Страдания недопарочки

Лишь яркий предупредительный блик, пробежавший по радужкам глаз, как крохотный отблеск света по волнистой морской ряби, заставил во мне пробудиться то едва позабытое чувство стыда. Но за что? За то, что я не принимал противозачаточные и забеременел от Леви, когда он того не хотел? Я знаю, что во всём этом виноват я и моя омежья сущность, но отрицать существование малыша — это просто немыслимо! Пусть нас впереди и ждёт столько трудностей, сколько нам и не снилось — это всё преодолимо, стоит только постараться и потерпеть. Но…но…я не представляю, что будет дальше… Леви молча двигался только вперёд, минуя старые лестницы, выход из больницы, широкие, предназначенные для толпы людей, тротуары, а после и извилистые тропинки, уходящие куда-то вдаль. Весь мир, казалось бы, застыл во времени, но лишь одна чёрная полоса, рассекающая воздух своим тонким шлейфом, стала той самой путеводной нитью, за которой должны следовать абсолютно все: и альфы, и беты, и омеги, и вымирающие гаммы. Кто знает, что на свете ещё существуют такие люди, для которых совершенно не имеет значения это глупое подразделение на выше перечисленных представителей расс? И какими бы они не были: надменными и высокомерными, грубыми и мягкими, неопытными или профессиональными — совершенно не важно. Они в любом случае готовы помочь доказать равенство перед всеми людьми. Вот она — та самая черта, благодаря которой я уже сотню раз влюбился в Леви. — О чём задумался, омега? — Внезапно раздавшийся голос прямо спереди заставил меня спуститься с небес на землю, но ни в коем разу не смог отобрать у меня самое главное — это всё то же сотое осознание, что мечты могут сбываться, но только тогда, когда ты об этом не думаешь. Хоть я и вздрогнул пару раз, хоть и споткнулся на ровном месте, чуть ли не вылетев за бардюр, а волнение ни с того, ни с сего куда-то исчезло, испарилось. Если чуть ранее я готов был провалиться сквозь землю, то сейчас мне уже чуть ли не пофиг на то, что произойдёт. Странно… — Я…э-э-э…н-ни о чём. — Более-менее понятно старался я подобрать слова и даже почесал затылок с глупой улыбкой, чтобы как-то доказать своё спокойствие. Вот только разве что сердце предательски колотится — опять разволновался. — Если бы ты сказал правду, не волновался бы так сильно. Не терпится узнать, зачем я тебя волочу за собой? — Безразлично спросил Леви и, обернувшись ко мне, остановился где-то возле безлюдного переулка. Япона мать, да что с ним не так? — Так и есть, но…почему мы остановились именно здесь? Разве это не…минутку! — Меня вдруг осенило. — Ты что-то собрался со мной сделать? И-избить? Нет, подожди! А хотя да! Избить за то, что…это…как его там… Дальше я просто начал щебетать что-то не членораздельное, как муха, летающая из одного угла потолка в другой, при этом постоянно врезаясь в люстру или в тот же потолок. Леви, к моему удивлению, терпеливо стоял на месте, то и дело метая взгляды в те стороны, по которым я бродил без устали, пытаясь выпутаться из своего же накрученного бреда. Это заставило меня в лишний раз убедиться, что он тут вовсе не причём и, возможно, остановились мы тут только для того, чтобы снять напряжение или перевести дух. Какой же я, всё-таки, идиот! — И долго ты так будешь вертеться? — Явно возагарая от негодования и желания хорошенько треснуть мне по всему, что можно, Леви терпел буквально последние пару секунд, прежде чем схватить меня за шкирку и потащить дальше вглубь переулка. Я почему-то абсолютно был уверен, что именно так оно и будет. — Ну, разве это не слишком подозрительно? — Чуть заикнувшись, но вернувшись в нормальное состояние, спросил я. — Что именно? — Что мы остановились в этом…не очень приятном месте. — Ну ты и параноик. — Леви уже в который раз обречённо вздохнул, закатив глаза к небу, и вдруг резким стремительным шагом направился прямиком ко мне. — Я почувствовал, что с тобой творится что-то неладное и остановился. А ты опять ведёшь себя, как помоечный кот. Я оказался прижатым спиной к грязной, кирпичной, холодной стене, от которой у меня вмиг пробежали мурашки, но опять же: больше от волнения, чем от холода. Леви вытянул одну руку вперёд, поближе к моему лицу, тем самым громко ударив ладонью о выступ, и с вызовом взглянул в мои, наполненные шоком, глаза. Дело пахнет жаренным. — Л-леви, что ты… — но так и не успев задать свой вопрос, я не сразу заметил, как на мою нижнюю область живота легла такая маленькая, но нежная и мягкая ладонь. Осторожно, словно боясь спугнуть маленького эмбриона, находящегося внутри, она так бережно гладила меня, так хотела отдать своё бесценное тепло не мне, а моему малышу — нашему малышу. Это движение…было таким хрупким, успокаивающим, что, казалось бы, его сразу и невозможно заметить, но лишь только тот, кто воистину любит, сможет это почувствовать. Я уверен, что ребёнок тоже смог ощутить тепло Леви, как ощутил его я. — Ты действительно беременный или притворяешься? — От неожиданного вопроса своего альфы я вздрогнул, но после сразу отвёл смущённый взгляд, до сих пор не отойдя от такого приятного «сюрприза». Леви убрал руку с моего живота, теперь просто с неким трудно различимым любопытством глядя мне в глаза, словно так долго дожидаясь ответа. — Ты видел мой тест с двумя полосками. Это не притворство, Леви. — Почему-то я почувствовал себя неловко, когда назвал его по имени.  — Вот как. И что ты теперь собираешься с этим делать? Дальше притворяться, что серьёзно отравился? — А ты откуда знаешь? — Твой классный руководитель сообщил об этом и школьный медик. Но на кой-чёрт ты добрался в таком состоянии до гинеколога? Тупости не хватило, омега? Я слегка напрягся, позабыв о том, что лучше бы особо так не делать, а то мой стресс и перенапряжение могут сказаться на здоровье ребёнка. Но в этот момент я просто не мог не разозлиться. Слова Леви очень неприятно кололи сердце от того, что он считает меня всего лишь глупым омегой, который выпендривается перед всеми, стараясь показаться сильным, а сам же по ночам страдает от самого себя, от своей подростковой наивности. С одной стороны это правда, но с другой я не хочу так просто сдаться, и всё, что я говорил ранее насчёт моей слабости — не имеет значения. Однако я всё же сжал руки в кулаки и эти слова самовольно вырвались наружу: — Я тебе не какой-то там слабый, смазливый омега! Ты хоть представляешь, в каком аду мы живём, когда вокруг толпятся вот такие гордые и заносчивые альфы, которые пользуются нами, как одноразовыми перчатками? В ваших глазах мы всего лишь скот, мусор, отбросы всего общества! Вам этого не понять, потому что эта«гордость» не позволяет! У вас нет никаких чувств: ни сочувствия, ни сострадания, даже простого взаимопонимания! Вы просто дикие звери, которые следуют только своим животным инстинктам! Чтоб вас всех! Ненавижу! — От внезапно накатившей на меня злости, по моим щекам потекли маленькие капельки слёз, которые я уже просто не мог сдержать от досады и разочарования. Неужели так трудно относиться к человеку, как к человеку, а не как к представителю его расы? Леви же сам когда-то говорил, что считает глупым это дурацкое подразделение на альф, омег, бет и гамм, а сейчас вновь твердит обратное? Ну что за нелюди, а? Теперь я ненавижу альф ещё больше! — Ну и шума же от тебя, Эрен. — Леви снова закатил глаза к небу и положил руки в карманы своих официальных брюк. На какой-то момент мне даже показалось, что он улыбнулся или же это просто от того, что солнце внезапно разыгралось и свет падает не с той стороны, отчего мне это и предвиделось. Но бдительности я не потерял, лишь только беспрерывно льющиеся слёзы выдавали моё истинное настроение. — Заткнись! Тебе всё равно меня не понять! — Нет, я больше не могу это вынести, не хочу иметь дело с Леви! Я сам выношу, рожу и выращу своего ребёнка, что бы мне того не стоило! У меня есть люди, которым я доверяю, и которые, в случае чего, всегда придут на выручку. Не припоминая себя от потери доверия к Леви, я сорвался с места и уже было готов побежать в сторону остановки, как вдруг почувствовал, что меня крепко схватили за руку, тем самым перекрыв все попытки побега. — И чего это ты учудил? — Не твоё дело! — Я пытался вырваться из хватки Леви, но меня будто бы прижали намертво. — Напомни-ка: кто столько времени вздыхал по мне, а теперь всерьёз отнекивается, считая, что он достаточно самостоятельный, чтобы в четырнадцать лет вынашивать ребёнка? — Мне пятнадцать! И я вовсе не вздыхал по тебе! Не-не-не, нисколечки! Отпусти меня! — С чего ты взял, что я тебя отпущу? — Я же всё равно тебе противен, так зачем в лишний раз рисковать? — За тем, что ты — мой омега, и с этим ничего не поделать! — Что? — Мне послышалось или он…и вправду это сказал? — Ох, какой же ты всё-таки надоедливый! — Окончательно выйдя из себя, Леви схватил меня обеими руками за бледно-зелёную кофту и, рывком притянув к себе, поцеловал в губы. Несколько секунд растянулись в долгую, неприглядную, непредсказуемую вечность. Этот поцелуй…он не был наполнен злобой или попыткой просто заткнуть мне в рот — он был самым, что ни на есть, настоящим, полюбовным и пускай весь мир подождёт, а лучше вовсе сгинет в чёрной бездне. Мои ноги покрылись мелкой дрожью и подкосились, на щеках выступил румянец с полузастывшими слезами, а сердце, кажись, билось в одном ритме с Леви, как одно целое. Не знаю, судьба ли это, правда или ложь, иллюзия или реальность, но эти ощущения настолько хрупкие, настолько тонкие, как маленький декоративный узор на стеклянной вазе. Так хочется чувствовать их каждый день, чтоб, когда ты просыпаешься — первым делом видишь рядом мирно спящего альфу, а потом будишь его поцелуем и долгими объятиями в кровати. Леви переместил свою правую руку ко мне на щёку и смахнул большим пальцем последние слезинки, после чего молча отстранился, давая нам двоим отдышаться. — Леви… — Только и смог сказать я, прежде чем он протянул мне руку, как предложение пойти с ним. — Не распускай больше нюни, ладно? А то в следующий раз надаю тебе по роже. — Нарушив недавне такую мягкую и благоприятную обстановку, Леви, так и не дождавшись моего соглашения, повёл дальше вглубь переулка.

