запах персика на двоих

Чонгук рассматривает омегу так, словно видит его впервые, не может снова вдохнуть, потому что боится, что запах исчезнет, но ничего не происходит, и совсем лёгкий аромат спелого персика не проходит, хотя слова в голове всё равно путаются и не складываются в ясные предложения. — Ты… — все его попытки прерываются в самом начале, а Хосок тупит взгляд в землю. Его ресницы подрагивают, а пальчики цепляются за края куртки. Он кусает губы, но всё-таки решается посмотреть на альфу. Его очертания не такие чёткие из-за темноты, но омега видит, как тот напрягся и не может сказать ещё хоть что-то. — Нет, Чонгук, тебе показалось, — Хо отталкивает старшего, что еле стоит на ногах, и садится обратно в машину, громко хлопая дверцей. Альфа не может совладать с тем, что творится внутри. Он никогда не испытывал подобного, и это сложно объяснить. Это чувство, когда ты возвращаешься домой, и тебя там ждут, когда кто-то обвивает руки вокруг твоей шеи, и ты чувствуешь тепло, исходящее от другого человека. Это то, что называют родным. Запах совсем несильный. На самом деле, он еле ощутим. Его можно почувствовать лишь приблизившись и перейдя пределы «слишком». Но этот запах точно нельзя спутать с каким-то другим. Чонгук перетрахал так много омег и ни разу не ощутил подобного. Когда мурашки по коже и нежность разливается, плещется через края, когда больно невыносимо, потому что всё это не принадлежит тебе. Здесь нет дикого желания а-ля «брать и трахать, не заморачиваясь». Это совершенно другое. То, от чего он теперь не сможет отказаться. Он не поверит ни одному слову омеги о том, что ему показалось. Такое просто не может показаться. Чон садится обратно за руль и отрешённо смотрит на омегу, что прерывисто дышит, вновь отвернувшись к окну. Альфа наконец отъезжает, и на долю секунды ему кажется, что у него подрагивают руки, но это ощущение быстро проходит, сменяясь редкостным спокойствием. Когда автомобиль останавливается у дома омеги, Чонгук всё же прерывает затянувшуюся неловкость. — Не делай вид, будто… — но ничего дельного так и не может сорваться. — Будто что? — смотря прямо перед собой, произносит омега. — Будто я не твой истинный? Ты это хотел сказать? — Ты ведь знал? — Да. — Почему ты не сказал мне? — голос альфы становится увереннее и грубее. — Почему? — усмехается омега, переводя взгляд на Чонгука. — Потому что никому не нужен такой омега, как я. И я не обременяю тебя этим, — слова даются с трудом, но Хосок понимает, что если сможет спокойно пережить этот разговор, всё образуется. По крайней мере, ему так кажется. — Не обременяешь? Что за бред? — альфа не хочет пугать Хосока, но его слова буквально режут по живому. — Как ты можешь обременять меня? — Я не хочу, чтобы ты был со мной только потому, что мы истинные. Чонгук выдыхает, пытаясь успокоиться. — Почему твой запах такой слабый? — Потому что твои чувства такие, — омега говорит почти неслышно и чувствует, как слёзы начинают капать, оставляя следы на щеках. — Вот почему я буду обременять тебя. — Но… Чонгук даже не успевает договорить, когда Хо выходит из машины и уже идёт по направлению к подъезду. — Чёрт, — альфа срывается с места, но дверь закрывается прямо перед его носом.

***

Бар находится в праздничной суматохе, а музыка негромко раздаётся из колонок, когда Чонгук заходит через чёрный вход и сразу же идёт по направлению к кабинету. Часы показывают 17:39, и до открытия ещё немало времени. Юнги и Тэхён о чём-то разговаривают, но альфа отвлекает их своим приходом. — Привет, — небрежно бросает он. — Всё готово? — Ага, — отвечает Ким. — Что с тобой? Не с той ноги встал? — Типа того, — оседая на кожаный диван, говорит Чон. Он трёт виски и откидывается на спинку, закрывая глаза. Он не спал всю ночь и даже не помнит, как собрался и приехал сюда. В голове всё гудит и отдаётся эхом. — Я думал, ты опять на Карибы съебёшься, — подмечает Юнги, поглаживая руки Тэхёна, что обвивают его талию. Но Чонгук даже не отвечает. — Где Чимин? — Сказал, что приедет ближе к началу. Альфа кивает и, кажется, отключается. Когда время близится к 11 и посетители валят волной, его будит Юнги. Темноволосый хочет встать, но омега сам садится рядом, жестом показывая, что им есть что обсудить. — Ну что, хён? — альфа недовольно смотрит на старшего и садится, принимая более удобное положение. — Ничего не хочешь сказать? — Нет? — Что у вас с Хосоком вчера произошло, что он отказался провести Новый Год со мной? — Отказался? — изгибает бровь Чонгук. — Да, сказал, что якобы не хочет отмечать. — Разве это не похоже на него? — усмехается Чон. — Чонгук, я серьёзно. Альфа встаёт, отходя к столу, и тяжело смотрит на Юнги. — Ты ведь знал. — Что? — Что он мой истинный, — шипит темноволосый. — Откуда ты…? — удивляется омега. — У него появился запах? — Да, мой запах. — Сильный? — Юнги подходит к альфе и заглядывает в глаза — переживает. — Его запах сильный? — Нет. — Это потому что… — Да, я знаю, потому что мои чувства такие же. Он говорил. — И? И что дальше? — Он просто ушёл. Они молчат несколько секунд. — Ты будешь что-нибудь делать? — Что? Он даже видеть меня не хочет. — Потому что он боится. — Меня? — Нет. Боится, что он тебе не нужен, — Юнги бегает глазами и пытается зацепиться за что-нибудь взглядом. — Просто если он вдруг и правда нужен тебе, Чонгук, ты знаешь, что делать. Омега выходит, ещё раз осмотрев альфу, но в этом взгляде столько надежды и сожаления, что Чонгук чувствует себя виноватым вдвойне. Он даже не злится на то, что все всё знали, а он — плавал в неизвестности.

