запах персика на двоих

Хосока пихают в машину, захлопывая дверцу, отчего он вздрагивает и всхлипывает. Пара альф устремляют свой взгляд на него и о чём-то переговариваются, посмеиваясь. Омега жмётся к самому углу автомобиля, пытаясь открыть дверь. — Можешь не стараться, куколка, все двери заблокированы, — говорит один из альф и ухмыляется, осматривая испуганного парня. — З-зачем я вам? — Обсудишь это с боссом. Вот, кстати, и он идёт. В машину садится Доён, довольно улыбаясь. — Долго стоять будем? Поехали.

***

Хосоку не закрывают глаза, не бьют, не пытаются что-то выяснить. Лишь связывают запястья и пару раз спрашивают имя, на что он отрицательно мотает головой. Заводят в тёмную комнату и бросают на пол, говоря, что он может отдохнуть. Омега поднимает взгляд и пытается сфокусировать внимание, но ему будто опустили чёрную полупрозрачную плёнку перед глазами. Он не различает предметов, хотя не уверен, что они здесь вообще присутствуют. Ещё и зрение ни к чёрту. Слёзы продолжают стекать по щекам. Руки ужасно сдавливает, всё болит. Он оборачивается и замечает матрас с подушкой, подползает ближе и залазит на более мягкое место. От пола веет холодом и это можно почувствовать даже через слои толстой «подстилки». Сон сейчас кажется чем-то из серии «недостижимое», и омега поджимает колени к груди, облокачиваясь о грязную стену с ободранными обоями. Он должен злиться на Чона, но ничего подобного не чувствует, скорее даже злится на себя, потому что позволил ему уйти в этот злосчастный магазин. Может, ничего бы не случилось, хотя верится с трудом. Зачем он им вообще сдался? Дверь открывается, свет проникает в беспроглядное пространство, и Хоби щурится, прикрывая глаза связанными ладошками. Его хватают за рукав кофты и выталкивают, ведя по дому на второй этаж. Повсюду разливается тусклое освещение. Омега еле волочит ногами, и его начинают подталкивать, заводя в комнату, отдалённо напоминающую кабинет. — Оставьте нас. За столом сидит Доён и перебирает карты, ехидно натягивая улыбку. — Не стой в дверях. Проходи, садись. Я не кусаюсь. Хосок кротко смотрит и не двигается с места. «Я не кусаюсь» раздаётся в висках, и он старается понять смысл сказанного. — Ну что ж, хочешь стоять там — стой. Ты мне особо и не нужен. — Тогда зачем вы меня украли? — срывающимся голосом чуть ли не кричит омега, но тут же затихает. — Украли? — альфа поднимает заинтересованный взгляд. — Слишком громко сказано. Украсть можно конфетку в магазине, а я тебя позаимствовал. — Но я ведь… Я ведь не вещь. — Конечно. Кто тебе сказал, что ты вещь? У тебя совершенно другая роль, если ты спишь с Чонгуком, — смеясь, проговорил Доён. — Я не сплю с ним. — А, так он всё-таки просто прятался от меня, не правда ли? Хосок сглатывает и не знает что ответить. — Значит, да, но знаешь, что-то мне подсказывает, что ему не всё равно на тебя, судя по тому, как он рвался тебя спасти, не находишь? — Без понятия, о чём Вы. Хо удивляется сам себе, тому, откуда у него берутся силы на такие ответы, и с улыбкой оседает на пол. Голова кружится, изнутри разрывает жгучее ощущение, сдавливает. Омега краснеет и чувствует себя не в своём теле. Его мутит. — Будет забавно, если у тебя начнётся течка в таких условиях, — подходя к Хоби, говорит альфа и опускается на его уровень. — Или ты не течёшь точно также, как и не имеешь запаха? Но Хосок теряет сознание до того, как успевает ответить. Он даже не слышит отчётливо последние слова альфы.

