, я был ужасен с детства! Мне было больно… — Тише, Том. Все. Ты меня слышишь? Все пропало. Том положил голову Гарри на плечо со вздохом усталости. — Я оцепенел. Я не знаю, что сказать. — Просто скажи, что любишь меня, — Гарри уткнулся носом в его шею. — И что ты простил меня за то, что так долго скрывал от тебя все это. Тому совсем не нужно было об этом думать. — Мне нечего тебе прощать, Гарри. Даже если бы я еще не любил тебя по миллиону причин, я бы влюбился в тебя сейчас, за то, что ты дал мне еще один шанс. Гарри посмотрел на него с улыбкой. Он обхватил влажное лицо Тома руками и нежно поцеловал его, пробуя их смешанные слезы. — Это начало, — наконец прошептал он. — Мы начинаем здесь, Том. Эта жизнь принадлежит только тебе и мне. Никакие призраки из прошлого или будущего не имеют права голоса. Тому удалось нерешительно улыбнуться, и когда Гарри повторил ее, он продолжал улыбаться. — Ты, должно быть, самый необычный человек на свете. — Нет, Том. Я думаю, что это ты, — улыбка Гарри стала шире, когда Том в замешательстве моргнул. — Я пришел сюда, как и всегда — полный глупой удачи и упрямый. Но ты… — он прикоснулся к щеке Тома. — Ты повернулся спиной к пути, который выглядел установленным. Ты заставил людей полюбить тебя, довериться тебе и восхищаться тобой. Ты для меня самое дорогое в мире, ты знаешь. — Я обожаю тебя, Гарри. Я потрачу каждый день своей жизни, показывая тебе, как много, — вздохнул Том. Слезы на глазах Гарри теперь не имели ничего общего с печалью. — Наша жизнь, Том. — Да, — Том откинулся назад, обессиленный, обняв Гарри. Он натянул одеяло на них обоих, и они прижались друг к другу, в конце концов заснув с улыбками на лицах. Той ночью кошмары Тома о том, что он одинокий и брошенный, закончились навсегда.