запах персика на двоих

Хосок шугается. Чонгук пытается делать вид, что всё в порядке и он не замечает этого, изредка улыбается и почти не подходит к омеге. Тот пьёт какие-то таблетки уже неделю, постоянно разговаривает с Юнги по телефону. Альфа не лезет и тему неудавшегося поцелуя не поднимает, не спрашивает про обморок. Он свыкся с мыслью того, что живёт в этой квартире и какого-то особого неудобства от этого не испытывает. Здесь даже уютнее, что ли. Всё в светло-пастельных тонах, не давит, вызывает чувство дома и семьи. Того, что не знакомо Чону. Да, шлюх водить нельзя, хотя не то чтобы он горел желанием. — Чонгук, можешь, пожалуйста, принести мне чай? — Хоби лежит под одеялом и кашляет. — Мне холодно. Альфа садится на край кровати и прислоняется губами к холодному лбу омеги. — Странно, температуры нет, — Чонгук отстраняется и ещё раз на всякий случай трогает рукой. — У тебя что-то болит? — Нет, просто холодно, — Хосок устало поднимает взгляд. — Принесёшь? — Конечно. Тебе с сахаром? — Да, две ложечки. — А чай какой? У тебя, я видел, целая коллекция, — уже стоя в дверях, спрашивает старший. — Мм, барбарисовый. Чонгук ждёт, когда вскипятится вода в чайнике, рассматривает разноцветные кружки, на которых различные надписи вроде «sweet home», «smile» и «I love coffee more than you». Альфа усмехается и достаёт большую зелёную кружку с красным сердечком посередине. В этом доме всё слишком пряничное и милое, прямо олицетворяет Хосока. Два кубика сахара летят в горячий напиток и растворяются, когда их перемешивают. — Горячий, осторожно. Чон отдаёт чай на подставке в руки омеги и говорит, что сходит в магазин за продуктами, потому что всё закончилось. — Я схожу с тобой. — Нет, не надо, тебе может стать хуже. Я сам схожу. — А деньги? Давай я дам? — Ты шутишь, что ли? — альфа тяжело смотрит, но тут же смягчается. — Поверь, у меня достаточно денег. — Да, конечно, но… — Я и так живу у тебя. Позволь мне хотя бы немного помочь. — Юнги-хён говорил, что тебе не стоит выходить на улицу. — Я быстро. Чонгук уже натягивает кожанку, когда к нему вдруг подбегает омежка и чуть не плачет, умоляя не ходить. На нём безразмерная футболка и пижамные штаны, отчего эта картина выглядит ещё более нелепой и домашней. — Ты нам предлагаешь с голода помирать? — посмеивается альфа. Хосок цепляется за его руку и отводит взгляд, начиная что-то лепетать себе под нос так, что Чонгук едва слышит. — Хён говорил, что это может быть опасно. Вдруг что-то случится? Мы ведь не можем знать. Не ходи, останься. — 20 минут и я дома в целости и сохранности, обещаю, — альфа проводит рукой по лицу омеги и выходит, закрывая за собой дверь. Это первый день после случившегося, когда они так много общаются и Чонгук даже позволил себе дотронуться до Хоби, попал под влияние странных чувств. В магазине почти никого нет и совсем тихо. Чон бросает в тележку всё, что видит. Мало ли что может нравиться Хосоку, он совсем забыл спросить. Пока ему пробивают покупки, разговаривает с Тэхёном. Тот, кажется, немного успокоился, хотя продолжает отвечать так, словно готов прибить. Чон в этом и не сомневается, усмехается. — Так что там? Хоть какое-то продвижение есть? Когда тема заходит о делах и работе, нельзя найти человека более серьёзного и сосредоточенного, чем Чонгук. Что-что, а этому он отдаётся сполна, бережёт и не хочет потерять. — Ну, как тебе сказать… Есть, конечно, но этот недоумок куда-то делся. Не знаю, что он задумал, но тебе стоит держать свою задницу подальше от всего этого дерьма. — Я, блять, не понимаю вашей логики. Единственный, кто должен заниматься всем этим — я, — беря пакеты и выходя из магазина, шипит альфа. — Всё под контролем, Чонгук. — Ага, — недовольно хмыкает старший. — Ладно, потом поговорим, — Чон сбрасывает и останавливается напротив подъезда, смотрит на тонированные машины, которых здесь не было, когда он уходил. Альфа быстро входит в квартиру, с порога начиная кричать имя омеги, но когда замечает, что тот спокойно сидит за столом и пьёт чай, успокаивается. — Я подумал, что те уёбки вычислили меня. Ты в порядке? И как только он задаёт вопрос, у его горла оказывается нож, давящий на артерии. Хосока хватают и закрывают рот, чтобы тот не кричал, но слёзы омеги нельзя остановить так просто, как крики. — Ха-ха-ха, — по квартире раздаются хлопки. — А ты, Чонгук, расслабился, — Доён выходит из ванной и подходит к Чону. — Что ты, блять, творишь? — сквозь зубы произносит альфа. — Ты про что? Про мой визит или же про своего омегу? — светловолосый альфа берёт Хосока за подбородок и начинает вертеть из стороны в сторону. — Не трогай его, ублюдок, — Чон хочет вырваться, но его крепко сдерживают два других альфы. Хосок испуганно смотрит и опускает взгляд. — Так он и правда твой? Хорошенький, да, только что это с ним? Запаха совсем нет, — разочарованно вздыхает Доён. — А так мне даже нравится твой выбор. Губа не дура. — Руки свои от него убери. У тебя, кажется, со мной проблемы. Не с ним. — А, да, спасибо, что напомнил, — нахально улыбаясь, говорит альфа. — Знаешь, я даже как-то расстроился, когда ты исчез, отставив этого Тэхёна одного, так ведь его зовут? А впрочем, какая разница. Так вот, Чонгук, может, решим всё полюбовно? Ты отдашь мне своих шлюх — я тебе твою. — Что? — Ты правда думаешь, что я поверю, что между вами что-то большее, чем секс? Забавно. Ты ведь славишься своими похождениями и тем, что у тебя никогда не было стабильных отношений. Разве нет? — Тебя это не касается. — Допустим. Так что, ты согласен? — Думаешь, я так просто отдам тебе свой бизнес, который выстраивал годами? — тяжело дыша, скалится Чонгук. — Если не хочешь, чтобы этот омега пострадал. Ведь ты не хочешь? Альфа молчит и смотрит на Хосока. — Я даже дам тебе время подумать, 4 дня будет достаточно. Уведите его, — указывая рукой на омегу, сказал Доён. — Аккуратнее, он нам вообще-то нужен. Хоби со страхом в глазах смотрит на Чонгука и как будто ждёт каких-то действий, запинается и старается прийти в чувства. — Какого?.. — Что? Ты думал, я просто так уйду? — Блять, только попробуй с ним что-то сделать, и я убью тебя. Можешь не сомневаться. — Звучит заманчиво. — Согласен, — выплёвывает Чон. Его избивают до тех пор, пока он не начинает отключаться, а Доён сверкает улыбкой, выходя из квартиры. — 4 дня, Чонгук.

