Любовь сквозь слезы

Утро. Мокрая постель, глупые мысли и невероятно одинокая душа. Я просто на глубине собственного сознания… Ты ходишь по лестнице, каждый раз, как будто специально роняя что-то и произнося громкое «Ой», удаляешься. Пытаешься меня разбудить, разозлить? Все может быть. Я лишь покорно жду открытия комнаты, но видно, что ты не спешишь. — Хэй, Санта, вставай. Ты лишь слабо пинаешь дверь, как бы показывая, что ждёшь меня. Я без промедления поднимаю свое тело с кровати и, осматривая небольшой просвет в двери, смотрю в твои глаза. Видно, что сегодня ты приготовила мне что-то очень изощрённое. И это «что-то» явно мне не понравится. — Намордник и ошейник на полке. Одевай и подходи к двери. Я лишь повинуюсь. К сожалению, нам запрещено противоречить хозяевам. Да и ты мне нравишься. Не хочу, чтобы ты выкинула меня прочь… Я достаточно редкими шагами подхожу к полкам и осматриваю их. Старый магнитофон, колонки, банки… Ах, вот. Надев на себя ошейник, я с интересом рассматриваю намордник. И впрямь, собака… — Быстрее! Ты начинаешь злиться. Дабы не испортить все именно сейчас, я цепляю к ошейнику достаточно широкую цепь и подходя к двери, осматриваю тебя. Ты открываешь путь «на свободу» и, хватая меня за поводок, грубо ведешь в сторону какой-то комнаты, которую я раньше не примечала. Черный цвет, какие-то красные отметины на двери и слабо видные царапины, словно от чьих-то ногтей. — Заходи. — Да, Госпожа. Твой голос не требует возражений и я медленно вхожу в темную комнату. Ты не даешь мне оглядеться и завязываешь глаза. Я покорно жду приказов, но как ни странно, ты лишь тяжело дышишь. Медленно посадив меня на какой-то стул, ты сковываешь мои ноги захватами, а руки крепко фиксируешь ремнями. Я не могу пошевелиться и, к сожалению, я все еще ничего не вижу. Я слышу, что ты снимаешь со стены что-то невероятно легкое, словно какое-то полотенце, но из собственных мыслей меня выгоняет грубый удар по груди. Майка разрывается, образовывая некий «кратер». Я вскрикиваю, а грудь начинает краснеть и даже жечь. Я закусываю собственную губу и тихо всхлипываю. Ты видишь это, и скорее всего, улыбаешься. Тебе нравится видеть боль других. Поэтому я лишь киваю в ответ на вопрос «все хорошо?». — Моя девочка хочет немного расслабиться? Я вновь киваю. Рабыням не положено говорить во время наказаний. Ты что-то берешь из коробки и вновь подходишь ко мне. Этим «чем-то» оказался цельный кусочек льда. Ты прикасаешься к обожженной груди и медленно водишь по ней, успокаивая болезненные ощущения. Затем кусок льда сменяется на язык, а затем вновь на кнут. Так происходит около десяти раз, а затем ты отпускаешь меня, развязывая глаза и приказывая идти в душ. Я на ватных ногах захожу в ту же потертую ванную и встаю под душ. Я слышу, что ты зашла ко мне и наблюдаешь. Ты знаешь, что меня это настораживает, но я молчу. Ты медленно подходишь ко мне и, наливая на руки гель для душа, растираешь его по моей спине, расслабляя. Ты явно готовишь меня к чему-то, что введёт меня в истерику и как бы извиняешься за это. Я лишь повинуюсь, вымывая себя спереди. Когда с процедурами было покончено, мы обе вышли. Я немного довольная из-за расслабления, а ты наоборот, напряженная. Что-то тебя насторожило. И это что-то было для меня очень удивительным… — Ты девственница, Сантанико? Я впадаю в ступор. Ты смотришь в мои глаза и ждешь ответа. Я отвожу взгляд от тебя, но ты за подбородок вновь заставляешь меня смотреть прямо в глаза. Я сглатываю. Ни один хозяин не интересовался подобным. Меня били, унижали, но никогда не трогали то, чем я так дорожила. Я поднимаю взгляд карих глаз на тебя и облизываю губы. — Да… Ты слабо улыбаешься и проводишь тонкими пальчиками по моему лицу. Ты рада? Я счастлива, что сумела обрадовать тебя подобным. Но твои глаза загораются неистовым желанием. Ты облизываешь губы и, слабо встряхивая головой, отворачиваешься от меня, продолжая вести меня к моей каморке под лестницей. Заведя меня туда, ты треплешь меня по волосам и вновь закрываешь комнату. — Раздевайся и ложись спать. Я уверена, что мы обе будем рады завтрашнему событию. Ты ведь доверяешь мне? — Да, Госпожа. Я не знаю, о чём ты думаешь, я лишь хочу узнать, будет ли мне больно. Но кто сказал, что наслаждение не получить через наказание? Вот и посмотрим… — Спокойной ночи, Госпожа. — Спокойной ночи, Сладкая.