запах персика на двоих

Когда следующим утром приходит смс от Чимина, Чонгук почему-то не удивляется, зато Хосок очень даже. — Как думаешь, у него не могло случиться чего-то серьёзного? — без устали тараторит омега, лёжа головой на груди Чонгука. — Поверь, малыш, всё в порядке, тебе не о чем волноваться, тем более вы не так уж близки. — Не говори так, — бузит младший. — Он всем нам помог. — Давай не будем об этом? Омега ничего не отвечает, но предложение явно принимает. Хоби чувствует, как быстро бьётся сердце альфы под его хрупкими пальчиками, и улыбается, понимая, что он является причиной такого состояния Чона. Эта ночь их сблизила настолько, что между ними теперь висит только одна небольшая проблема — течка. Вернее, её отсутствие. Омежка очень переживает по этому поводу, хоть и ощущает себя по-особенному. А ещё он очень-очень хочет метку, чтобы все знали, что у него есть альфа, который его любит. «И почему он не поставил её?» Хосок тяжело вздыхает, стараясь не загонять себя глупыми мыслями в стиле «а вдруг?» и «а что, если?», но получается, откровенно говоря, хреново. Ведь у Чонгука была возможность и не одна. Хо прикрывает глаза, скребёт ноготками по рёбрам альфы так, что тот охает от неожиданности. — Ой, прости, — извиняется омега. — Я, кажется, задумался. — О чём же, если не секрет? — альфа целует ручку омеги, когда тот привстаёт и разворачивается к нему лицом. Хоби внимательно наблюдает за тем, как осторожно Чонгук оставляет лёгкие поцелуи на подушечках его пальцев, и улыбается, решая, что альфе просто было не до метки. Он так сильно старался не причинить боли и быть максимально нежным, что Хосок сейчас просто не имеет права быть чем-то недовольным и сомневаться в серьёзности своего партнёра. — Секре-е-ет, — тянет Хо и звонко смеётся, когда альфа начинает театрально дуться и причитать о том, что омега ему не доверяет. Чонгук пролежал бы на этой кровати всю жизнь, лишь бы при осознании того, что его личный лучик солнца никуда не денется и будет в порядке, полностью под его контролем и защитой. Ему, пожалуй, большего и не надо. Только бы слышать смех, голос, видеть, как Хоби улыбается и тянется к нему за новым поцелуем, знать, что у них всё хорошо и в их счастье никто не вторгается, пытаясь навязать своё присутствие. Прошлое сейчас кажется ужасным сном, от которого Чонгук наконец очнулся. Все эти шлюхи, наркотики, бесконечный алкоголь, забота о большей и большей прибыли. К чему всё это, когда весь мир может уместиться в одном человеке? — Я всё хотел спросить… Хосок поднимает взгляд на альфу и испытывающе смотрит. — Твой дядя…он сейчас живёт один? Прости, я не должен поднимать эту тему, — сразу же осекается старший. — Нет, дело не в этом, — вполне бодро и спокойно отвечает Хо. — Да и зачем тебе это? — Хотел с ним встретиться, знаешь, поболтать, — Хосок чувствует стальные нотки в голосе Чона и ему становится не по себе. — Не думаю, что у тебя получится. — Почему это? — Он умер полтора года назад, — тихо говорит омега, опуская глаза на простыни, и садится, прикрываясь одеялом. — Несчастный случай. — Сказал бы я, что мне жаль, соболезнования там всякие, но таких ублюдков не жалеют, — чеканя слова, произносит альфа. — Чонгук, — Хо почти вскрикивает и смотрит затравленно. — Что? Об умерших либо хорошо, либо никак? Хуйня полнейшая. И он даже ничего не оставил тебе? Омега лишь покачал головой из стороны в сторону, на что Чон цокнул языком, выказывая всё своё недовольство. — Бывают же уебки. — Перестань, Чонгук, — строго сказал младший. — Я не намерен это выслушивать. — Ладно, прости, я слегка погорячился. Альфа притянул к себе омегу, целуя в висок и заверяя в том, что теперь его никто и коснуться не посмеет без его согласия.

