запах персика на двоих

Чонгука разъедает изнутри, жжёт в области сердца и отдаётся гулким запахом персика повсюду. Альфа сглатывает, засматриваясь на разговаривающего по телефону Хосока. Тот мило улыбается, постукивает длинными красивыми пальцами по кружке кофе и изредка смотрит на Чонгука, смущаясь. Чон лишь тяжело вздыхает, потом выдыхает и отводит взгляд, интересуясь временем на часах. Утро началось с мысли о Хоби, и Чонгук знает, что закончится день тем же самым. Январь перевалил за середину. Сегодня, кажется, восемнадцатое. На улице тепло; температура даже в минус не уходит, только если ночью. Чонгук на днях выяснил у Юнги, что у Хо скоро День Рождения. «Действительно, месяц остался, ровно месяц» В кафе уютно почти как дома, но не у Чонгука. У альфы порядок во всём, только уюта это, к сожалению, не создаёт. Да и не хватает там чего-то. Чонгук знает, что не чего-то, а кого-то. Он, вообще-то, собрался сегодня предложить Хосоку перебраться к нему, но боится, что спешит. Не уверен, что омега готов. Да и их отношения не пересекают отметку объятий/поцелуев. Чонгук понимает, почему омега откидывает его руки, когда Чон лишь слегка пробирается за края одежды, и молчит. Целует омегу за ушком, выслушивает извинения, которые вообще не к месту, говорит, что он не должен извиняться и всё в порядке. Чонгук не злится — переживает. Не хочет напугать, перегнуть палку, надеется, что переезд поможет младшему. Только как, альфа и сам не знает. Знает только, что Хосок его изводит — неосознанно и сладко. Его запах крепнет с каждым днём, и Чонгуку тяжело от слова пиздец. Он проводит носом по шее Хо и чувствует, как всё, что было сломано, срастается, как улыбка появляется по поводу и без, хочет наконец сказать то, что так и просится наружу, но прикусывает язык. — Чонгук, ты слышишь меня? — омега щёлкает пальчиками перед лицом альфы и так и светится. — А, что? Прости, я отвлёкся. Ты что-то сказал? — Ты же хотел мне сказать что-то важное, — отпивая кофе, говорит омега. Чонгук ещё пару мгновений моргает и наконец понимает, о чём его спрашивают. — Да… — неуверенно начинает он. — Ты только не пугайся, ладно? Это не обязательно. Хоби отодвигает от себя чашечку и внимательно смотрит. — Если в общих чертах, коротко и ясно, так сказать, то я предлагаю тебе переехать ко мне, — выдавливает Чонгук, сразу же рассматривая изменившееся лицо омеги. Он берёт Хоби за руку, аккуратно перебирая и поглаживая пальчики с кольцами, и смотрит в глаза. — Я знаю, это серьёзный шаг, и я не давлю, но… Боже, я просто хочу, чтобы ты всегда был со мной, потому что это ты, — пытается более ясно изъясняться старший. — И если ты не готов, то всё нормально, я буду ждать столько, сколько потребуется… — Я согласен, — прерывает монолог альфы Хо и улыбается. — Правда? — Конечно, — омега слегка краснеет, отводя взгляд в сторону. — Я тоже хочу этого. Чонгук облегчённо выдыхает и тянет омегу на себя. Тот перегибается через стол, удивлённо охая, и ощущает тёплые губы на своих. — Мы можем поехать за твоими вещами прямо сейчас, если хочешь, — прерывая поцелуй, говорит альфа, смотря на конфетные губы Хоби. Омега кивает, вставая из-за стола, и старается прийти в чувства. Он всё не может привыкнуть к таким выпадам Чонгука, слишком стеснительный для подобного. Такое чувство, что все взгляды прикованы лишь к ним. Чонгук оставляет деньги, накидывая пальто, и обнимает Хо за талию, шепчет на ушко, почти касаясь: — Ты снова покраснел, — тихо смеётся. — Мне кажется, что все смотрят на нас, — в