***

Тэхён прижимает Юнги к столу, заставляя его сесть и раздвинуть ноги, закидывая на свою поясницу. Жарко целует в шею, пока старший стонет и выгибается. Сдавливает бёдра, рычит и залазит рукой под футболку, лаская хрупкий стан. — Я хочу тебя, — раздаётся по всему кабинету, и Юнги выстанывает такое полюбившиеся имя громче. Дверь открывается, и последнее, что ожидал увидеть Тэхён в этот момент — разъярённый Чонгук, который явно готов рвать и метать. — Я вижу, вы, блять, очень заняты, — кричит альфа. — Слишком заняты, чтобы отвечать на звонки. Я понимаю, что трахаться в моём кабинете важнее, чем Хосок, да, Юнги? — Что с тобой? — уже разглядывая лицо альфы, спрашивает омега. — Ты весь в крови. — Вау, блять, спасибо, что заметил, — Чонгук достаёт аптечку и начинает промывать раны на лице. — Они нашли тебя? — Нет, Хосок избил, — ещё больше злится альфа. — Не тупи, Тэ, конечно, они, блять нашли меня, идиот, и забрали твоего дружка, — смотря через зеркало на Юнги, говорит Чон. При упоминании о Хосоке, Чонгук напрягся, сосредотачиваясь на рассёкшейся брови, дабы не сделать хуже. — Какого хуя, Чонгук? Как они могли забрать его? — подходя к альфе и тыча ему в грудь, шипит старший. — Пока вы тут трахались, как кролики, и нихуя не делали, они занимались тем, чем должны были заниматься вы. Альфа развернулся, грозно смотря на Юнги и Тэхёна. — Я прикончу эту малолетку. — А если они с ним что-то сделают, Чонгук? Он ведь всего боится, — снова подбегая к альфе, начал Юнги, и Чонгук заметил скопившиеся слёзы в его глазах. — Пожалуйста, отдай ты им этих шлюх. Немногое потеряешь. — Немногое? Да на этом всё держится, хён, и ты это прекрасно понимаешь. — Из-за тебя Хосок там. Он ни в чём не виноват. Ты не можешь просто оставить его, — уже истеря, визжал омега. Пока Юнги и Чонгук препирались, Тэхён, ни слова не говоря, стоял у стеллажа и рассматривал бутылки с алкоголем, стараясь заглушить исходящие громкие голоса. — Успокойся, Юнги, — вдруг строго сказал он. — Чонгук не оставит его там. Перестань истерить. — Вот именно, хён, — в подтверждении слов, кивнул Чон. — У нас есть время всё обдумать и обыграть в нашу пользу. Впервые в жизни альфа почувствовал, что есть что-то важнее его личных интересов. Человеческая жизнь до сих пор не кажется ему чем-то ценным, но только не в случае с Хосоком. Чонгука выворачивает от мысли, что с этим безобидным парнем могут сделать что-то ужасное, и он готов отдать всё, чтобы всё закончилось хорошо, но боится признаться в этом даже себе.