запах персика на двоих

Чонгука ведёт и цепляет совсем немного. У него даже ощущение, что Тэхён смотрит по-другому, и гаденькая улыбка так и норовит показаться на лице альфы, но тот усердно сдерживает все порывы. И Чона это выводит из себя. Он никогда не чувствовал своего сердца так отчётливо — не доводилось просто, а в моменты грусти прибегал к жестоким изнасилованиям, за которые потом, казалось, будет стыдно, но чувство стыда или жалости так и не появлялось, и раз за разом становилось легче. но легче ли на самом деле? Есть люди, которых лучше не трогать, потому что у них внутри целый сад разбитых сердец и сломанных судеб, и это всё пополняется, но правда в том, что обладатели всего этого «добра» не понимают, для чего совершают подобное, и Чонгук как раз входит в это не самое приятное число, хотя альфа вполне может сказать, почему он склонен к этому — это заставляет чувствовать себя живым. Ему плевать, но всегда найдётся исключение. Исключение с усталым взглядом и мягким голосом. Исключение с родинкой на верхней губе и, кажется, сотнями секретов. Чонгук очень надеется, что именно с сотнями, но разум вопит о большем. «Мне просто интересно, что с ним не так. Это тупой интерес, ничего в этом постыдного нет. Я просто хочу трахнуть его. Да, омегу без запаха, потому что интересно.» И Чонгук выделяет это «интересно» и не знает, что чувствует, когда вкус этого слова оседает на языке. — Чонгук, — кричит и тянет Тэхён, когда заходит в квартиру альфы. — Ты тут ещё не помер? — С чего бы вдруг? — отвечает владелец квартиры, продолжая смотреть телевизор. — А ещё, кстати, можно звонить в дверь, знал об этом? — У тебя всё равно открыто, — презрительно бросает Ким. — Так мне повторить вопрос? — Ну ты же видишь, что я не сдох, — говорит Чон и смотрит на Тэхёна. — Чего тебе? — Да ты сам не свой в последнее время, не находишь? — альфа садится на барный стул и так же смотрит на Чонгука. — Я знаю, ты не любитель говорить о таких вещах, но ты уверен, что тебе нечего мне сказать? — Полностью уверен, — с сарказмом произносит Чонгук и откидывается на спинку дивана. Но уверенности в нём, как пресной воды в Мёртвом море — нет. — Ладно, я хочу выебать Хосока, — обречённо выдыхает альфа. — Да ты ебанулся. — Я серьёзно. — Да ты ебанулся, — повторяет Тэхён, уже начиная смеяться, а Чонгук с недоумением смотрит на него. — У тебя что, крыша едет? Недотрах? Что? — Ты же сам говорил, что с удовольствием поимел бы его. — Да, говорил, но мы разные люди. От него живого места не останется, если он ляжет под тебя, — усмехается Ким. — Я иногда смотрю на омег после того, как они выходят от тебя, и думаю о том, как они вообще, блять, соглашаются на такое во второй раз. — Не утрируй, — зло произносит Чонгук. — Да я ещё смягчил, — пожимает плечами альфа. — А вообще, я тут по-другому делу, а не обсуждать твои заёбы в сексе. В общем, Чимин сказал, что ему звонил твой любимый Юнги-хён. Хуй знает, почему именно ему, так вот, он просил передать, что хочет встретиться с тобой и очень срочно. — Когда именно? — у альфы просто не бывает приступов паники, поэтому он сейчас так спокоен, но в виски отдаёт саднящее чувство, будто чем-то скребут изнутри. — Сегодня в 19:30 на каком-то вашем месте, — небрежно рассказывает Ким. — Охуеть, у вас ещё и «своё» место есть. Хорошо живёте. Может, ты его хоть замуж позовёшь? Ну так, ради приличия. — Поверь, у него есть тот, кто ему обязательно сделает предложение, — глупо улыбается Чонгук. — О, так вот почему ты его периодически имеешь, да? Так себе у него альфа, — бурчит себе под нос Тэхён, думая, что его уже никто не слушает. А Чонгука прямо распирает от всего происходящего снова, и зад чувствует неладное, потому что Юнги нахуй не сдалось звонить ради того, чтобы потрахаться.

