Прикоснуться к Смерти

Теперь для Гарри дни тянулись очень долго. Не было такой минуты, когда бы он не корил себя за смерть друга. Поттер не знал, можно ли верить Малфою, но теперь все кусочки паззла сошлись воедино и версия Драко уж совсем не казалась мальчику бредовой. Рон, заметивший, что Гарри чем-то подавлен, стал еще более надоедливым. Если раньше рыжий просто иногда заговаривал с мальчиком, то теперь он ходил за ним практически по пятам, то и дело пытаясь вызвать мальчика на разговор или пригласить его куда-нибудь с остальными мальчишками. Только Гарри все это было не нужно. После того, что он узнал, жизнь в Хогвартсе его мало интересовала. И вот теперь, в Хэллоуин, сидя за праздничным столом Гарри отнюдь не радовался обилию еды, не восхищался летающими в воздухе тыквами, не слушал праздничную речь Дамблдора. Гарри думал, точнее пытался. А это было совсем не просто, учитывая что Рон постоянно перебивал мысли мальчика, рассказывая Гарри про одного из своих братьев, который живет в Египте и работает в одном из филиалов банка Гринготтс, жуя при этом баранью отбивную. Чуть больше месяца прошло с того момента, когда мальчик узнал всю правду, но боль от осознания того, что он убийца, не прошла до сих пор. Вина за смерть Малкольма тяжким грузом легла на хрупкие плечи одиннадцатилетки. Гарри не боялся, что Драко раскроет его тайну. Наоборот, мальчик этого ждал. Он знал, что все в школе ополчатся против него и что, возможно, ему грозит отчисление. Но Гарри понимал, что это послужило бы ему наказанием за убийство лучшего друга. Хотя где-то в глубине души мальчик знал, что даже если все это и произойдет, то все равно не окупит вины Гарри за смерть Малкольма. Каждый день, от рассвета до заката, у Гарри в голове вертелись сотни тысяч мыслей, и не было в них ни одной утешающей. Только сейчас, спустя месяц, увидев Хагрида за столом, Гарри вспомнил, что так и не попал к нему в тот роковой день. Он снова почувствовал укол вины, но уже за то, что обделяет вниманием человека, который после смерти Малкольма стал ему другом. Поэтому Гарри решил, что завтра во что бы то ни было он отправится в гости лесничему. И заодно расспросит великана о своем проклятии. – Эй, ты практически ничего не ешь, – Рон подкрепил свою реплику, ткнув Гарри локтем в бок. Гермиона, сидевшая напротив мальчишек, презрительно хмыкнула, она уже несколько минут с отвращением на лице рассматривала, как Рон поглощает все, что лежит в радиусе двух метров от него: – Это наверное, потому что ты съел всю еду, которая находилась около Гарри. Невольно, Гарри даже внутренне улыбнулся услышав эту реплику. Он ничего не имел против Рона, даже в какой-то мере был ему благодарен, ведь Гарри понимал, что мальчик хочет как лучше, просто ему немного не хватает такта. Зато Гермионой Поттер практически восхищался. Эта девчонка, заметив перемены в Гарри, не стала навязчивой. В ее поведении не чувствовалась тревога или вина, как это было с Роном. Она вела себя также тактично и непринужденно как и раньше. Только теперь она стала помогать Гарри с домашними заданиями, хотя у других не было такой привилегии. – Я вообще не с тобой разговариваю, Грейнджер, – от злости уши Рона побагровели, а сам он выплевывал слова, как будто они были ядовитыми. Гарри знал, что ему нужно вмешаться в эту перепалку. Ведь в конце-концов Гермиона и Рон сцепились из-за того, что каждый хотел помочь ему, но каждый понимал под помощью разные вещи: – Ребята, не надо ссориться. Я сегодня просто немного устал после урока зельеварения, поэтому и не ем, – тут Гарри соврал, за несколько месяцев в Хогвартсе он уже давно привык к нападкам Снейпа. А после того, что мальчик