***

Когда Чонгук и Хосок заходят в один из небезызвестных ресторанов, их уже ждут явно не первые пять минут. Альфа миленько подталкивает омегу идти к друзьям, придерживая того за талию и шепча о том, как сильно он его хочет, что к тому моменту, когда они подходят к столику, Хосок уже заливается не просто краской, а пунцом. Тэхён даже не может удержаться от смешка, подмигивает Чонгуку и получает удар под столом от Юнги. — П-простите, — запинается омега. — Мы немного опоздали. — Если 40 минут для вас немного, то да, действительно немного, — язвит Чимин. — Чим, не обижайся, так вышло, — усаживая Хосока за стол, лепечет альфа и сам садится рядом с Хо. Пока подают блюда, зажигают свечи и разливают вино по бокалам, Юнги уводит Хоби в туалет под весомым предлогом «попудрить носик». Альфы лишь переглядываются, Чим закатывает глаза и выпивает первый бокал, никого не дожидаясь. — Знаешь, Чонгук такой счастливый, что сразу становится понятно, почему ты такой заебаный, — прыскает Мин, поправляя подводку на глазах. — Что, сразу заметно? — почти ноет младший. — Что именно: что у вас был секс, что Чонгук получил желаемое, что теперь ты его омега? Ой, это же одно и то же, — саркастично произносит Юнги и получает лёгкий удар в плечо от Хо. — Вы милашки. — Хён… — Мм? Юнги внимательно рассматривает своё отражение в зеркале и — Хосок уверен — ставит себе 11 из 10. — Он не поставил мне метку. — И? — Что значит «и»? Он мог сделать это. — Но это не значит, что не сделает. — Я переживаю, что он может передумать. — Я всего лишь предупредил его. Хосок непонимающе смотрит. — Когда мы с тобой последний раз были у врача, ты так расстроился, что выбежал, не дослушав, помнишь? — и Хоби кивает. — А я не стал тебе говорить. Твой истинный имеет право ставить метку только во время первой течки. Не раньше и не позже, иначе всё это может перерасти в болезненную форму. Так что не думай об этом, уверен, Чонгук еле сдерживал себя, — наконец заканчивает Юнги. Омега вдруг озаряется улыбкой и крепко обнимает друга, благодаря не понятно за что, и они выходят, возвращаясь на свои места. — О чём болтали? — интересуется Чон, как только омега садится рядом с ним. — Да так, ни о чём, — мечтательно отвечает младший, теперь уверенный в своей силе над Чонгуком, и ведёт рукой по внутренней стороне бедра старшего, отчего тот давится водой. — Что ты творишь? — сквозь зубы проговаривает альфа. — Спасибо, что заботишься обо мне, — мило улыбается омега, убирая свою руку и принимаясь за еду. Чонгук выравнивает дыхание и благодарит всех богов за такого омегу, которого штормит из стороны в сторону. Это, наверно, не очень хорошо, но заводит до безумия. Ближе к девяти часам Чимин всё же решается заговорить и наконец сказать причину того, почему он здесь всех сегодня собрал, как бы нелепо это не звучало. — В общем, я переезжаю в Финляндию. Все, за исключением Чонгука, откладывают столовые приборы, хлопая ресницами. — Это шутка такая? — первым начинает Хосок. — Нет, я на полном серьёзе. — Короче говоря, у него появился альфа, который забирает его к себе, — непринуждённо встревает Чон, чем повергает в шок всех присутствующих. — Что? Ты думал, я не знаю о твоих связях? Я знаю всё о своих людях, Чимин, тем более о тебе, — альфа делает акцент на последние слова, и Хосок громко сглатывает, опуская взгляд. — Ты что, обижен? — усмешка. — Что ты, боже упаси, — грубо отвечает Чон. — Уезжаешь — окей, ты не маленький мальчик, но чтобы я тебя здесь больше не видел. — Чонгук, — Хосок хоть как-то пытается остановить надвигающуюся злость альфы. — Не смей меня перебивать, я ещё не закончил, — у альфы буквально искры из глаз летят и все они направлены на Чимина. — Ты всё ещё можешь передумать, Чимин. — С чего бы тебе решать, где мне жить и куда возвращаться, — шипит омега. — Я люблю его. — Правда? Только когда он начнёт тебя бить и ни во что не ставить, не надо возвращаться сюда, ладно? И как долго ты с ним? Насколько мне известно, уже около полугода. Может быть, причина того, что твой истинный бросил тебя, заключается в том, что он узнал про этого Намджуна? — Хочешь сказать, его не смущало то, что я работаю шлюхой, и во всём виновата моя интрижка на стороне? — Ещё месяца 3-4 назад ты его любил. Работал на два фронта? — самодовольно говорит альфа. — Прекрати сейчас же, Чонгук, — Хосок не выдержал и встал из-за стола, бросая салфетку на пол. — Да что с тобой? Ты с ума сошёл? Как ты можешь так разговаривать с ним? Это его личное дело. Осуждаешь людей, а сам не лучше. Омега выходит из ресторана, прихватывая пальто и чувствуя, как всё внутри горит от обиды за Чимина. Может, они и не близкие люди, но то, что себе позволяет Чонгук, переходит все границы. Все остальные переглядываются некоторое время, после чего Чон просит его извинить и уходит следом за своим омегой. — Простите, что так вышло, — говорит Чим, обращаясь к Юнги с Тэхёном. — Я не думал, что он так отнесётся. — Да, действительно, что это с ним? — недовольно произносит Юнги, отворачиваясь от Тэхёна. — Не переживай, он ещё одумается, — бубнит себе под нос омега. — Да ладно, всё нормально, — Пак смаргивает слёзы. — Просто он считает это предательством. Это же Чон Чонгук. Ни у кого нет права уходить от него, тем более у меня. Хосок, вообще-то, не истеричка. Вообще-то, далеко нет, но эта ситуация выбешивает настолько, что сил сидеть там и слушать всё это просто нет. Он знает, что не может указывать Чонгуку, как и с кем ему разговаривать, на что тыкать и что запрещать, но Чимин не тот человек, с которым так можно обращаться. Он не игрушка и не вещь, которую Чонгук купил себе в детском отделе, а потом вырастил. Не имеет значения, как долго они знакомы и что между ними было, Хосок терпеть не может, когда с кем-то так обращаются. Он на собственной шкуре знает, что значат унижения, и смотреть на подобное не в его компетенции. К тому же терпеть такое из уст любимого человека. Юнги, конечно, предупреждал, что Чонгук тот ещё подарочек, и на хорошее отношение с другими можно не рассчитывать, да и сложно не заметить натуру Чона, но есть моменты, с которыми Хосок мириться не собирается. — Солнце, остановись, — альфа громко кричит почти на всю улицу, но ни какой реакции взамен не получает. — Застегнись хотя бы, заболеешь ведь, — уже подбегая к омеге, ворчит темноволосый и разворачивает младшего к себе, осматривая его краснеющее от холода лицо; ещё бы, догадался выскочить в таком виде. Чонгук застёгивает пуговичку за пуговичкой на пальто омеги и тяжело дышит, пока Хосок усердно делает вид, что кроме него здесь никого нет, отвернув голову в сторону. — Ладно, возможно, я переборщил, — выдыхает альфа. — Возможно? — вскидывает брови омега. — Я извинюсь. — Зачем ты мне всё это говоришь? Не нужно было с самого начала так себя вести. — Я просто вспылил. — Ты это называешь «просто вспылил»? Прости, конечно, но ты его унизил перед всеми. — Я его не унижал, — Чонгук сжимает кулаки, не понимая в чём дело. — Тебе было бы приятно, если бы какой-то альфа сказал мне такое? Вряд ли, правда? — Здесь другая ситуация и мы не чужие люди. — Не имеет значения, сколько ебаных раз вы спали или сколько вы встречались, ты не можешь с ним так разговаривать. — Что? Спали? Откуда ты… — Думаешь, я не знаю? — Юнги? — Так важно? — Понятно, — усмехаясь, бросает Чонгук. — Поехали домой. Он пытается взять омегу за руку, но тот лишь дёргается и идёт впереди, всем видом показывая свою неприязнь. Хосок не злится и в принципе понимает всю глупость ситуации. Это, скорее, он вспылил на пустом месте, но совесть кричит о правильности решения. Чимин заслужил счастья и может, чёрт побери, уехать к человеку, с которым у него может что-то сложиться. Он ведь омега, хочет свадьбы, детишек, а пока он работает на Чонгука ему до такого, как до Луны.

