Человек без прошлого

Pov Tom. Приятное ощущение, когда его кисть руки зарывается в волосы, тонкие пальцы перебирают брейды. Минуты утренней сладости, я готов замурчать, как кот… Эти ласковые прикосновения могут принадлежать только одному человеку. Вот зачем он так делает? Знает же, хитрюга, как меня разбудить, хотя я мог бы вздремнуть часок-другой, разделяя минуты приятного сна. Нехотя раскрываю глаза. В комнате темно, но белая пелена режет еще спросонья пространственный воздух. Потираю глаза кулаком и часто моргая смотрю на черные раскосые глаза, напротив. Я мог бы часами на них смотреть и просто молчать – Билл и так все без слов понимает и знает о чем я думаю или что хотел бы сделать в следующую минуту, он не противится, для него это как священный обряд. - Ты зачем меня разбудил, мышонок? – не скрываю улыбку и сонно улыбаясь, загреб своей хваткой маленького брюнета в свои объятия. Тот тихо хихикает и отвечает: - Ты и так много спишь, я уже час как наблюдаю за тобой, - хотел было возмутиться, но вовремя усмирил свой пыл. На него невозможно дуться или злиться, это как доза дневной милости – попробуй только сморщиться. - Ах вот так ты, да? – распахнул глаза и нападаю на него с щекотками, знаю, что их то Билл и боится всей душой. Весь съежился, как дикобраз, уткнулся в подушку и издает тихие похрюкивания, смеется, паршивец, боится разбудить родителей. - Прекрати, - тихий смех в потолок. Мне нравится смотреть, как он щурит глаза, оставляя пучок складочек в уголках обоих век, и как губы расходятся по разные стороны в широкой улыбке, оголяя ряд белоснежных зубов. Эти минуты бесценны. Что такое много денег наравне с улыбкой Билла? Жалкое сравнение, которое вовсе тут ни к чему. - Прекратил, - улыбаюсь, просто держа его в объятиях, сцепив на его спине руки в замок. Кулачки брюнета упираются мне прямо в грудь. Попался, малый? Не отпущу ведь! - Ну Том, - видно, как ему и приятно и неловко одновременно, ведь я еще никогда так не делал и Билл, скорее не совсем еще сообразил, что я от него хочу. - Не ломайся. - Ты странно себя ведешь, - смотрит в глаза. Уже серьезно. Мне так нравится эта игра. - Тебе не нравится? – молчит. Молчит и краснеет. Ах ты, какой! Как это понимать? – Вот и молчи тогда. Он смеется и расслабляясь, прижимается ко мне, уткнувшись своей лохматой макушкой мне в грудь. - Ты чего это? – сверлю взглядом прядь, что лежит поперек всех и расправляю ее пальцами, собирая все новые пряди в объемный шухер. - Соскучился, - робко шепчет брюнет. Его теплое дыхание скользит по ключицам. - Но я же с тобой. - Со мной, - кивает. – Потом все равно пойдешь по своим делам. Кстати, где ты пропадаешь? Тебя собаками не найдешь. - Я…готовлю…сюрприз для тебя… - Для меня? - Ну да, это запрещено что ли? – желаю скорее закончить этот разговор, я не хочу ему врать, а может и не вру, может, для него это будет действительно сюрпризом. - Нет, просто неожиданно. – Пожимает плечами. – Что-то серьезное? - Более чем, - вздохнул, - Билл, я не хочу пока сейчас ничего говорить тебе, вдруг не получится? - Что? – тихо возмущается и, меняя позу, положив руки мне на голую грудь, заглядывает в зеркала души, - чтобы у тебя что-то не получалось? - Ты думаешь? – смотрю на него. Беру тоненькую ручку в свою и целую тыльную сторону ладони. Один раз. - Я знаю, - улыбается. - Билл… Меня как током ударило, после того, как я увидел маму в дверях. Естественно она знает, что я иногда ночую у Билла, но откровенность наших полежалок зашкаливает даже для меня. Билл отскакивает от меня, прикрывшись одеялом, я так же остаюсь лежать, затаив дыхание, слушая, как адреналин бьет здоровым молотом по вискам. - Том, ты тоже тут… - Да, оставался у Билла на ночь после вчерашнего обморока…на всякий случай… - На всякий случай, - как-то подозрительно кивнула она. – Билл, все в порядке? - Да мам, все хорошо. Том, если что, рядом. - Ну ладно, вставайте завтракать, - оглядела нас еще раз и ушла – можно вздохнуть