Багровый кролик

      Неужели, кроме скелетов, тут никого нет? Она что, попала в некрополь?       Непозволительно высокого, страшного, как сама смерть, монстра звали Папирус. Устрашающие кривые зубы, огромный кровавый рот делали его самым жутким монстром. Однако, вопреки внешности Папирус обладал мягким характером. Он не проявлял беспричинной агрессии в сторону девочки, в отличие от Санса, от взгляда которого хотелось исчезнуть. Младший скелетон наоборот питал тёплую любовь к людям. Он страстно обожал создавать головоломки для представителей человеческой расы. Хотя сам Папирус свято верил, что поставленные им задачки катастрофически умные, они были до безобразия легкими. Это заставило Ализу теряться в догадках — ей даже показалось, что это все шутка, но нет. У него явно прогрессировало слабоумие, впрочем, она наблюдалась иногда и у Санса. Казалось скелеты не способны мыслить логической цепочкой и приходить к умозаключению, но в их речах присутствовала какая-то своя, извращённая логика.       Пока Папирус эйфорично наматывал круги после очередной решённой задачки, а стоящий неподалёку Санс растягивал ротовое отверстие в устрашающей ухмылке, Ализу озарило. В голове расцвела и намертво заклеймилась пагубная, холодящая душу мысль, что её личный мучитель, кровавый палач, только что познакомил её с братом. Он позволил этой встрече случиться, и Ализа до трясучки опасалась развивать мысль, к чему это может привести.       Рычаг прогресса медленно поворачивался, и что-то подсказывало Ализе, что действие происходит безвозвратно, словно она делает шаг в пропасть, безнадежный и отчаянный.       Папирус не делает никаких попыток убийства не проявляя силу как физическую, так и магическую. Все было на удивление прекрасно. И хотя было холодно, решать головоломки гораздо лучше, чем тщетно уклоняться от летящего тупого топора.        Ей ещё никогда не удавалось так долго продержаться в злополучном лесу.        Решив несколько задач и пройдя небольшое поле под напряжением, при этом ни разу не умерев, что было сродни чуду, Ализа завоевала к себе расположение монстра. Папирус, восхищаясь "прыткостью и любовью" к головоломкам, на радостях подбежал к бедняжке и с силой обнял хрупкое тело.       Ализа пикнуть не успела, как её рёбра с хрустом проломились под чудовищной силой и проткнули легкие. Когда её отпустили на землю, она обессиленно осела на снег, безудержно кашляя кровью, пока окончательно не задохнулась.       На краю сознания слышится бесконечное:       — Человек, что с тобой? Тебе плохо, человек? Что с тобой? — Папирус говорит с такой же интонацией, с какой спрашивал, нравится ли ей погода, просто потому, что не знал, как начать разговор.       Погода ей не нравилась совсем.       Повторно принимая предложение от Папируса, Ализа отмечает, что тот не помнит её нелепую смерть. Рядом стоящий с братом Санс немигающим взглядом смотрит, как девушка проходит ловушку за ловушкой, пока не начинает заливаться нездоровым истерически-радостным смехом, нервным, навязчивым движением засовывая костяные пальцы в пустую бездонную глазницу, когда Ализу поджаривает на последнем этапе.       Принимая вызов в третий раз, несчастная осторожничает, каждый её шаг сопровождается дрожанием и испуганной гримасой. Старший скелет наблюдает за потугами взглядом дикого бешеного пса, изнывая от извращённого, одного ему известного желания. Он не выдерживает болезненного хотения и в мгновенье ока оказывается перед жертвой, пока та внимательно разглядывает землю под снегом, пытаясь вспомнить, где ноги не сведёт адской болью.       Санс громогласно кричит "Бу!", и Ализа верещит, как резаная, отскакивая от потенциального убийцы на добрых три метра. Её пятку протыкает огромный ржавый кол, и Ализа вскрикивает повторно, хватаясь за пострадавшую часть тела.       — О, прости, — насмешливым тоном произносит Санс, черными глазницами рассматривая, как алая кровь спешным потоком выходит из тела, явно наслаждаясь увиденным. — Кто же знал, что ты такая пугливая, хэх? — он беспечно поднимает руки и пожимает плечами.       Стоящий чуть поодаль Папирус истошно шумит:       — Санс! Не трогай человека, когда он решает мои головоломки! Что ты наделал?!       Санс флегматично прикрывает левый глаз.       — Не беспокойся, бро. Наш человек сыграет ещё раз.       Ализа судорожно трясётся, мало-помалу освобождая кровавую ногу. Она ничком падает на снег, безуспешно пытаясь остановить беспрерывный поток крови, бледнея на глазах.       Хорошее настроение Санса уходит в бездну, его привычное выражение лица пропадает, пока Папирус продолжает возмущаться.       — И это всё, человек? — интересуется старший из скелетов, наклоняясь к трепещущей девушке. Та смотрит на него вопросительно-жалостливым взглядом, и Санс распаляется вновь. Его дырявая черепушка потеет, а зрачок единственного глаза сужается. — Как-то я не замечал, что ты настолько хрупкая. Это шутка, малая? Ну же, вставай. У нас еще куча дел. Ты ведь хочешь провести хорошо время?       