запах персика на двоих

У Чонгука в жизни буквально ничего не меняется, и это радует, конечно, но всё равно что-то не то. Он живёт так уже пять лет, и ему не то чтобы надоело, просто приелось. Он знает, что у людей в его возрасте уже дети, любовь, семейные проблемы, но перед глазами каждый раз встаёт бар и то, как деньги буквально льются ему в карманы, и желание что-то менять сразу отпадает. Тем более альфа уверен, что не сможет пообещать кому-то вечную любовь. такое вообще существует? Для Чонгука вообще любовь под запретом с табличкой «неизвестное». А он не привык лезть туда, в чём не уверен.

***

Чон скидывает все нужные вещи в сумку, затем застёгивает и видит, как машина Тэхёна подъезжает к его дому, но выходить не спешит, потому что прятаться у какого-то непонятного омеги не тянет совсем, и он снова злится, но сдерживает порыв въебать кому-нибудь, желательно Доёну, конечно, хотя руки так и чешутся. Чонгук даже не успевает поздороваться с альфой, как ему по лицу прилетает кулаком, и кровь начинает капать из носа. Что-что, но удар Тэхён всегда умел держать. Они стоят друг напротив друга, и младший буквально прожигает взглядом, но всё-таки разворачивается и снова садится за руль, ничего так и не сказав. А что говорить? Чон и сам всё понимает, не дурак. Они едут в полной тишине, даже радио выключено, и это пиздец как давит. — Ну въеби мне ещё раз, если тебе легче станет, — в конце концов усмехается Чонгук. — Я не против. Но Ким упорно молчит и внимания не обращает. — Что, конец дружбе? — альфа нервничает и постукивает по подлокотнику. Он знает, что Тэхён отходчивый и всё понимает, но ему стрёмно, и это чувство заставляет его говорить. — Ты знал, что он мой истинный, но продолжал его трахать каждый ебаный раз, как я должен чувствовать себя после этого? — уже более спокойно выдаёт альфа, останавливаясь на светофоре. — Да он тоже хорош. — Можешь не прощать меня, но на Юнги только не злись. В этом нет его вины, — строго говорит Чонгук и ещё больше напрягается, потому что не знает, что Тэхёну наплёл омега. Тот всегда говорит одно, а делает другое, и не в свою пользу. Они подъезжают к, как кажется Чону, знакомому дому, и прощаются, всё же пожав руки. — Удачи, — уже выходя из автомобиля, произносит Чонгук. — Звони мне сразу, если что-то пойдёт не так. — Разберёмся, — хмыкает Ким и уезжает. Альфа стоит и не может понять, то ли это место, куда он подвозил недавно Хосока. Тогда было ещё не так светло, и он мало что соображал в сонном состоянии, но какой-то след точно отпечатался в его сознании. Поднимаясь по ступенькам на четвёртый этаж, у Чонгука создаётся впечатление, что он был здесь, хотя такого быть не может, отчего он стряхивает головой и нажимает на звонок. Долго никто не открывает, и Чонгук уже хочет проверить адрес, как вдруг перед ним распахивается дверь, и он видит знакомое лицо. — Х-Хосок? — у альфы чуть сумка из рук не выпадает от удивления. — Мир тесен, не правда ли? — тихо произносит омега. — Заходите, или Вам и в дверях нормально? Чонгук раздевается и спрашивает, где можно умыться, на что Хосок лишь указывает на ближайшую дверь и уходит куда-то. Альфа смывает уже запёкшуюся кровь и пристально смотрит на себя в зеркало. Такого он точно не ожидал. Омега что-то готовит на кухне, при этом танцуя под музыку и не обращая внимания на зашедшего альфу, и тот слегка улыбается, отодвигая стул и садясь на него, чем пугает Хо. — Прости, я, наверно, напугал тебя, — сразу же извиняется альфа. — А, да нет-нет, ничего страшного, я просто задумался, — быстро отговаривается омега и густо краснеет, сразу же отворачиваясь к плите. «Господи, как же стыдно, как же стыдно» крутится в голове омежки, и он даже не замечает, как проходится ножом по пальцу, отчего непроизвольно начинает сочиться кровь. — Ну вот, — вздыхает он. — Что такое? — спрашивает Чонгук. — Порезался, — Хосок поворачивается лицом к Чону и дует губы, смотря на порез, а потом старается достать маленькую аптечку с верхней полки, но у него ничего не выходит. Ему неудобно делать такое перед альфой, и кофта задирается, оголяя поясницу парня, а тот только больше начинает недовольно пыхтеть. — Я помогу, — Чонгук прижимается грудью к спине омеги и с лёгкостью достаёт аптечку, но не спешит отстраняться, чувствуя тепло чужого тела. — Спасибо, — неуверенно выдавливает омега и выхватывает аптечку, а альфа отходит и садится обратно, переводя дыхание. «Что ты творишь, Чонгук? Снова? Такое сильное желание затащить его в постель? Возьми себя в руки, идиот.» Хосок проводит ваткой с перекисью по пострадавшему месту, а потом наклеивает пластырь с разноцветными динозаврами, при этом высовывая кончик языка, на что Чон посмеивается в кулак, но омега даже не замечает. — А у Вас ничего не болит? — Хосок намекает на то, что альфа вошёл в его квартиру с разбитым носом. — Просто…ну, Вы сами знаете. — Нет, спасибо, всё хорошо. — Ладно, — просто отвечает омега и возвращается к своим делам. Чонгук думает о том, что Хосок на самом деле совсем другой. Он показался немного грубоватым в тот раз, но там явно были замешаны приставания того альфы, и у омеги было шоковое состояние. Чон, к слову, запретил теперь пускать того мужчину в бар. Сам не знает, что на него нашло, но так спокойней. А Хосок кажется совсем добрым и хорошим, как и говорил Юнги, и альфе непременно хочется увидеть его улыбку, потому что он уверен, что она пьянит и греет лучше любого алкоголя. — Не хотите поужинать? — Чонгук, кажется, надолго задумался, раз омега уже всё приготовил. — А? Что? Да, конечно, я бы не отказался. Хосок ставит перед ним тарелку с едой и сам садится напротив. — Слушай, Хосок, почему ты обращаешься ко мне на «Вы»? — вдруг спрашивает альфа, и омега непонимающе смотрит на него. — Не стоит? — Это вовсе не обязательно, знаешь? — мягко отвечает старший. — Мне неудобно из-за этого. — Ладно, больше не буду, — как загнанный в угол маленький ребёнок обещает омега и продолжает есть, но уже без особого аппетита. — Ты очень вкусно готовишь, — хвалит Чон, но Хосок будто мимо ушей пропускает. — Спасибо за ужин. — Не за что, — слабым голосом благодарит омега и убирает со стола. — Давай я покажу тебе твою комнату. Чонгук идёт за младшим, стараясь не смотреть на его бёдра, но выходит из рук вон плохо, на что сам Чон недовольно хмыкает. — Вот, — открывая дверь, показывает Хосок. — Сойдёт? Хотя другого выбора всё равно нет. — Всё окей, сойдёт, конечно, — улыбается альфа. — Спасибо, что приютил. — Скажи спасибо Юнги-хёну, — морщится омега и выходит из комнаты. — Так ты знал, что это буду я? — в последний момент задаёт вопрос Чон. — Конечно, — пожимает плечами Хосок, будто это само собой разумеющееся. Чонгук падает на кровать и перед тем, как закрыть глаза, видит часы, показывающие 20:38.