свободной грудью. Буду думать, что все хорошо и братские объятия-это всего лишь, братские объятия, ничего более, хотя, для себя я начал отмечать, что это давно уже не братское. Даже не шарахаюсь от этого, как раньше. Может, это моя судьба и я просто должен плыть по течению. Не противится. Не представляю и дня без Билла, как будто мы с ним одно целое, как инь и янь. Он-уравновешенный, я слишком буйный, есть к чему стремиться, быть с кем-то и придерживаться его. - Она так тихо вошла… - до сих пор негодовал Билл. - Все хорошо, - снова прижимаю к себе рукой, бережно поглаживая по спине, и, еле касаясь дотрагиваюсь губами до пухлых сочных губ, будто спрашивая разрешения. Иногда Билл импульсивный и даже чем-то возбужден, поэтому ведет себя резко, а сейчас он словно запуганный мышонок. Мышонок, чья судьба строится обрывками, возвращая героя к истокам, но его судьба – в надежных руках. Билл неуверенно соприкасается со мной губами и уже трепетно посасывает мою верхнюю, но я глажу по щеке, заставляя его остановиться. Я могу не удержать себя и накинуться, а мне совсем не хочется, чтобы утро начиналось именно так, поэтому просто смотрю на него и улыбаюсь глазами. Его – блестят, а мои? - Мне вчера опять видение пришло… - брюнет склонил голову, но улыбка не сошла с его уст. Это меня и напрягало. Я машинально нахмурил брови. Ведь видения Билла всегда носили негативный характер. - Ты что-то вспомнил? - Да, я вспомнил дом. Очень светлую комнату. Похожую очень на столовую или просто, как гостиная. Запах сирени. Помню, что скатерть была почти до пола. Бордовая. И мужчина. На вид ему лет сорок, но уже седая короткая борода, ровно остриженная. Он излучает добро и кормит меня аппетитными булочками, словно только что из печки. Я любил их, когда был маленьким. В Лейпциге их не продают… Казалось, я завис на какое-то время, когда услышал «я любил их в детстве». Так странно. Как может Билл вспомнить, что он любил в детстве, если он не помнит, что любил на самом деле? - Это все? - Да, все, - пожимает плечами, а я опять в полном ступоре. - Я кстати фотографию твоей мамы нашел… - Правда? Где она была? - В полке, где и кулон, ты просто далеко ее закинул - Н-да, а я то думал, что потерял, вот растяпа… - Это ничего. С каждым бывает, - улыбаюсь и поглаживая по спине слегка приподнимаюсь, - давай вставать… Сейчас слишком рано становилось темно, но даже в такой темноте самого мрака не хватало. А все потому, что фонари на улице рассеивали всю черную краску. Я стоял на балконе второго этажа, смотря на тусклые огни города вдали. Казалось, что с каждым шагом они угасали и становились скучнее обычного, но затем вновь набирали силы и светили ярче неоновой вывески, коих в городе хватало… Мутноватый дым, который я выдыхал, создавал ощущение сизого тумана или мысли, спутанные мысли, как этот дым, которых в моей голове было достаточно без ясных. Я стоял и многократный раз думал о Билле. Казалось, скоро я совсем потеряю счет времени, буду путать числа и не знать какой сейчас год, теряя в пространстве самого себя или обретая… Я почти перестал спать, не переставая думать. Найти множество возможностей предположить ход событий, что делать дальше, кого расспрашивать? Детектив какой-то… Вроде ничего сложного, всего-то допросить подозреваемых людей, найдя их в нужных местах и времени, а там уж как пойдет. Я был недоверчив к тому мужику в лесу, а он и не очень-то спешил наградить меня нужной информацией, а посему решил «обрадовать» его своим повторным визитом. Он принял меня не радужно. Конечно, кому понравится настырный парень с высокими замашками, который вечно докучает каким-то Биллом, а тут еще провоцирует на ненужные разговоры. Карлу нужен был покой, всего-то. Все, что он желал. Я же не тиран какой-нибудь. Всего-то нужно было рассказать кое-что личное, в конце концов, мужик не на допросе в участке сидел, а у себя дома, в родной ему атмосфере. Еще нужно учесть, что без Клауса у меня ничего бы не