***

Весьма запутанная и, несмотря на высоко стоявшее солнце, тёмная дорога привела нас в какой-то район, о котором я прежде никогда не слышал. Почти сразу же меня со всех сторон окружили: звуки уличных машин, громкая ругань каких-то подростков, переговоры трёх деловых работников в своих официальных костюмах, ну и куча всякого постороннего шума. Судя по высоким стеклянным зданиям, мы попали в самый центр этого города. Интересно, что мы тут забыли вообще? Весь путь до сюда Леви не отпускал мою руку, а даже наоборот — бережно сжал её в своей ладони и двигался предельно осторожно в моём темпе. В этот момент я чувствовал себя настолько счастливым, что чуть было не умер где-то по пути от радости. Ведь не каждому с превеликим трудом верится, что вы стали едины со своей истинной парой, и не важно, кто из них кто: кто альфа, а кто омега. — Ненавижу это место. — Проворчал спереди Леви и повёл меня дальше к самому высокому зданию в этом районе. — А зачем тогда привёл сюда? — Недоумевал я. — Сейчас узнаешь. — С этими словами мы оба вошли в подъезд, больше напоминающий прихожую или широкий коридор в особняке какого-то знатного рода. Стены и половая плитка были вылизаны и вычищены до блеска, словно уборщица убиралась здесь не по одному разу в сутки, а добрые десять; хотя, кто знает, может тут и сам Леви прибирался. Чуть пройдя вперёд, я увидел два таких же чистых и широких вместительных лифта, правда только один из них был рабочий. — Нам на одиннадцатый этаж. Надеюсь, ты хоть высоты не боишься? — Уже поднимаясь в лифте, спросил Леви, а я тем временем разглядывал своё отражение в зеркале напротив. Вид у меня был весьма взлохмоченный, да и кофта нехило так помялась. — В каком смысле «хоть»? Я не настолько труслив! — Да что ты? В том месте, куда мы направляемся, как раз есть большое панорамное стеклянное окно с видом на город. Очень хрупкое, между прочим, так что не дави на него. — Что, правда? — Насторожился я, уже перехотев идти за Леви. — Конечно же, нет. — Тьфу ты! Зачем же так пугать? — Хотел посмотреть на твою реакцию. Просто убедиться, чтобы ты мне не врал. Про панорамное окно я тебе не соврал, но оно прочное и надёжное, так что можешь расслабиться, ничего с тобой и с твоим ребёнком в чреве не случится. — Мог бы и повежливее отнестись к нашему ребёнку. — Я сделал особое ударение на «нашему» и погладил свой живот, заметно улыбнувшись: мол, малыш тут не причём. Заметив мой жест, Леви только прицокнул языком и вышел из лифта, остановившегося на одиннадцатом этаже. — Вообщем, добро пожаловать в мою скромную обитель. — Проведя карточкой по электронному замку, Аккерман открыл дверь и у меня в уже прямом, наверное, смысле отвисла челюсть. Квартира была просто невероятных размеров, просторная, да ещё и гораздо чище, чем в подъезде, так что мне пришлось закрыть глаза ладонью от такой ослепительной чистоты. Внутри пахло чем-то сладким, цветочным, вещи разложены аккуратно, и на столиках, которые мне доводилось увидеть, не было ничего лишнего, кроме специально прилагающемуся к ним декору. Кухня была совмещена с обширной гостиной и отделена только белым мягким ковром, а насчёт окна Леви и вправду не соврал: оно было шириной на всю стену и уже с порога можно заметить вышки других зданий, а также обычные дома соседних районов и торговый центр. На большее описание квартиры у меня просто не хватает слов. — Испачкаешь здесь что-либо — убью. — Леви прошёл внутрь гостиной, по пути снимая пиджак, а я продолжил стоять на пороге. — И что это значит? Зачем мы тут оказались? — Как зачем? Теперь ты будешь жить со мной, под моим присмотром. Или хочешь, чтобы ребёнок родился в трущобах? — Чего-о-о?