Feels

В выборе человека присутствует несколько факторов, которые, конечно же, кажутся совершенно бесполезными. Например, ты не будешь воровать первые попавшиеся цветы с прилавка цветочного магазина, чтобы потом несколько кварталов за тобой гнался разгневанный продавец; ты решишь, что лучше раскошелиться, потому что лучшие цветы всегда за спиной того самого продавца. Или то, что попутно отрывать красивую обёртку от рулона не совсем удобно. Так обычно Кеннет выбирает сраные цветы, хотя мог бы купить себе нормальную жрачку. Да, он прекрасно помнит, как это было. Всего несколько лет назад, пятый класс, он бежит в чёртов цветочный магазин, выбирает дешёвые, но милые цветочки, выпрашивает бесплатно пару мотков ленточек и скребёт на дне кармашка рюкзака последнюю мелочь, думая, что лучше бы он, блять, купил какую-нибудь сладость младшенькой, или, в конце концов, что-нибудь вроде стирального порошка. Но только ленточки. Он прекрасно помнит, что Карен часто обижали, что у неё всегда волосы грязные и неприбранные. Насрать, что такие ленты не пойдут на банты, понимает - это медвежья услуга или типа этого. Пусть хоть вечерок побудет немного радостной. Рассматривая разбитые витрины магазинов, он совершенно не боится быть обнаруженным. Беспечно скрипит стеклом под подошвой, пинает мелкие кусочки от тротуара, шумно гремя рюкзаком за спиной. Что ему будет? Ничего. В принципе, каждый день для него такая же ловушка душ, какая и была. Рядом идёт Баттерс, смотря по сторонам и изредка говорит что-то вроде "господе Иисусе, а ведь Картман говорил, что не видать мне Голливуда и красной дорожки!". Кенни пытался уловить там циничную усмешку, иронию, издевательство над сложившимися обстоятельствами. Было бы вполне уместно: Картман торчит в каком-то сраном подземном убежище в Нью-Джерси, а они здесь, гуляют, смотря на развалины большого города. Но Баттерс просто улыбается, и в нём нет и звука насмешки. - Странный ты, Стотч, - Маккормик смотрит на уютный балкон какого-то разрушенного отеля, желая обосноваться там на вечерок. Оттуда наверняка классный закат. Если всё не развалится к чертям. Ему совершенно похуй, а Баттерс… Баттерса надо беречь. Он же сраный мармон, его изнасилуют какие-нибудь контрабандисты из Румынии и выбросят в мусорный бак. А, может, он просто пизданётся с балкона – всё равно. Без него Кенни будет плохо, наверное. Если бы было не так, Кенни остался бы вместе с Кайлом и Стеном в родном городе. Не дарил бы цветов, потому что тот обижается, потому что ему плохо... Кеннет давно не дарит ему цветов, чтобы утешить от очередных побоев, потому что… Его больше не бьют? Потому что цветы совсем сейчас ни к чему? Хер его знает, этого Стотча. Его ли. А балкон и вправду неплохой, там стоят два пыльных кресла, но одно из них сломано. Они стелют два пледа на кресло, достают консервы, потом устало лежат на холодном полу и тихо смотрят куда-то вверх. У блондина шумит в голове и он жмурит глаза, концентрируясь и пытаясь развязать внутренний комок напряжения в какой-нибудь бантик или просто прямую нить. - Закат, закат! Баттерс трясёт Кенни за плечо - тот уснул и сейчас удивлённо смотрел на него. Стотч продолжал его дёргать, но Маккормик встал и сел в кресло, откидываясь на спинку, чтобы быть расслабленным по максимуму. Рядом робко встал его спутник, пряча ладони за спиной. Небо было залито бледным, розово-оранжевым цветом. Солнце казалось нереально огромным, словно его увеличили зумом, а облака переливались своими красками, казалось, их палитру выбирал романтик-наркоторговец из злой сказки про то, как Мери-Джейн-поехала-на-бал. Кенни вспоминал, как несколько дней подряд пялил на себя платье, парик, как украл из девчачьего отдела игрушек лук и стрелы. Как Баттерс злился, что какой-то там пацан подарил Принцессе цветок, а он его с радостью принял. «- Паладины не умею дарить цветы? - Умеют! И получше, чем обрубки с клумбы миссис Картман! - Не сердись. Хочешь, подарю его тебе? -… Хочу». Сотни цветов для дурака Баттерса, чтобы сейчас устало смотреть на огненный шар, медленно уходящий куда-то вниз, за горизонт, чтобы светить таким же придуркам, как и они. - Цветы! Кеннет дёрнулся в сторону, смотря на расплывчатый букет прямо у него перед носом. Стотч чуть отстранил бутоны от его лица, снова что-то щебеча. Кенни приходит в себя и аккуратно берёт скромный, маленький и дикий букет цветов яркого запаха. Улыбается изнеможённо, почти мученически. - Для принцессы? Дарить цветы паладину, это как крысу вешать на холодильник, намекая, что там пусто и пора бы купить хотя бы молоко или масло. Стотч, правда, не знает, что значит крыса на холодильнике, но знает, что сейчас они могут в любую секунду со скоростью света сдохнуть под обломками только вот целого балкона. Знает, что тысячу раз поступал как придурок, не сказав "какого хрена ты покупаешь цветы мне, вместо того чтобы сделать с ними что-то полезно? Я не хочу, чтобы ты страдал!". То есть, Баттерс немного тупой, но в какой-то степени невероятно, сукин сын, умён. Кеннет страдает не от того, что столько всего упустил в прошлом, он ненавидит своё истинное положение. Но любить то, что могло бы случиться, будь он разумнее, тоже не лучше. Так и торчать всю жизнь с друзьями детства, отгонять бешеных лесных собак от баррикад домов, дохнуть каждый раз по трети часа, а потом просыпаться и определённо знать, что Паладин где-то валяется в мусорном баке. Таскаться за каждым словом Стотча лучше. Баттерс долго молчит, смотрит на грустный взгляд Маккормика. - Для принцессы.