запах персика на двоих

Мягкие лучи крадутся по лицу спящего омеги, расползаются по комнате, озаряя тёплым зимним светом. За окном -2, и вылазить из постели, кажется, не захочется никогда. Цифры сменяются на 14:34, когда Хосок открывает глаза, долго моргая. Он чувствует ладони на своём животе, и как кто-то прижимается сзади, не давая двинуться и на миллиметр. Пальцы альфы спустя пару минут начинают блуждать по телу омеги, оставляя после себя тепло. — Мм, — бормочет Чон, носом зарываясь в тёмные волосы. — Ты так вкусно пахнешь. Хоби судорожно выдыхает и разворачивается в руках альфы, смущённо осматривая сонного Чонгука, что даже ещё не удосужился открыть глаза и сейчас нежно улыбается, чувствуя на себе взгляд. — Не смотри так пристально, — смеётся альфа, наконец ловя этот взгляд омеги, что сразу же отводит его. — Ты покраснел, знаешь? Чонгук прикасается к щеке младшего, спокойно поглаживая и умиляясь этой картине. — Я чувствую, что покраснел, — тихо произносит омега, не зная куда деть руки. — Ты так сильно стесняешься. Хо еле заметно кивает в знак подтверждения и начинает выпутываться из крепких объятий. — Мы не можем просто полежать? — отпуская омегу, недовольно канючит альфа и утыкается в подушку. — М-мы… — Хо пробует на вкус это «мы» и улыбается, стаскивая одеяло с альфы. — Мы не можем валяться весь день. Вставай, Чонгук, — смеётся и дотрагивается до руки альфы, сразу же оказываясь прижатым к кровати. — Отпусти, — задыхаясь, пищит Хосок, вертясь и пытаясь ускользнуть от шаловливых рук. — Я серьёзно. — Я тоже, — Чонгук всё-таки ловит тонкие ручки омеги, сжимая одной рукой и оставляя поцелуй на нежно-розовых губах. — Ты такой красивый. Хоби вспыхивает яркой краской и чувствует тёплую ладонь на внутренней стороне бедра, поднимающуюся всё выше. — Не надо, пожалуйста. Чонгук продолжает целовать омегу куда только может: в румяные щёчки, идеально ровный нос, ключицы, шею. От последнего Хо слегка цепляется за плечи альфы, постанывая от приятных ощущений, но спустя несколько секунд широко распахивает глаза, отстраняя от себя Чонгука. — П-прости, я просто не готов, — шепчет он и боится реакции альфы. — Всё в порядке, — разочарованно, но с любовью говорит Чон, прислоняясь своим лбом к «чужому». — Мы же хотели вставать. Идём? Омега кивает и принимает руку альфы, что явно направляется в ванную. Они брызгаются водой, которая, кажется, скоро будет везде, и громко смеются, когда Хоби размазывает пасту по всему лицу альфы. — Тебе идёт, — чуть ли не валяясь на полу от смеха, кривится младший. — Так нечестно. Альфа быстрым движением сажает омегу на тумбу рядом с раковиной, впиваясь поцелуем со вкусом мяты. — Боже, какая гадость, — отмахивается Хосок, изворачиваясь от поцелуев. Он пихает ему новую щётку в рот, которую купил на всякий случай, и спрыгивает с тумбочки. Не думал он, конечно, что этим «всяким случаем» окажется Чонгук. — Так-то лучше, — смывая пасту, говорит омега и выходит. — Я буду на кухне, если что. Чонгук появляется на кухне чуть позже, наблюдая за тем, как Хо бегает туда-сюда и что-то ищет. — Тебе помочь? — О, — взвизгивает радостно омега. — Нет, спасибо, я уже нашёл. Альфа садится за стол уже одетый и ему не то что бы неудобно, но строгий стиль одежды сюда совсем не вписывается. Он смотрит, как по-домашнему одетый омега хлопочет и шипит, когда что-то не выходит, и не понимает, почему раньше не находил это привлекательным. Вот он — лишь его омега. Ну почти, остаётся лишь метку поставить. От него приятно пахнет персиком, хотя на таком