***

Следующим вечером Хо берёт такси до аэропорта — проводить Чимин он может и сам. Чонгук с утра не появлялся дома, лишь написал о том, что дел по горло, на что омега ничего не ответил. Его, на самом деле, гложет изнутри и Чонгука не хватает очень. Даже если прошли всего сутки. Ещё и это тупое зудящее чувство в районе живота. Хосок думает, что это пиздец как минимум, собирается извиниться, но это уже после. Он глазами ищет знакомые лица. Юнги и Тэхён тоже приехали. И, найдя, бежит к ним, потому что и так задержался и времени катастрофически мало. — Чи-и-им, — кричит омега, размахивая ручками. Он обнимает Пака, заверяя в том, что полет пройдёт без происшествий, и он в это искренне верит и просит отписаться как можно скорее. Чимин улыбается, а слёзы так и катятся по маленькому личику. — Он не приедет, да? — Слишком много работы, — неуверенно произносит Хосок. Чим кивает в знак понимания и стирает слёзы с лица. — Передай ему, чтобы он не злился на меня, ладно? — уже при объявлении посадки просит Чимин. — Всё будет хорошо, я с ним поговорю. Юнги тоже ревёт, утыкаясь в грудь Тэхёна, и всхлипывает промежутком секунд в 20. Как-никак, а Чима он знает с самого начала. — Ой, ну хватит вам реветь, собрались тут, — взвывает Ким. — Ещё увидимся. Пак всех поочерёдно целует и машет маленькой ручкой, теряясь в толпе.

***

Всю ночь омега ворочается и не может найти себе место. Чонгук написал, что приедет лишь к утру. И тут, видимо, правда работа. А Хосоку от слова сказать херово так, что суицид не кажется таким уж и плохим вариантом. Всё жжётся, голова кружится, слёзы без остановки льются, а желание быть выебанным зашкаливает. И вот сейчас омеге действительно становится страшно. Ноги сводит и пальчики леденеют, мурашки по всему телу и Чонгук перед глазами. Хо окидывает взглядом часы — 6:35. И больно, больно невыносимо, как будто все внутренности вынимают, а потом пытаются запихнуть обратно. Позвонить Чонгуку точно не выход. Хосоку не хочется отвлекать его, у них сейчас и так напряжённые отношения. Но, кажется, у омеги есть другой вариант.