запах персика на двоих

На улице прохладно, осенний воздух бьёт по лёгким, а часы показывают 2:04. Чонгука передёргивает, когда он замечает знакомое лицо. Чимин стоит, прислонившись спиной к холодному бетону, и докуривает очередную сигарету. Чонгук уверен, что именно очередную, потому что у Чимина не бывает по-другому, потому что Чимин не умеет по-другому, но все уже привыкли. У омеги кровоточит ключица, кровь стекает по груди, обрамляя белую футболку красными дорожками. Тёмные джинсы, как и всегда, плотно облегают шикарные бёдра, а пальцы мелко подрагивают. Взгляд кажется настолько мёртвым и бездушным, что альфа не сразу решается подойти и заговорить. — Почему ты позволяешь ему делать это с тобой? — Чон слишком близко, настолько близко, что может почувствовать дыхание омеги на своих губах. — Потому что люблю? — поднимает глаза Чимин. — И ты прекрасно знаешь это. Чонгук не выдерживает и ударяет кулаком по твёрдой неровной поверхности, а через несколько секунд отстраняется и идёт по направлению к своей машине. Когда он оборачивается в последний раз, чтобы взглянуть на омегу, взгляд того по-прежнему ничего не выражает, а печальная улыбка расплывается по лицу, после чего Чимин скрывается за дверью бара.