Ализа отчётливо ощущает смертельную угрозу в этом лживо-дружелюбном голосе. Она попытается встать, чтобы получить хотя бы быструю смерть — от рассерженного скелета можно ожидать только пытки, но раненая нога острой болью пульсирует с каждым сердцебиением. Её попытки сопровождаются болезненными стонами и хрипами, которые она старается всеми силами заглушить.       Нижняя часть платья пятнами окрашивается в красный, а под самой девушкой появляется лужа крови. Было холодно.       Внезапно Ализа чувствует удар в голову. Темнота обволакивает разум.       На четвёртом заходе Ализа проходит головоломку ещё медленнее. Один её глаз направлен на терпеливо стоящего Санса, другой на смертельно стоящие ловушки. Она настолько боялась монстра, что была готова бежать на территорию под напряжением, если мучитель внезапно пропадёт.       Она доходит до финиша без жертв, и Папирус выглядит самым счастливым монстром во всем Подземелье. Скелет кричит про её гениальный склад ума, про хитрые и непроходимые ловушки, мигом оказываясь возле Ализы. Он садится на корточки и протягивает длинные руки для объятий, но девчушка отскакивает от смертельной близости.       Ализа не понимает, когда Санс оказывается чуть поодаль между ними. Он просто в какой-то момент появляется, словно всё это время стоял тут. Скелет с безмятежным выражением лица смотрит сначала на растерянное лицо брата, а потом на вечно испуганную Ализу.       — Похоже, человек не хочет твоей дружбы, бро, — нарочно неправильно истолковывает действия девушки Санс, держа руки в карманах.       Похоже, происходящее действительно расслабляло его.       — Это не так, Санс! — бурно отзывается Папирус, скрещивая костяные руки на груди. — Это ты испугал человека! — старший скелет ощутимо вздрагивает, когда Папирус недовольно кричит. — Я, Великий Папирус, могу поспорить, что ты запугивал человека, прежде чем он пришёл сюда.       Высокий монстр с подозрением прищуривает глаза, глядя сверху вниз на брата. Ализа с содроганием смотрит, как Санс замирает статуей, как бывает, когда она затрагивает щепетильные темы. В этот момент ей кажется, что Санс диким безумным зверем набросится на Папируса, сломает тому кости и раздробит череп на несколько маленьких кусочков, но ничего не происходит.       Папирус начинает издавать странное, больше смахивающее на звуки душевнобольных, мычание, нависая всё сильнее и сильнее над низкорослым монстром. Старший скелет по-прежнему неподвижен, только черепушка начинает потеть.       Внезапно уголки губ сумасшедшего монстра начинают медленно подниматься вверх, принимая патологическую неправильную улыбку. Его левый зрачок приобретает наибольшую округлённую форму, становясь ярче, словно внутри черепа включают лампочку.       — Санс! — негодующе визжит Папирус, выпрямляясь. — Теперь понятно, почему человек не хочет обнимашек!       — Он и раньше не хотел, — подмечает Санс, но громко причитающий Папирус не слышит его. — Не стоит убиваться, Папс. Ты можешь спросить у человека сам — пугал ли я его или нет?       Папирус подозрительно щуриться, отчетливо лицезря в лице Санса непривычно нервное выражение лица, а потом как бы понимающе кивает, находя смысл в словах брата.       — Великий Папирус так и сделает! — торжественным голосом заявляет высокий монстр, театральным жестом вознося костяную руку к голубому потолку пещеры. Ализа поднимает глаза, всеми силами сдерживая слезы — навязчиво-болезненная мысль превратиться в птицу и улететь подальше от этого проклятого места не даёт ей покоя уже несколько часов.       Папирус резким движением наклоняется к девчушке, и последняя чувствует неприятный до дури запах от аномально выпирающих кривых зубов.       — Человек, тебя обижал мой брат, Санс? — Папирус не действует лукаво, он прямым текстом спрашивает то, о чём Ализа до дури мечтает забыть. Ей кажется, что теперь издеваются не только над её телом, но и над душой, медленно разливая яд сумасшествия по всем сосудам, ведущие к сердцу, подначивая на абсурдные действия, под стать подземному миру и его обителям.       Ализа привычно опускает плечи, сжимает ладони в области грудной клетки.       — Человек, скажи мне правду, — лицо Папируса приближается на опасное расстояние — стоило монстру неуловимо-быстрым движением раскрыть пасть, он мог бы полностью погрузить голову Ализы в глотку, откусив шею.        Стоило Ализе кинуть взгляд в сторону, как спутанный комок мандражных мыслей застревает нервозно-кисловатым привкусом поперек горла.       Санс, взмокший, скованный, словно невидимой цепью, смотрит на несчастную пугающе-красным, искрившим опасностью, жалящим обнаженным жаром взглядом, кроваво закипающем магией.

Действие:

Сказать правду.

Ничего не говорить.