ответ шепчет омега, привставая на носочки. — Ну и пусть смотрят, — Чон целует омегу в щёчку и ещё больше начинает смеяться с реакции младшего. — Боже, ты такой милашка. Хосок разглядывает носки своих кед, пока они едут в машине, и совсем забывает о существовании Чонгука за рулём. Альфа изредка посматривает за уставшим омегой, что почти клюёт носом, и усмехается. Не думал он, конечно, что в его жизни появится такое чудо. Казалось, секс на одну ночь — то, чего действительно хочется, а тут неуверенный в себе комочек любви и нежности, готовый всем помогать, но не знающий как. И это, наверно, лучший исход. — Хоби, — Чон будит заснувшего омегу, чуть посмеиваясь, и гладит коленку младшего сквозь джинсы. Но Хосок лишь отмахивается, продолжая сладко сопеть. Чонгук вздыхает и выходит из автомобиля, открывая дверь со стороны пассажирского сидения, подхватывает спящего на руки, отчего тот сразу распахивает глаза и цепляется за шею альфы. — Чонгук? — всё ещё сонно лепечет омега. — Ты не хотел просыпаться, — альфа несёт Хоби по направлению к подъезду и набирает код, который ему пришлось выучить. — Ты знаешь, ты уже можешь поставить меня, — отвлечённо говорит омега, головой опускаясь на плечо Чонгука. — Ты знаешь, что тебе надо набрать вес? Я даже не чувствую, что держу кого-то, — уже строго говорит Чонгук, а Хо жмётся ближе, стараясь спрятаться от взгляда альфы. — Мм, угу, — еле слышно шепчет Хосок. Только у двери Чонгук наконец выпускает омегу из плена своих объятий, ставя на землю. Омега раза с четвёртого попадает в замочную скважину, на что Чонгук самодовольно цокает и горячо шепчет на ушко, обнимая со спины снова: — Мне нравится, как ты реагируешь на меня. Хо готов поклясться, что на какое-то мгновение голос альфы начал отдаваться в висках, а возбуждение накатило неистовой волной, заставляя покрыться мурашками. — Да? Тогда мне нравится, как ты смотришь на меня. Он сам не ожидал, что может такое сказать, поэтому резко распахивает дверь и забегает внутрь, пока Чонгук просто стоит не в шоке, нет. В ебаном шоке. Так будет правильнее. — Окей, мы учтём это, — заходя в квартиру, говорит альфа и нахально улыбается. Если до этого момента Чонгук думал, что Хосок невинный и из его рта максимум могут вылетать протяжные стоны, то сейчас разум альфы кричит о том, что он, блять, нихера не разбирается в омегах. Хоби раскладывает все вещи по сумкам, пока альфа разбирается с его косметикой, и чуть не плачет от смеха, когда слышит, как Чон матерится и пищит, не понимая что к чему. — Господи, малыш, зачем тебе столько косметики? — растерянно говорит Чонгук, выходя из ванной с набитыми косметикой руками. — Во-первых, для того, чтобы я чувствовал себя лучше, — смеётся омега, наблюдая за неловким альфой. — А во-вторых, там есть косметичка, не мог бы ты всё это сложить туда, хорошо? — целуя альфу в нос, хихикает младший и убегает в комнату за остатками одежды. Чон тяжело вздыхает и всё-таки идёт за той самой косметичкой. Когда он возвращается и кладёт её в одну из сумок, Хосок сидит и раскладывает книги. — Ты так любишь читать? Хо поднимает взгляд и сразу встаёт, куда-то ведя альфу. — Снова в ванную? Зачем? Я всё сделал, — гордо заявляет тот. Омега включает воду и просит посмотреться в зеркало. — Что за? — Кажется, ты испачкался тенями, — смывая с лица альфы косметику, говорит младший с таким серьёзным лицом, что уже Чонгуку смешно. Хосок морщится и моет руки, пока Чон, облокотившись, разглядывает его профиль. И когда омега уже хочет выйти, ловит