***

— Тэхён, я, блять, не понимаю в чём проблема, просто дай ему того, кого он хочет, — с усмешкой произносит Чонгук. — С каких это пор наши клиенты не получают удовлетворения? — Ты не понимаешь? Он хочет Хосока. — Снова этот Хосок? — вздыхает Чон. — Да что в нём особенного? За неделю, что он здесь работает, его просит уже третий альфа. Они не думали, что он может быть бетой? — Все знают, что ты не берёшь к себе бет, — закидывая ногу на ногу, говорит Ким. — Ты, кстати, за всю эту неделю даже не подошёл к нему ни разу, хотя обычно досконально изучаешь каждого новоприбывшего омегу, а тут ещё такой экспонатик, а ты нос воротишь, — смеётся альфа. — Досконально изучаю? Просто имею, чтобы убедиться, что они чего-то стоят, но он же не из числа тех, кого я должен проверять в постели. Тэхён хочет ещё возразить, но вовремя прикусывает язык, потому что знает, что Чонгук будет стоять на своём, даже если не прав. — Ладно, я тогда пойду, разберусь с тем альфой, что хочет эту недотрогу, — выдаёт Тэхён и выходит из кабинета. После чего Чонгук выдыхает, прикрывая глаза. «недотрога» так и крутится в голове Чона Альфа смотрит на то, как совсем юный омега выступает под какую-то незамысловатую песню melanie martinez, как он выгибается в спине, а затем разворачивается и, всё так же стоя на коленях, раздвигает ноги. На нём шпильки в 13 сантиметров, покрытые чёрными блёстками, чулки с кружевами и такие же кружевные трусики. Шёлковое платье уже валяется где-то возле шеста, пока омега отточенными движениями крутит бёдрами в такт музыке и совсем невесомо прикасается к себе, задевая пальчиками член, отчего все альфы чуть ли не скулят в голос, а Чонгук самодовольно улыбается. Да любой бы за такое шоу душу продал. Омега в последний раз прислоняется к пилону, после чего музыка затихает, а по залу раздаются крики и аплодисменты. Еще пару секунд назад танцующий парень поднимает своё платье и скрывается за сценой. Главное правило — смотри, но не трогай. Чонгука оглушают все составляющие: голоса, песни, стоны. Всё смешивается в непонятный и не имеющий смысла поток грязных речей и развязных движений. Он видит, как какой-то альфа зажимает Хосока в самом углу, потому что никто и не обращает на них внимания. Несложно понять, чего добивается альфа, и что омега явно против, выставляя руки и пытаясь обратно прикрыть то, что открывает пьяный мужчина. Всё хорошо до того момента, пока кто-то не посягает на тех, кто принадлежит Чонгуку, потому что ярость так и разливается по телу альфы. — Разве не видно, что омега не хочет с тобой спать? — как бы невзначай роняет Чон, подходя со спины и обращая на себя внимание. — Он не предоставляет сексуальных услуг. — Зачем, блять, ещё нужны омеги? — альфа замахивается на Чонгука, когда разворачивается, но тот успевает перехватить его руку. — Уж явно не для того, чтобы ублажать таких ублюдков, как ты, — шипит Чон ему прямо в ухо, а после подзывает охрану. — Выведите это недоразумение отсюда. У Хосока всё лицо в слезах, и ноги подкашиваются от страха. Подводка так и тает на внутренних веках из-за влаги, а блеск размазался по всему подбородку из-за настырных поцелуев альфы. Он застёгивает ширинку и хлюпает носом, пытаясь сосредоточить взгляд, но ничего не выходит. — Давай помогу, — Чонгук подходит ближе, но Хосок отшатывается в ещё большем испуге. — Н-не надо, я сам, — заикается омега. — Ты, эм, ты в порядке? — нерешительно спрашивает альфа, беря омегу за запястье, но тот сразу же одёргивает свою руку. — Извините, я… — Хосок запинается. — Я, пожалуй, пойду дальше работать. — и скрывается за барной стойкой. А у Чонгука чёткое ощущение дежавю. «Что это за херня, Чон Чонгук? Что за „ты в порядке?“. Какого чёрта ты вообще потянулся к его руке? Ты двадцать шесть лет прожил, а теперь вдруг героем себя почувствовал? Омегу помчался спасать? М-да, так себе расклад, я тебе скажу.» Весь вечер Чонгук не сводит взгляд с Хосока, пока тот мило и по-своему сексуально волнуется в присутствии остальных альф в баре и разносит заказы. Ну как заказы, в основном алкоголь. Он замечает, как напрягается омега каждый раз, когда к нему прикасаются, но продолжает улыбаться, будто так и должно быть в стиле «ты можешь сделать это ещё раз, если хочешь», но Хосок надеется на то, что никто не хочет, и всегда оказывается не прав. Чонгук обычно никогда не остаётся до самого закрытия, потому что в этом нет смысла — есть Тэхён, на плечи которого это возложено. Тем более Чонгук никогда не остаётся трезвым и не трахнувшим хотя бы одного омегу. Но не сегодня. Бар закрылся — все разошлись. Чонгук попрощался с Тэхёном, пожав ему руку, и запрыгнул в машину, получая максимальное расслабление. По салону раздалась лёгкая мелодия, окутывавшая сознание альфы, отчего спать хотелось только сильнее, но в груди неясно щемило, и автомобиль двинулся по направлению к дому, но, заметив знакомую фигуру, притормозил около остановки, опуская стекло. — Подвезти? — вполголоса спросил альфа, но омега всё равно подпрыгнул от неожиданности. — Нет-нет, я дождусь автобуса. — Ну, сейчас довольно рано, ты знаешь? Автобусы не так уж и часто ездят в это время, — уже более уверенно продолжал Чонгук, оглядывая явно замерзающего Хосока. — Садись, обещаю не приставать, — альфа даже поднял руки вверх в знак своей честности. — Ладно, — выдохнул омега, залезая в автомобиль. Повисла неловкая тишина, во время которой Хосок упрямо разглядывал свои пальцы и ковырял дырку на джинсах. — Почему нельзя найти работу ближе к дому? — явно уставший альфа начинал раздражаться. — Я не просил меня подвозить, — холодно ответил омега. — Можете высадить меня прямо здесь, я сам доберусь. — Ага, однако, — недоверчиво брызнул Чонгук. — Тем более мы уже почти приехали, я правильно понимаю? — на всякий случай спросил Чон, оглядываясь и не отрывая взгляда от дороги. — Да, теперь поверните направо. И через мгновение машина остановилась прямо возле подъезда, в котором живёт Хосок. — Спасибо, но не стоило этого делать, — сказал омега, ловко отстёгивая ремень безопасности и уже покидая альфу. — Всего хорошего. Альфа готов был взорваться от распирающих его эмоций, потому что этот омега переходил все границы. Никто не позволял себе так разговаривать с Чонгуком, кроме Юнги. но у того ведь особая привилегия