вышло, взглянуть с другой стороны, можно подумать, чем же учат их в этом детдоме? Взять и перерыть архивчик учащихся, втихаря, в кабинете директора, попахивает, в легком смысле, наказанием. Клаус – парень сообразительный. У него не должно было быть проблем с этим. По крайней мере, когда мы в последний раз виделись, он не задевал эту тему. Зато я теперь точно могу подтвердить то, что Бетти Трюмпер была матерью Билла. Один ключ к разгадке прошлого Билла есть, осталось найти его отца… сомневаюсь, что я вообще могу его найти. Ведь Карл тонко намекнул, что Бетти любила вступать в интимную связь, не заботясь о дальнейшем. Билл может оказаться сыном и самого Карла, почему бы нет? Возможно, поэтому Бетти и уехала тогда от него. С ума сойти, ну и накрутила же его мать такого, что и писателям романтичных драм не снилось! Я немного отвлекся, посмотрел на дверь. Никого. Балкон был только в комнате родителей, а это значит, что никто мне не вставит за то, что я нагло здесь накурил. Мама с папой отправились на выходные в загородный дом своих друзей, отдохнуть. Мы с Биллом старательно сегодня собирали их вещи и любезно проводили в путь. Едут всего на 2 дня, а сумок, скорее, на целый месяц отпуска в Финляндии. Оставшееся время мы с Биллом провели у телека, просматривая культурные передачи и не очень культурные «смешные» сериалы. Конечно, спать еще рановато, я все еще помнил о Деррике Гарцленге и непременно попросил Патрицио, после того, как кратко ввел его в курс событий, потрепать своего брата, чтобы тот подсуетился на днях и узнал адрес этого мужчины. Поэтому держал в руках телефон и вышел на балкон проветриться и покурить. Меня немного пугали видения Билла. Еще утром я опасался, что он расскажет мне что-то жуткое, с такой улыбкой, и меня заочно перекосило от ужаса. Но нет, я ошибался. Теперь пошли теплые воспоминания с пирожками. Как-то странно смена событий действует на него, такое ощущение, что мы связаны с ним чем-то невидимым и, чем больше я приближаюсь к истине, тем светлее и яснее становятся его воспоминания. Я мог бы предположить, что наша «связь» всего лишь плод моего воображения, но когда факты на лицо, я не знаю, о чем думать… - Тебе не холодно? Ты уже полчаса здесь стоишь… - сзади послышались тихие шаги. Кроме нас с Биллом в доме никого не было (Бертольд не в счет), поэтому я мог спокойно стоять дальше и не волноваться, что меня запалили за сигаретой. – … и выкурил почти всю пачку. На мои плечи опустилось что-то теплое и мягкое. Моя толстовка. Жаль не объятия Билла. Они согреют как ничто другое. Но раз толстовка, значит толстовка. - Я задумался… - оправдательным тоном сказал я и приобнял, раз сам не обнимает. И не заметил ведь, что стою на холодном полу балкона, в одних носках и футболке. - Ты слишком задумчивый стал, может все-таки расскажешь, что тебя беспокоит? Я ведь не дурак и все вижу. Не прикрывайся сюрпризом, пожалуйста. Его спина прижимается к моей груди и такое ощущение, что я просто раздавлю его всего прижимая к своему телу. Ничего не хочу ему сейчас объяснять, ни сегодня, ни завтра. Мне самому пока ничего не ясно и я ни в чем не уверен, пора ли делать выводы? - Такое ощущение, что все вокруг меня знают о чем-то, чего не знаю я и смеются, я чувствую себя неудобно, Том, что происходит? Мы оба знаем, что никакого сюрприза не существует и ты его просто выдумал, чтобы от меня отстать, так ведь? А я стою с ним в обнимку и молчу. Я не хочу так. Наверное, нужно было с ним поговорить раньше. А если он не так поймет меня и начнется хаос? Я ведь тоже поступаю с ним не красиво, но разве я могу иначе? Нет. У меня никогда и не получалось делать дела так, чтобы без проблем. Обязательно найдется какой-нибудь левый человек и все испортит. Но если раньше мне было на все наплевать, то в этом случае, мне дороги отношения с Биллом. Тогда почему он так поступает? Почему ведет все к тому, чтобы мы поругались? И сейчас делает. А я просто стою и молчу. Младший брат