его, прижимая к себе. Чонгук готов поспорить, что глаза его мальчика — лучшее, что ему доводилось видеть. — У тебя скоро течка, да? — спрашивает старший, и омега теряется. — Т-течка? — Твой запах слишком сильный, — вдыхая запах Хо, говорит альфа. Но Хосок молчит, будто язык проглотил. — Эй, ты чего? Всё в порядке? — Я боюсь, — выпаливает омега. — Нам не обязательно проводить течку вместе, если ты не… — Нет, ты не понял, Чонгук, — мямлит Хо. — У меня никогда не было…течки. — А сейчас, это из-за меня, да? Хоби кивает. — То есть состояние твоего организма напрямую зависит от меня? — Да, почти, около того. Так как ты признал меня, я уже в норме, — объясняет омега. — Но течка…у меня никогда не было, и я боюсь. Когда мне было 17, я ходил по врачам и только тогда узнал, что со мной не так: почему нет запаха, течки. Понимаешь? Они сказали, что это произойдёт с истинным, но в очень тяжёлой форме. — Но я буду рядом. Ты ведь позволишь? — Не думай, что я боюсь тебя, — улыбается омега. — Это совсем не так. — Значит, да? Хоби снова кивает, и Чонгук целует его, чувствуя, как запах персика оседает в лёгких. На этот раз в квартире Чонгука тепло и так хорошо, что Хосок почти плавится от радости. Ему сложно осознать, что теперь это и его дом. Так странно, и он по-детски плюхается на огромную кровать в спальне, вдыхая запах простыней, что пропитались альфой. — У меня не очень-то уютно, — говорит Чонгук, наконец отыскав омегу. — Но я надеюсь, что с твоим появлением всё изменится. Альфа бросает пиджак куда-то на стул, потому что ему слишком лень вешать его в шкаф, и расслабляет галстук, поворачиваясь к омеге. — Так ты считаешь, что уют зависит от омеги? — ладошками упираясь в мягкий матрас, еле слышно произносит Хосок. Альфа сглатывает, рассматривая вальяжно лежащего Хо с ног до головы, и отвечает: — Ну не от альфы же, правильно? Он подходит к кровати и нависает над младшим, оставляя поцелуи в области шеи. Хо тянет альфу на себя и жарко выдыхает тому в губы, когда они сталкиваются. У Чонгука кружится голова от такого Хосока, в штанах становится тесно, и он отстраняется. — Лучше не делай так. — Как? — невинно хлопает ресничками омега и скрещивает ноги на пояснице альфы, потираясь своей промежностью о его. — Так? — Чёрт, Хоби, — рвано выдыхает Чонгук. — Ты слишком…просто слишком. — Мм, приму это за комплимент. Омега пальчиками забирается под рубашку старшего, смотря тому прямо в глаза. — Перестань, пожалуйста, — сквозь зубы шипит Чон. — Мне и так тяжело себя сдерживать. Очень тяжело, солнце. — Ладно, — мгновенно проскальзывая мимо альфы, отвечает Хосок. — Где тут у тебя ванная? Я хочу помыться. «Он что, специально издевается надо мной?» — Налево и до конца. — Спасибо. Чонгук выдыхает и садится на кровать, рассматривая своё отражение в зеркалах шкафа. — Я точно сойду с ним с ума. И откидывается на подушки, прикрывая глаза, но тут же раздаётся звонок. — Да, хён? — устало потирая глаза, говорит Чонгук. — Хосок с тобой? — Он в душе. — Что? — Он переехал ко мне. — Оу, — тянет омега. — Но это ладно. Мне нужно кое-что тебе сказать. — Слушаю. — Мы вчера с ним виделись. Ну, он приезжал к нам, и Тэхён сказал, что от него разит за километр. — Да знаю я. Ты думаешь, я что, запахов не чувствую? — усмехается альфа. — Он же немеченый. Как ты вообще мог отпустить его? — Я даже не знал, что он ездил к вам. Мы почти всегда вместе. — Пусть тогда пьёт подавители, я не знаю. И ещё: его поведение может изменяться перед течкой. — Вроде проявления смелости и пошлых