***

Альфа запрыгивает в машину, кажется, раньше времени, потому что его колотит пиздец, и он боится не выдержать этого напряжения, спокойно (?) опускает руки на руль, а затем скидывает чёрное пальто, кладя на соседнее сидение, ослабляет галстук и застёгивает запонки на рубашке в виде серебряной стрекозы с золотыми маленькими крыльями. Единственное, к чему Чона тянет всегда — это искусные вещи, которые могут подчеркнуть его натуру, склонную видеть прекрасное в мелочах, потому что в остальном он — альфа, владеющий огромным стрип-баром, которого ничто и тем более никто не ебёт. Автомобиль едет на скорости в 120 км/ч, а Чонгуку кажется, что и этого недостаточно, и в итоге он уже на месте за 15 минут до нужного времени. Кофейня почти не изменилась за эти годы. Потрёпанная, конечно, стала, но не так уж и заметно. Интерьер всё такой же тёплый и уютный, а свежие цветы по-прежнему стоят возле кассы, и от этого так тепло на душе, что альфа невольно вспоминает все самые милые моменты с Юнги, пока тот не сказал, что между ними больше ничего не может быть, кроме секса. О причине Чон узнал только спустя 4 месяца. Омега задерживался, а когда вошёл, Чонгук чуть не подавился кофе, потому что Юнги безумно красивый и совсем не уставший, как обычно, взгляд прояснился, и что-то совсем омежье промелькнуло в нём, когда он снял солнцезащитные очки, кладя на столик. — Хён? — будто не веря собственным глазам, спросил Гук. — Челюсть с пола подбери, парень, и смотри, чтобы твой дружок не встал в самый неподходящий момент, — иронично произнёс омега. — Я тоже могу хорошо выглядеть, да. — Ты бесподобен, — как зачарованный выдал альфа. — Фу, блять, перестань, я не для тебя старался, ясно? — и Чонгук даже дёрнулся от его слов. — Тот парень, Доён, избалованный сыночек богатенького отца, намеревается забрать твоих шлюх. Думаю, по понятной тебе причине, но знаешь, в чём зацепка с этим малолеткой? У него явно что-то с психикой не так. Не удивлюсь, если он чем-нибудь интересненьким балуется, поэтому тебе стоит залечь на дно пока что, окей? Тебя он в лицо знает и может выкинуть какую-нибудь хуйню. У меня есть знакомый омега, он живёт довольно далеко от бара, поэтому тебе это в плюс в какой-то степени. Он хороший, нелюдимый немного, но хороший, поживёшь немного у него, а мы с Тэхёном, — на последнем слове голос Юнги дрогнул. — Мы с ним разберёмся. Меня-то уж точно никто из людей этого придурка не знает. — Я что, должен скрываться от какого-то мальчика, у которого на губах молоко толком не обсохло? — возмущается альфа. — Тебе жизнь твоя важнее или выебоны? Ты не знаешь, чего ожидать, никто из нас не знает, так что приткни своё ебаное эго и радуйся, что жив. — Хён, я буду переживать за тебя. Тэхён же отбитый на всю голову, у вас ничего не выйдет. Я останусь, — в голосе чувствуются стальные и тяжёлые нотки, но Юнги не переубедить. — А, так ты, сука, переживал за меня, когда свой член мне в глотку пихал? Скажи мне, переживал, блять? — шипит омега, заглядывая прямо в глаза альфе. — Нихуя ты не переживал. К тому же он мой истинный, и он уже должен узнать об этом. Чонгук до сих пор очень точно помнит, как Юнги 4 года назад проплакал всю ночь в его руках, говоря о том, что они с Кимом истинные, и что он не готов ещё совсем. Так получилось, что, когда они встретились в первый и, кстати, единственный раз за всё время, у Юнги была течка, но дело было срочное, поэтому он наглотался подавителей, и Тэхён даже и не понял, что они с Юнги связаны, зато тот прекрасно понял, и на глаза альфе больше не попадался. Всё искал удачный случай — ну вот, нашёл. — Он убьёт меня, — ясно говорит альфа на выдохе. — Я поговорю с ним. Скажу, что это было только моё желание — спать с тобой. Он, конечно, не поверит, что я принуждал бедного и несчастного Чон Чонгука иметь меня, но до того, как ты вернёшься, он, возможно, отойдёт и оставит твоё достоинство при тебе, — с усмешкой продолжил Юнги. — Это должно было меня утешить? — хмыкает младший. — Да собери ты уже свои сопли. — Посмотрел бы я на тебя, — уже начал альфа, но сразу же остановился. — Хотя какая тебе разница, ты всё равно омега. — Позже пришлю адрес, — Юнги встал из-за стола, надевая очки. — И омегу моего не пугай и не трогай, а иначе без достоинства тебя оставлю я, а не Тэхён. До встречи, — и вышел, медленно натягивая кожанку. Не зря Чонгук чувствовал приближающийся пиздец.