узнал, ему и во все стало наплевать на то, что надоедливый злой профессор постоянно отпускает колкости в его сторону. То ли реплика произвела нужный эффект, то ли они удивились тому, что мальчик вообще заговорил, но Рон и Гермиона перестали ссориться, все еще метая недовольные взгляды в сторону друг друга. А Гарри продолжил: – Я, наверное, пойду спать, приятного вам вечера, – и не дожидаясь ответа, Гарри встал из-за стола и поспешил к выходу из Большого Зала, пока никто из гриффиндорцев не решил его остановить. Уже в спальне мальчик переоделся в пижаму и плюхнулся на кровать и завернулся в одеяло. Спать он не хотел, просто избежать разговора с другими мальчишками было проще всего, притворившись спящим. Хотя Гарри надеялся, что Перси не помешает Фреду и Джорджу устроить показ недавно изобретенных ими же вредилок и все мальчишки останутся в гостиной подольше. А тем временем Гарри сможет побыть в одиночестве. Но уже через пол часа к разочарованию Гарри в спальню, где царила темнота, прополз, цепляя на своем пути посторонние предметы, Невилл Долгопупс. Разочаровываться Гарри пришлось недолго, бессонные ночи наложили свой отпечаток и вскоре мальчик крепко уснул. Сегодня парад снов начал Малкольм, который снова называл Гарри убийцей, затем был тучный усатый мужчина – Гарри показалось, что он похож на свинью – который спрашивал как поживают Дадли и Петунья, а самой последней Гарри приснилась мама, хоть мальчик и не видел ее ни разу в жизни, но он сразу понял, что эта женщина его мать. Ведь только мама может смотреть с такой теплотой и заботой, даже зная, что твой сын убийца. Она говорила Гарри, чтобы он не расстраивался, потому что смерть Малкольма не его вина. Сказала также, что мальчик не выбирал свое проклятие, это проклятие выбрало его. Слова матери взяли над ним верх и, проснувшись, Гарри почувствовал, что груз вины меньше давит на него. Но все же факт того, что Малкольма больше нет, из памяти стереть нельзя и с этим придется жить. Гарри даже подумал, что возможно, он сможет избавиться от своего проклятия. Только ему нужно побольше узнать о нем. А единственным человеком, к которому Гарри мог обратиться, и который был достаточно взрослым, чтобы знать, что с ним произошло, был Хагрид. Поэтому сменив одежду и даже не позавтракав, Гарри сразу же побежал в хижину к великану.

***

Из трубы на крыше снова тянулась тонкая труйка дыма, а в окнах горел свет, все было как в тот день, когда для мальчика все изменилось. Но, быстро отгнав дурные мысли, Гарри двинулся по протоптанной дорожке, которая вела прямо в хижину к лесничему. Жилище Хагрида находилось прямо на опушке Запретного леса. Запретным, его называли потому что там водились разного рода магические существа и зачастую они были очень опасны, поэтому ученикам не разрешалось бродить в лесу без сопровождения взрослых. Подходя ближе к жилищу Гарри посмотрел в чащу леса, там царил полумрак из-за того, что деревьев в нем было великое множество. От одного взгляда на тот лес внутри все застывало от страха, ведь если присмотреться, то даже обычные с виду деревья как будто зловеще шептали, что здесь проходимцам делать нечего. Вдохнув поглубже, и стараясь больше не смотреть на лес, Гарри преодолел оставшееся расстояние до хижины и постучал. Послышались громкие шаги и дверь со скрипом отворилась: – О, Гарри, привет, – слова Хагрида как будто эхом прокатились по чаще леса, а сам великан отступил назад, предоставляя возможность пройти внутри, – я тебя уж больше не ждал, думал, что тебе сейчас не до меня. Гарри почувствовал, как вина накатывает на него с новой силой. Ведь Хагрид был к нему так добр в прошлый раз, а Гарри не удосужился