***

Чонгук почти не спит и ни с кем не разговаривает уже третий день, точно давая понять, что придушит любого, кто его потревожит. Он знает, где Доён держит омегу, но никому не рассказывает — вынашивает всё в себе. Винит себя в том, что случилось. Если бы не он и его проблемы, ничего бы этого не было. Да, конечно, Юнги сам закинул Чона к Хосоку, но тот старался помочь, не думая о последствиях. — Блять, — откидываясь на спинку кресла, шепчет альфа. — У нас же есть Чимин. Чон выходит из кабинета и спускается по лестнице, сворачивая к выходу из бара. Омега как всегда курит, не заботясь о своём здоровье. Хотя бы о том, что может простудиться, стоя на холоде в такую погоду. Удивительно, что он до сих пор не подхватил никакого воспаления. За столько-то лет. — Снова покрасился? — задавая вопрос с очевидным ответом, спрашивает альфа. — Мне идёт? — поёживаясь от ветра, Чимин заглядывает в родные глаза. Чимина с Чонгуком связывает многое: общее дело, в котором Чим играет немалую роль и отношения в 2 года. Приторные и приятные, потому что Пак именно такой. Ласковый, нежный и заботливый до безумия, но во всём найдётся зацепка, и здесь ей стала встреча Чимина с его истинным. Чонгук не любил его, поэтому отпустил также спокойно, как и Юнги. Но у Чима отношения с истинным сразу не заладились. Тот всячески издевался над ним, избивал, изменял. В итоге омега напросился к Чону на работу спустя год, хотя с этим придурком встречается до сих пор, но тот, кажется, не заморачивается, хотя иногда и за это прилетает. — Тебе всё идёт, Чим, — снимая куртку и отдавая омеге, тихо говорит Чон. — Мм, спасибо, — Чимин надевает куртку и сияет улыбкой, доставая новую пачку сигарет с зажигалкой из кармана джинс. Снимает шуршащую обёртку, прокусывает мятную таблетку внутри сигареты, закуривая. — Что-то случилось? — Нет… То есть да, да, случилось. Я не хочу подвергать тебя опасности, но не мог бы ты помочь? — Это из-за того парня, да? Хосок, кажется, — поправляя чёлку, омега морщится из-за попавшего в глаза дыма. — Откуда ты знаешь? — Я ведь всё вижу, Чонгук. И ещё: что с твоим запахом? Он усилился. — Что? — Твой запах раньше не бросался так сильно. У тебя нет никаких проблем со здоровьем? Ну, знаешь там, гормоны, все дела. Сходи, проверься. Альфа смотрит прямо на омегу и не может понять того, что ему говорят. «А потом выясняется, что у него болезнь, скажем так» возникает в голове Чона. «Что, если это из-за него? Он может быть моим истинным? Нет, нет, бред. Мало разве причин?» — Чонгук? Чонгук, ты слышишь меня? — щёлкает перед глазами альфы Чимин. — Ты же хотел меня о чём-то попросить. — А, да, да. Зайди ко мне через час. Чон заходит обратно и плетётся к бару, прося налить ему чего покрепче. Опрокидывает парочку стаканов внутрь, когда к нему подсаживается Юнги. Тот, в силу своей твёрдой личности, не теряет самообладание, хотя трудно не заметить, как сильно он переживает. — Завтра последний день, да? — начинает разговор старший. — Вы с Тэхёном всё решили? — Да, хён, мы всё решили, и ты не едешь с нами. — Еду. — Нет. Тэхён против, да и я не особо за. Это может быть опасно. Ты нам всё равно ничем не сможешь помочь. — О, вы так уверены в этом? Альфа поднимает бровь вверх и ждёт продолжения. — Я умею стрелять. — Кто сказал, что мы будем стрелять? — А что? Чай поедите пить? Проболтаете как подружки? — Ты не едешь и на этом точка, — вставая, чеканно произносит альфа. — Поставь себя на место Тэ. — Но я и так на его месте, — злобно шипит Юнги, вплотную подходя к темноволосому. — Да, но он альфа, а ты — омега. Ты — его главное уязвимое место, поэтому ты остаёшься. Чонгук ждёт Чимина, постукивая пальцами то по деревянному столу, то по графину с водой. Он думает о том, что если бы Хосок и правда оказался его омегой? Он, кажется, совсем не расстроился бы. Вспоминая улыбку омеги, хочется улыбнуться самому, но он не может ни на минуту расслабиться из-за своей вины. Простит ли его вообще Хосок? Вряд ли. Чимин вальяжно входит, подвиливая бёдрами. В этом он профи. Садится напротив Чонгука и уже знает, что ему предложат. — Я согласен. — Я ещё ничего не сказал. — Ты хочешь, чтобы я перерезал глотки тем, кто украл Хосока, не так ли? Я в деле. Чимин владеет не только навыками обольщения альф, но и с холодным оружием на «ты». Чон не раз спрашивал, где он такому обучился, но Чим упорно молчит и прошлое скрывает. Это слегка вызывает диссонанс: Чимин такой мягкий и пушистый, но в прямом смысле слова может убить и глазом не моргнуть. — Не думал, что мне когда-нибудь понадобятся такие твои способности. — Ну да, как к шлюхе ты ко мне обращался гораздо чаще. — Это был твой выбор. — А я и не жалуюсь. Где и когда? — Сегодня ночью здесь же. Я ведь могу на тебя положиться? — Сомневаешься? — дразнясь, говорит омега, и выходит. Юнги залетает в кабинет и начинает кричать через несколько минут, за ним следом заходит Тэхён и напряжённо вздыхает. — Хён, когда ты успел стать такой истеричкой? Омегой себя вдруг почувствовал? — А тебе лучше вообще завалиться, Чон Чонгук, — выдаёт Юнги. — Как я должен буду просто спокойно ждать вас здесь? У меня вообще нет уверенности, что они уже не прикончили его. Все переглядываются в полной тишине, Тэхён подходит к омеге и обнимает, когда замечает, что у того по щекам катятся слёзы. — Тэ, с ним ведь всё-всё хорошо? Ведь правда, да? Да? Вы вытащите его? И с тобой тоже всё будет в порядке? Ты обещаешь? — омега не перестаёт задавать вопросы своему альфе и плачет сильнее, ближе прижимаясь к груди Тэхёна. Чонгук хмыкает и отворачивается к окну. Оказывается, даже у самых холодных людей в душе может что-то растаять. у него тоже