расстоянии этого нельзя учуять, но Чонгук точно знает. Хоби кажется таким милым, мягким и все остальные «сладкие» прилагательные по списку. Они прощаются очень неуверенно и долго, потому что Хосок боится отпустить, боится, что Чонгук не вернётся, и всхлипывает, когда альфа обнимает, шепча успокаивающие слова на ушко. — Я заеду за тобой вечером, хорошо? — Угу, — всё-таки выдавливает омега в изгиб шеи альфы и закрывает за ним дверь. Наверно, когда не рассчитываешь на что-то хорошее, оно обязательно происходит. Вероятно, это так и работает. Хосок не особо верит в плохих и хороших. Он просто надеется, что в каждом есть что-то, что называется «человечность» — то самое нечто, не дающее миру погаснуть. Он всегда думал, что погас сам, внутри, но этого точно не должно произойти со всеми. Конечно, не должно, но зачастую именно так и происходит. Сказать, что это самообман — нет. Скорее вера. И вот сейчас, стоя перед зеркалом, он не может поверить в своё счастье и всё ещё сомневается. Когда к чему-то привыкаешь, потом всегда сомневаешься, но это ничего, это пройдёт. Он думает, на что тут можно смотреть. Привлекательная внешность? Ну так, на 4 из 10, стерпеть можно. Фигура? Всего лишь видимость. Характер? Плакса. Не пестрит он букетом чего-то прекрасного. И как бонус — исполосованное тело. Он стыдится себя до ужаса. Всего себя. Этой идиотской улыбки, которая, на самом деле, появляется крайне редко. Чересчур худых запястий. В общем, нет ничего, чем бы он мог гордиться. И снова то же самое: косметика, скрывающая всё то, что «не очень», длинные рукава тонкого свитера и чёрные джинсы. Он очень хочет выглядеть а-ля «все хотят меня, и я это знаю», но все попытки прерываются в стенах квартиры и не выходят за пределы. Когда телефон раздаётся сообщением от Чонгука о том, что он уже приехал, омега тяжело вздыхает, надевает пальто с конверсами и закрывает квартиру на несколько поворотов, специально спускается по лестнице, оттягивая момент встречи. Так странно: утром не хотел отпускать, а сейчас боится столкнуться взглядом с тёмными глазами. Он запрыгивает в машину и не смотрит на Чонгука. — Что-то случилось? — сразу же спрашивает альфа, беря омегу за холодную руку. — Нет, всё в порядке, — кротко отвечает тот, натягивая улыбку и сжимая руку альфы в ответ. — Я же вижу, что нет, — тяжело произносит Чонгук. — Ты можешь сказать мне. — Это так, знаешь, глупости, — лепечет под нос Хо, опуская взгляд. — Ладно, глупости, но если тебя это беспокоит, я хочу знать, — продолжает альфа. — Посмотри на меня. — Я не могу. — Что значит «не могу»? Посмотри на меня, пожалуйста, — уже мягче говорит Чон. Хосок поднимает взгляд на альфу и не понимает, как природа могла так жестоко подшутить над таким, как Чонгук, одарив его таким омегой. Чонгук же совсем другой. Статный, сильный, красивый, умный и всё в нём так. — Ну и в чём же у нас дело, солнце? — улыбается альфа, одной рукой продолжая держать омегу за руку, а другой смахивая чёлку с глаз Хоби. — Мне жаль, что я твой истинный, — сдерживая слёзы, шепчет омега. Чонгук непонимающе смотрит. — Ты заслуживаешь кого-то получше. Ну, знаешь, омегу без проблем со здоровьем, омегу с красивой внешностью и телом. Знаешь, того, кто будет соответствовать тебе, — лепечет младший на одном дыхании, но вдруг слышит, как Чонгук начинает смеяться. — Это не смешно. Я серьёзно. — Не смешно лишь то, что ты забиваешь голову такими глупостями. Ты самый, слышишь? Самый красивый омега с самым прелестным телом. А твои проблемы со здоровьем скоро придут в норму, потому что теперь я всегда буду рядом, так что переставай искать в себе не существующие минусы, договорились? Омега неуверенно кивает пару раз, чем вызывает смешок альфы.  — А куда мы поедем? — Я планировал заехать в бар, нужно кое-что проверить. И, по-моему, Юнги с Тэхёном там, а потом ко мне, согласен? — К тебе? — осторожно переспрашивает омега. — Ты так боишься меня? Я не буду приставать, правда, — заверяет Чонгук. — Нет-нет, всё хорошо, — расслабляясь, отвечает Хоби. Такое ощущение, что людям всё равно в какое время суток и где тусоваться. И число на календаре их не останавливает. — Я думал, сегодня бар не будет работать, — откровенно высказывается омега, как только они входят в здание. — Ты знаешь… — начинает Чонгук, но его прерывает противный голос какого-то омеги. — Чонгук, ты совсем совесть потерял, да? — подходя к альфе, пищит незнакомый Хосоку парень. — Ты думаешь, это смешно? Ты обещал встретить Новый Год со мной. Какого чёрта ты просто пропал? А это ещё кто? — недовольно осматривая Хо, выдаёт неизвестный. — Что, уже нашёл новую игрушку для секса? Хосок теряется от такого тона, ему становится стыдно за слова этого омеги. Неужели он правда выглядит, как какая-то очередная игрушка Чонгука? И сколько их было? — Во-первых, перестань кричать. Во-вторых, это мой омега, и ты не имеешь права говорить о нём в таком тоне. И в-третьих, между нами всё конечно, — усмехается альфа, нащупывая ладошку испуганного омеги позади себя. — И было бы неплохо, если бы ты извинился. Хо проматывает такое простое «мой омега», слетевшее с языка Чонгука, и старается сохранять спокойствие. Ничто никогда не льстило ему так сильно. Омега открывает и закрывает рот, переводя взгляд с Чонгука на Хосока, топает ногой и замахивается, но альфа успевает перехватить запястье омеги. — Я всё понимаю, но давай без рук. — Ты ещё пожалеешь об этом, Чонгук, будь уверен, — покрываясь красными пятнами от злости, шипит парень и уходит, толкая плечом Хоби. Омега слегка пошатывается, но Чонгук успевает обвить руку вокруг талии Хо. — Ты и правда совсем слабый, — то ли ворчит, то ли ругается Чон, подталкивая Хосока к лестнице. — Мы сходим к врачу и всё обговорим. — Чонгук, всё нормально, я в норме, — ещё не отойдя от произошедшего, бормочет Хосок. — Ну да, конечно, даже не спорь. На этой же неделе запишу тебя к знакомому специалисту. И ни слова больше. Они входят в кабинет, когда у Юнги и Тэхёна всё, как говорится, почти в самом разгаре. — Да когда ж вы перестанете трахаться на моём столе? — громко произносит Чонгук, и парочка наконец обращает внимание на вошедших. Хосок густо краснеет, поглядывая на запыхавшегося и застёгивающего рубашку Юнги. — Упс, неудобно вышло, — застёгивая ремень, смеётся Ким. — Вы даже домой не уезжали, что ли? — спрашивает Чонгук, поглаживая талию Хоби под пальто. — Мы собирались, но тут есть все удобства, поэтому особого смысла в этом мы не увидели. — А лучше бы увидели, — тихо шикает Хо, и все переводят на него свои взгляды. Омега краснеет пуще прежнего, стараясь спрятаться за Чонгуком. — А лучше бы и правда увидели, — уже смеётся Чон, выводя омежку из неловкой ситуации. Они долго разговаривают между собой, перескакивая с одной темы на другую, но Чонгуку приходится отлучиться. Он целует омегу и обещает скоро вернуться. Хоби поджимает губы и боится взглянуть на реакцию Юнги. — По-моему, ещё вчера он уезжал из бара, не имея с тобой никаких отношений, — говорит омега, ещё больше смущая младшего. — Хён, — тянет Хо. — Ты думаешь, не надо было вот так