фразочек? — Ты-то откуда знаешь? — Да было время узнать, — скалится Чонгук. — Ладно, спасибо, хён, до встречи. Юнги как обычно вовремя. Иногда создаётся впечатление, что Юнги может рассказать о Хосоке больше, чем сам Хосок. Омега выходит из душа спустя минут 30. Шёлковый халат то и дело спадает с хрупких плеч, оголяя всё, что только можно. И Хо прижимает ладошки к горящим щекам. Но горят они не из-за смущения, а от желания. Чонгук открывает глаза, когда чувствует, как кто-то ёрзает на нём, упираясь ручками в сильную грудь. — Хоби? — Я…Чонгук-и, мне кажется, что… Чонгук заинтересовано смотрит, как омежка елозит на его промежности, покусывая и без того красные губы, и опускает руки на бёдра омеги, забираясь под халат, а Хосок такой горячий, что на секунду ему кажется, будто у того температура под 40, не меньше. — Я хочу т-тебя, — еле выговаривает Хо, краснея от собственных слов. — Очень сильно. — Это из-за течки, — пытается успокоить младшего альфа. — Нет, Чонгук-и, она ещё не началась, — выстанывает омега, имитируя бёдрами секс. Чонгук еле сдерживает срывающийся стон, переворачивая омегу на лопатки и теперь нависая над ним. Хосок целует альфу, смазывая поцелуи и плавясь в чужих руках. — Пожалуйста, — хнычет он. — Я хочу сделать это сейчас. Чон наконец отвечает на поцелуй, развязывая шёлковую вязочку. «Если он так ведёт себя перед течкой, то что будет во время…?» Альфа рассматривает молодое тело омежки, что сразу же начинает прикрываться руками. — Не смотри так, я стесняюсь своего тела. — Ты такой красивый. Чонгуку кажется, что он говорил это уже несколько тысяч раз, но этого никогда не будет достаточно. Белые рубцы и шрамы обрамляют почти всю грудь и живот омеги, из-за чего-то тот отводит взгляд, выставляя все свои недостатки напоказ, и тут же чувствует, как нежные губы альфы оставляют поцелуи везде, где только можно. Когда Чонгук добирается до губ, он тихо выдыхает: — Я люблю тебя. Хосоку кажется, что он сейчас заплачет от переизбытка эмоций и того, с какой нежностью произнёс эти слова альфа. — Я тоже люблю тебя, — шепчет омега и улыбается, обводя лицо альфы своими пальчиками. — Очень сильно? — Очень сильно. — Я тебя сильнее. Чонгук укладывает омегу головой на подушки, чтобы тому было удобно, и спускается рукой по обнажённому телу, сжимает маленький возбуждённый член сквозь боксеры и упивается стонами Хо, что так и норовят разлиться по всей спальне. Он снимает всё с омеги, в полной мере наслаждаясь тем, что принадлежит ему. Медленно зацеловывает внутреннюю сторону бёдер, прокладывая влажную дорожку до сосков, покусывает мягкую кожу, оставляя розоватые следы. — Агх, — Хо не может сдерживаться, но явно пытается что-то сказать. — Т-так нечестно. Я полностью голый, а ты в одежде. — Хочешь самостоятельно это исправить? — усмехается альфа. Омега сразу же кивает, и не успевает, кажется, Чон моргнуть, как Хоби уже снова сидит на его бёдрах, расстёгивая пуговицы на рубашке. У него мелко дрожат руки, но он старается делать всё медленно и непринуждённо, потирается пахом о накаченный пресс альфы, когда всё же избавляет его от не нужного предмета гардероба. — Может, нам лучше подождать? — овладевая собой, спрашивает Чон. — Сколько у тебя не было секса? Хо ненавидит вспоминать те моменты, когда его насиловали и заставляли вставать на колени, но он понимает, что Чонгук действительно не знает, был ли у него после этого кто-то. — П-после того, как хён забрал меня, я ни с кем не спал, — отвечает омега, начиная расстёгивать ширинку на