навестить великана, и даже теперь он пришел в гости только чтобы получит нужную информацию о себе. – Ты эт, присаживайся, – Хагрид неуклюже дернул рукой в сторону огромного кресла. Видно было, что великан немного смущен вторжением в свое жилище, – Я вот чайник только с плиты снял, и эээ, у меня печенье есть, ты угощайся, – он подтолкнул к Гарри тарелку,которая стояла на огромном дубовом столе. Но мальчику было не до угощений. Он толко сейча заметил, что на него с интересом смотрит огромная собака. Внутри у Гарри все сжалос от страха при виде той псины. Великан, заметив, чем мальчик напуган, прогремел басом: – Это Клык, ты его не бойся. Он добрый, эээ даже немного трусливый. От этих объяснений Поттеру легче не стало. Теперь пес, решив, что Гарри его не обидит, лизнул своим огромным шершавым языком мальчику руку. Гарри еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть или не закричать. Хагрид тем временем расставил на столе огромные чашки и блюдца с цветочным орнаментом. Мальчик заметил, что себе великан взял блюдце с надколотым краем. Затем лесничий разлил чай по чашкам из огромного чайника. В животе у Гарри заурчало, ведь вчера на праздничном пиру он ничего не ел, да и сегодня решил завтрак пропустить, чтобы побыстрее навестить лесничего. Потому мальчик взял со стола печенье, которое ему не так давно предлагал великан, и надкусил. На вкус оно было словно прессованная бумага, а по твердости не уступало граниту. К чаю же мальчик так и не притронулся, решив не рисковать. Кое-как прожевав черствое печенье, Гарри подумал, что не нужно не ходить вокруг до около и спросил сразу: – Хагрид, почему мое прикосновение убивает? Этот вопрос явно застал врасплох великана. Рот его открылся в изумлении, насколько было видно из-за его густой бороды, а маленькие черные глазки округлились: – Гарри, откуда ты знаешь? – голос у Хагрида дрожал, как будто он вот-вот расплачется. – Малфой подслушал разговор Дамблдора, – как можно более небрежно постарался сказать Гарри. Реплика мальчика так разозлила великана – он ударил по столу своим огромным кулаком так сильно, что чай в кружках расплескался: – Вот, негодник эээ да я ему устрою! Папенькин сынок несчастный! Я вот как считаю, что без этих Малфоев жизнь была бы намного лучше. – Хагрид, это даже к лучшему, что я теперь знаю правду. Я просто хотел узнать у тебя, как это случилось со мной, – мальчик попытался успокоить великана, пока тот не собрался разорвать Драко на части. Хагрид затих, словно обдумывая, можно ли ему говорить Гарри правду. Молчание длилось секунд тридцать, не дольше, но малчик уже начал бояться, что так и не узнает правду. – Это случилось с тобой... в ту ночь, когда убили твоих родителей, – одинокая слезинка сорвалась с коротких ресниц великана и затерялась в густой бороде, – Тогда Тот-Кого-Нельзя-Называть хотел убить и тебя, но твоя мать – величайшая волшебница – остановила его. Только эээ у магии Гарри, есть своя цена. Ничто не дается просто так ... тебе дали жизнь, однако наградили проклятием. – Я ... я могу как-то снять это проклятие? – Мальчику было как-то неловко спрашивать это у плачущего великана, но он должен был узнать все сейчас. Хагрид же, еще не оправившис от болезненных воспоминаний выпалил все как на духу: – Вообще-то ээ, у Дамблдора есть план, мы еще не уверены, что он сработает, но я уже забрал кой-какую штуку из Гринготтса, – затем, подумав, что он взболтнул лишнего, Хагрид добавил, – и не вздумай эту штуку искать, и вообще, зря я тебе это сказал. Гарри не решился дальше расспрашивать великана, где хранится эта штука или что она из себя представляет. Но в это утро в голове у мальчика забрезжил огонек надежды.