сразу? — Сразу? Да где сразу-то? Тем более вы истинные. — Я ведь могу ему доверять, правда? — А ты доверяешь? — Да, в этом и проблема. — Чонгук, может, и не самый спокойный и так далее, но он точно знает, что такое ответственность. — Но я не хочу быть просто тем, за кого надо отвечать. — Ты не понял. Ответственность в плане чувств, семьи. Он сам этого не осознаёт, потому что всю жизнь боялся признаться себе в том, что не бесчувственный. Чонгук очень хороший, правда, очень. Зимний воздух впечатывается в лёгкие, сажает там снежинки с инеем и замирает, превращаясь в пар. — Так ты теперь с Хосоком, да? — спрашивает Чимин, зажигая сигарету. — Мы истинные, — коротко отвечает альфа, осматривая омегу с розовыми волосами. — Надеюсь, дело не только в этом, и ты с ним не из-за прихоти природы. — Не из-за прихоти, — будто эхом отзываясь, произносит Чонгук. — Это самое главное, — Чим выдыхает клубы дыма. — Он тот, кто тебе нужен. Альфа кивает. — Нет, правда, Чонгук. Я не собираюсь тут быть советчиком или ещё чего и врать. Он сломанный, знаешь, из тех, кто всего боится, у кого весь мир болит, но он твой, и я знаю, что вы поможете друг другу. Так и должно быть. Он научит тебя любить, ты его — жить и не бояться. Это не страшно… Совсем не страшно. И ещё: не думай только о себе. Ты тот ещё эгоист, но пришло время заботиться о другом человеке, так что приткни своё «я». Его у тебя слишком много. — Да знаю я, — Чонгук прислоняется к стене рядом с Паком. — А бар? — Я не собираюсь его оставлять, если ты об этом, — альфа безымянным пальцем чешет бровь и смотрит на омегу исподлобья. — Пока что. — А как же Доён? Темноволосый тяжело молчит. — Понятно, — усмехается Чимин. — Нет никакого Доёна. — Я не мог просто оставить это вот так. — Понимаю, — бросая окурок на землю, говорит Чим. — Ладно, пошли внутрь. — Ты же хотел мне что-то сказать, — останавливает омегу Чонгук. — А, да? Ну потом, я уже забыл, — улыбается младший, пряча пальчики в длинных рукавах худи. Первое, что бросается, когда входишь в квартиру Чонгука — холод. Колючий, ужасный холод, бьющий под дых. Хосок снимает кеды и ощущает, как струйки ледяного воздуха начинают окутывать лодыжки, с каждой секундой поднимаясь выше. — Прости, я, наверно, оставил окно открытым, — быстро извиняется альфа, снимая пальто с и без того замерзающего омеги. — Сейчас закрою. Хоби проходит вглубь квартиры, следуя за Чонгуком. Ему кажется, что здесь немудрено потеряться, потому что квартира действительно огромная. — Хочешь, я дам тебе толстовку? — закрывая окно, спрашивает Чон. — О боже, у тебя панорамные окна, — не обращая внимания на вопрос альфы, Хосок подбегает к ним, утыкаясь пальчиками в стекло. — Так красиво. И правда красиво, думает Чонгук, но с твоей красотой не сравнится ни один вид в этом мире. Альфа обнимает восторженного омегу сзади, переплетая руки на уровне его живота, и чувствует, как Хоби кладёт свои сверху, улыбается. — Нравится? — Чонгук целует Хо в макушку, обводя взглядом ночные огни. — Очень, — чуть ли не пищит омега. — Я даже не думал, что с 24 этажа открывается такой прекрасный вид на Сеул. Спасибо, — уже шепчет он. — За что? — За то, что показал мне, как выглядит твой мир. Чонгук смеётся и всё-таки приносит омеге свою толстовку. Тот в ней буквально тонет и кутается на диване, поджимая ноги под себя. Большая гостиная освещена лунным светом, и звёзды горят маленькими точечками на тёмном небе. Белое вино ни чуть не теплее температуры квартиры, а Чонгук горячий во всех смыслах. пожалуй, это то, что стоит запомнить