брюках альфы. — Чёрт, — шипит Чон. Ему приятно это осознавать, но сейчас это на руку вообще не играет. Он быстро переворачивает омежку, подминая под себя, и тяжело смотрит. — Просто доверься мне, ладно? Я не причиню тебе боли. — Я знаю, — изгибается навстречу омега. — Я верю тебе. Чонгук встаёт с кровати и подходит к шкафу, доставая от туда лубрикант с презервативом, пытаясь не смотреть на то, как сильно извивается омега без его прикосновений. Чонгук раздвигает худенькие ноги омеги, но тот и не особо против, и выдавливает немало смазки на пальцы. Он, вообще-то, не привык подготавливать омег. Нет, он умеет, просто обычно они всегда готовы к тому, чтобы потрахаться с Чоном. Альфа медленно проникает одним пальцем в разгорячённое нутро омеги, отчего Хоби всхлипывает и просит большего, самостоятельно насаживаясь. — Знаешь, всё же твоя приближающаяся течка даёт о себе знать, — как бы между прочим вставляет Чонгук, чувствуя как узко и горячо внутри Хосока. Омега мечется по простыням, когда альфа проникает в него двумя пальцами, плавно движет и не даёт себе сорваться. Член омежки сочится естественной смазкой, поэтому, как только Чон начинает массировать головку, по комнате раздаются пошлые звуки хлюпанья. — Ещё, — стонет младший. Чонгука ведёт так, как не вело никогда в жизни. Тот факт, что они чувствуют один и тот же запах, заставляет его хотеть большего. Между всеми этими стонами альфа на секунду задумывается о том, что у него самый удивительный омега, которого стоило ждать. Чонгук привстаёт, отчего его пах оказывается на одном уровне с лицом Хо, и уже хочет снять брюки, когда пальчики омеги цепляются за пряжку его ремня, расстёгивая. Омега приспускает штаны альфы вместе с боксерами и дует на головку. — Боже, Хоби, — громко выдыхает альфа. — Ты не должен… Но омега выбивает весь воздух из лёгких Чонгука, заглатывая сразу половину сильно налившегося члена, чмокает и заводит за щёку, обводит языком выпирающие венки. Чонгук смотрит на подрагивающие ресницы омеги, и как он вылизывает всё с самого основания, и всё же отстраняет от себя, глубоко и развязно целует. — Ты готов? Омега мычит что-то нечленораздельное, но в глазах читается согласие. Альфа входит лишь наполовину, остаётся внутри и не двигается, сцеловывая выступившие слёзы омеги. — Тебе очень больно? — Нет, всё нормально, Гук-и, продолжай, пож-жалуйста, — запинается он. Чонгук не входит до конца, давая омеге привыкнуть, ждёт, когда младший сам начнёт подвиливать бёдрами, и через пару минут получает желаемое. Чон хрипит на ухо, когда Хосок слишком сильно впивается ноготками в спину, оставляя красные яркие полосы после себя, и стонет в голос, когда альфа задевает простату. По комнате раздаются оглушающие протяжные вздохи. Хоби целует альфу и не может остановиться, чувствуя, как сильно дрожит. — Ч-Чонгук, я сейчас, кажется… Омега не успевает договорить, как оргазм настигает его на полуслове, и он содрогается, сжимая альфу внутри себя. Чонгук ещё несколько раз размашисто и быстро толкается, выходит из размягчённого тела и кончает на плоский живот Хосока. Альфа заваливается рядом, притягивая омегу к себе, и ощущает слишком быстрое сердцебиение обоих. Хоби тянется к лицу альфы и мягко целует, лукаво улыбаясь. — Нам надо помыться, — улыбается в ответ Чонгук. — Я не дойду, — хихикает омега. — Это не проблема, — снова вовлекая Хоби в поцелуй, говорит Чон.

я весь перед тобой я ничего не скрыл я сделал так, что небу стало жарко все письма разорвал, все имена забыл и мне не жалко