еще что-то говорит, но почти не улавливаю, я стараюсь вести себя спокойно. Чувствую, как адреналин растекается по телу и ситуация, казалось, напрягает. Я ею больше не владею, срываюсь, я кричу Биллу, что это не его дело, но в следующую минуту хочу дать себе пощечину, тысячу пощечин, потому что брат убегает в свою комнату. Слышится только глухой удар дверью. Волосы бы разодрал на голове, я только что лишил себя доверия. Ведь я знаю, каково было Биллу, когда он только зашел впервые на порог нашего дома. Он рассказывал, как его обижали мои поступки и слова, как он чувствовал себя лишним, попав в чужую семью. Я доказывал себе обратное, обещал себе, что всегда буду беречь Билла и сам же, вопреки всему, нарушил свое обещание. С досадой докурив последнюю сигарету я покинул комнату и пошел в свою. Телевизор смотреть без Билла не хотелось, да и чем-либо заниматься тоже, поэтому я лег на кровать, не снимая одежды. Только толстовку. Захотелось заснуть поскорее, пока мозг опять не приступил к своей бурной деятельности, и не стал искать множество разнообразных вариантов, как помириться с Биллом и попросить у него прощения. Я лежал довольно долго, пока не перепробовал все позы и не замучился скручивать одеяло своим телом. Сна ни в одном глазу - это начало изрядно бесить. Сигареты кончились, оставалось только молча закрыть глаза, расслабиться и ждать, пока на меня снизойдет благодать. Да, вот так. Подумалось мне, что еще бы хорошую музыку, но это будет только отвлекать. В какой-то момент я даже начал засыпать, а может и заснул, на время выпав из реальности, но на почве ощущений почувствовал, что что-то не то. Не понимал, кто это или что это, какие-то липкие ощущения, но очень болезненно-приятные. Это руки? Да, кажется руки. Хорошо, чьи руки? Я сплю? Пытаюсь открыть один глаз, затем второй и понимаю, что ощущение того, что меня кто-то лапает не перестает меня покидать. Это. Что. Еще. За. Фигня. Не делая резких движений, слегка приподнимаюсь. Черт, эти руки так приятны, что не хочется даже ничего делать в протест. Одеяло приподнялось и облегало чью-то голову. Может мне мерещится? Нет. Только не туда. - Билл?? – раскрыв одеяло сверлю в недоумении темную макушку. Глаза давно привыкли к темноте и я мог без проблем отличить нарушителя моего сна. Его невинный взгляд из-под лобья заставляет меня скорее опешить. Как он вообще додумался? Это же надо… - ты что удумал? - Тш, лежи, - легким движениям руки опрокидывает меня на лопатки. Мне остается только поддаться. Не хочу с ним снова ссорится. Если Билл решил меня кастрировать – значит такова моя участь. Его холодные ладошки гладят по прессу, переходя на низ живота, от чего я невольно вздрагиваю, от не совсем приятных ощущений, почему-то которые отдаются сладостью в паху и начинает тянуть, побуждая мой мозг отключиться… Не заметив, как снял нижнее белье, Билл заключил мою слегка напряженную плоть в плотное кольцо из пальцев и приступил к неистовой пытке получить из моих уст тяжелое дыхание и хриплый стон. На минуту я приподнялся, чтобы взглянуть в его глаза и удостоверится, что это все же мой Билл. Его взгляд был затуманен, а губы чуть приоткрыты – он постоянно их облизывал. Невыносимо было смотреть, как жадно он прикусывал их, мне тоже захотелось испробовать на вкус. Найдя в себе силы, и, заведя руку к затылку брата, я притянул его к себе, соприкоснувшись губами. Жадно впиваюсь, словно никогда не делал это раньше, целую его губы, пальцами сжимая волосы у корней, от чего брат судорожно постанывает… он настолько сладок, что ни один божественный нектар не заменил бы один вкус этих пухлых губ. Билл подозрительно тяжело дышит, через раз успевая ласкать мои губы своими и я, наконец, успеваю оторваться от него. Чего мне стоило это сделать? Приложить огромные усилия, прервать мучительное удовольствие. Едва чувствую его руку, которая в полной мере скользила по напряженному стволу и я начал помогать ему бедрами, пошатываясь