***

Хосок наливает бокал за бокалом. Шампанское разливается по кофейному столику, и звук падения сейчас кажется почти оглушающим. Омега лишь цокает и устало вздыхает, отпивая из бокала ещё пару глотков. сколько сейчас? — Уже? — восклицает Хо, увидев на часах 23:29. — Кажется, я уже долго пью, — бормочет он. «Может, стоило и в этот раз отметить с Юнги-хёном?» Через 20 минут повсюду разразятся салюты, всё будет взрываться, и вот так он проводит уходящий год — один. Он, вообще-то, правда собирался, уже накрасился, оделся, но потом что-то щёлкнуло и полетело к чертям. Он знал, что Юнги в любом случае не сможет приехать за ним, заставить куда-то ехать, потому что у Юнги Тэхён, поэтому отказаться оказалось проще простого. Омега поднимается и плетётся в ванную. В зеркале — чуть размазавшаяся подводка, губы блестят от слюны и замазанные тональником шрамы на груди, потому что вырез слишком большой. Он чуть усмехается и начинает стирать тональную основу, то поднимая, то приспуская футболку. Белые, затянувшиеся порезы выглядят ужасно на его теле, совсем не вписываются, но он привык. По квартире раздаётся звонок. Первая мысль, конечно, о Юнги. Хоби ещё раз смотрится в зеркало и идёт к двери. В голову сильно даёт от ходьбы и алкоголя, но омега старается выглядеть максимально естественно. — Юнги, я же сказал, что… Перед ним стоит Чонгук и тяжело дышит. Видимо, бежал по лестнице. На лифте не судьба, наверное. — Ч-Чонгук? — запинается Хо, и дело тут не в шампанском. — Может быть, ты дашь мне шанс? — неуверенно улыбается альфа. — Я-я… Ч-что? Шанс? — глаза омеги блестят от выпитого спиртного, но сейчас в них ещё застыли слёзы. — Да, знаешь, ты, вероятно, много выпил и не совсем понимаешь, — Чонгук подходит ближе, но омега выставляет ручки, испуганно смотря на альфу. — Н-не надо, Чонгук, — шепчет младший. — Ты боишься меня? — Я не знаю, — Хоби отводит взгляд, чувствуя, как быстро бьётся чужое сердце под его ладошкой. — Просто не надо этого делать. — Почему? — Чонгук бережно переплетает их пальцы и опускает так, чтобы было удобно. Хосок смотрит на их руки, и слёзы ударяются о кафель подъезда. — Ты плачешь? — Чон поднимает лицо омежки за подбородок, стирая — он знает — непрошеные слёзы омеги. — Я п-просто з-знаю, — задыхается Хо. — Знаю, чем это закончится. — Я, может быть, тоже знаю, — мягко шепчет альфа, притягивая и заключая в объятиях такое хрупкое тело омеги. Хоби продолжает всхлипывать и прижиматься близко-близко, оставляя мокрые следы на пиджаке Чонгука. Чон целует омегу в висок, опаляя тёплым дыханием. — Ну же, малыш, не плачь, я рядом, всё хорошо. — А если ты… — Я не уйду. Обещаю. — Но ты п-почти ничего не чувствуешь ко мне. — Если бы я ничего не чувствовал, я бы сейчас не стоял с тобой посреди холодного подъезда за несколько минут до Нового Года. — Точно, я совсем забыл, — утирая слёзы и отстраняясь, лепечет омега. — Откроешь шампанское? — Ты, я вижу, и сам неплохо справляешься, — посмеивается альфа. Хосок одаривает его убийственным взглядом. — Между прочим, мне это даётся с трудом, — заходя в квартиру, говорит Хо, но резко останавливается и разворачивается к Чонгуку. — Ты не обязан это делать. и оба знают, что под этим имеется в виду. — Да, но я хочу, — подталкивая омегу, отвечает Чон. Небо озаряется цветными красками, разлетается разноцветным хрусталём и теряется в нежных губах напротив.