вверх-вниз. Локти болят от напора моего тела, но я не чувствую этого, я сконцентрировал свое внимание на чертовски привлекательном брюнете напротив, его образ чистого и светлого ангела перекликается с самым развратным обольстителем девичьих грез, да не того сорта это яблоко. Мельком я увидел, как второй рукой он ублажал свое разбушевавшееся возбуждение, что являлось подтверждением затуманенного состояния и искусанных губ. Я заревновал его к себе же, будто он пришел ко мне только с целью удовлетворить свои желания, переступая через собственные принципы, но, минуту, Билл не стал бы так эгоистично себя вести. Обезумев навязчивой идеей, я снова бесцеремонно, взяв парня за подбородок, затянул его в поцелуй, по-собственнически целуя губы, поочередно посасывая то нижнюю, то верхнюю, просил разрешение к полному доступу и он подчинился, сам же врываясь в мой рот своим наглым язычком. Мне дурманили голову собственные мысли, от осознания того, что я целую Билла, что меня охватывает жар при близости с ним, это подобно самому желанному поцелую, впервые, позади школьного двора. Билл валится всем телом на меня, прижимая плотно спиной к кровати и седлает, словно наездник необузданную лошадь, только тогда я чувствую, как манящ этот узкий проход. Но я не спешу, я даю ему привыкнуть, трепетно поглаживая по телу. Встречаемся взглядами, а затем и соприкоснувшись лбами, Билл трется носом об меня и его губы вновь просят приюта. Я позволяю ему делать со мной все, что он захочет. Эти тихие движения превращаются в смешанный ураган чувств, он рядом, со мной и это главное, а самое главное, что мне ни с кем так хорошо в этой жизни уже не будет. Соленые капельки стекают вниз по его шее, но не достигают груди – я успеваю их сцеловывать, не забыв обдать бледную кожу горячим дыханием, от чего брат тут же заливается сиплым всхлипом. Волосы прилипают к мокрому телу, а где-то далеко слышатся частые шлепки тел друг о друга. Губы болят от многочисленных поцелуев, просто смотрю на брюнета не в силах отвести взгляд от его лица - все эмоции написаны на нем жирным шрифтом. Я люблю тебя, Билл, до хруста позвонков, прогибаясь в спине, до спазмов, что рывками сковывают мое тело и не дают вздохнуть полной грудью, до онемениях в пальцах и стонов, что никогда не вырвутся наружу. Читай по глазам: Я-ЛЮБ-ЛЮ-ТЕ-БЯ, БИЛЛ. Я люблю тебя даже тогда, когда позволяю отойти от сумасшествия между нами, замерев на миг и вкусить наслаждение, разливающееся по многочисленным клеточкам наших тел. Я люблю тебя всего, без остатка, с изъянами и без них. Наивного и вредного, доброго и понимающего. Я чувствую, как это не дает мне спокойно дышать, я задыхаюсь даже тогда, когда брюнет отдышался, я замираю тогда, когда его ладонь скользит по моей щеке и окочуриваюсь, когда ты требует к себе внимания, но он ни за что об этом не узнает, потому что я не скажу. - Прости меня, - шепчешь ты, и прижимаешься к моему телу. Не бойся, я не отпущу. - Ты сам знаешь, что ты не виноват, так ведь? Он молчит и я не стал ничего говорить, было так хорошо, что, казалось, слова были лишними, уже все сказал Биллу минутами ранее. Этой ночью я снова засыпал не один, все было тоже самое, но новое, то, что я еще не познал, а только должен был, принять это до конца и жить, осознавая, что я себя не принудил, так захотело мое сердце…. Утром, делая нам обоим завтрак, обнаружил, что мобильный, который лежал на столе, оповестил меня СМС-кой. Сообщение было не от родителей, сообщение было от Винсенте. Адрес. Адрес, который мне был нужен больше, чем я мог себе предположить. Не теряя ни минуты, оставляю быструю записку Биллу, всего три строчки и мчусь скорее сесть за машину, на прощание, подмигнув послушному Бертольду, чтобы присматривал за братом, пока меня не будет. Дорога обещает быть долгой, но лишняя теплая куртка не помешает. Ключи, документы, машина. Завожу мотор, и нажимаю на газ. Вот и все, ну здравствуйте, Деррик Гарцленг, скоро мы с вами встретимся!