Страдания недопарочки

М-да уж казалось бы, смотришь на мою ситуацию со стороны, про себя же думая, какой я мудак, а потом вдруг бац — и очень глубоко заблуждаешься, потому что, во-первых, я в некоторых местах повзрослел и перестал быть долбоёбом, а во-вторых, я наконец, обрёл смысл жизни! Вы просто представить себе не можете, какой я счастливый! Уверен, что каждый муж…э-э-э…каждая женщина, будь она на моем месте, давно бы уписалась от такого счастья: маленькая растущая жизнь внутри тебя, которую ты прекрасно чувствуешь, заботливый, хоть и сердитый любящий человек (ну, может, не совсем, но это факт), а также вполне себе приличная квартира в центре города. Ну вот и как после всего этого сохранять вечно лыбистый ебальник? Растрескается уже дофигище раз, пока ты слезы наряду с соплями своими утираешь! Да серьезно, блин, я со своим позитивным настроением уже все мозги вынес Леви: мол, я тебя обожаю, хочу быть вечно рядом с тобой, может, мы поженимся, заведем больше детишек и так далее. Пару раз я как-то получал за это пинков под зад, а то и по лицу, но еще ни разу на это не жаловался, только продолжал улыбаться, как дебил, и даже в школе начал вести себя по-взрослому, а не так как в средних классах: увидел последнюю булочку — готов сожрать всех, лишь бы к ней никто не притронулся. Армин как-то порой намекал на поход к психиатру или гинекологу, причем далеко не один раз, а потом просто пожал плечами и оставил в покое. Микаса тоже хороша: через недельки две всё-таки набралась смелости извиниться за произошедшее, да плюс к этому пообещала никому не рассказывать о наших с Леви отношениях и стараться наладить с ним контакт. Не думаю, что у нее получится, если честно. Вообщем, не жизнь, а малина. На самом же деле, с последних событий прошло не две недели, как я говорил недавно, а уже пять месяцев, прям-таки мимолётно проскочивших для будущей мамашки. Странно, да? То один день я могу расписать аж на несколько томов, то какие-то пять месяцев буквально на пару строчек. Хотя, в принципе, за это время тоже особо ничего и не произошло, потому что самого важного я уже добился. Правда, минус в том, что у меня весьма заметно округлился живот, и теперь вся школа с подозрением пялится на меня и на Леви. Догадываются же, черти, когда это произошло. Вместе с кучей неодобрительных взглядов, сплетней, прозвищ и прочей чепухи у меня появились ещё два жизненно важных вопроса: «каков пол нашего ребёнка» и «какое имя ему выбрать после рождения». Который день я уже убиваю свое время на просторах интернета в поисках нормального имени и для мальчика, и для девочки, что даже учиться перестал, поэтому опять частенько получал волшебного пенделя от Леви. Обидно, конечно, что он так и ни разу не поинтересовался: либо пофиг, либо есть дела поважнее, либо просто нету времени, но одно всё же радует: мы недавно наметили поход в больницу на анализ и вскоре подобрать имя нашему малышу будет гораздо проще.

День всегда выдаётся хорошим, когда ты просыпаешься, осознавая, что сегодня выходной и не надо идти в школу, а рядом с тобой лежит мило сопящий, совершенно безобидный альфа. Время, конечно, уже далеко не тёплое — зимнее, и соответственно спать хочется подольше, но, когда ты переполнен одним очень важным желанием, то никакое время года не позволит хорошенько выспаться, зная, что сейчас самый подходящий момент для него. За окном было ещё достаточно темно, когда я проснулся от какого-то странного ощущения, будто бы меня только что кто-то толкнул в спину. При этом не было ни боли, ни крови, ни страха, ни тревоги, только снова куча непонятных вопросов: мол, что это было, откуда или, может, это все шутка Леви? На часах ещё только пять утра, какие тут могут быть шутки, да к тому же, ещё и с хрупким беременным омегой? Ёк-макарёк, не дай чёрт, я волноваться буду из-за этого. Ох, ладно, благо сегодня суббота и не надо никуда вставать, но почему-то именно этот толчок заставил меня полостью взбодриться, поэтому, не зная, чем бы таким заняться, я просто решил пойти на кухню попить воды. В темноте рыскать было неудобно, да ещё каким-то чудом перелезть через Леви с таким животом и не разбудить его — вот это я понимаю: невыполнимая задача. Кровать предательски скрипит, хотя совсем недавно она была нормальной, а поскольку этот упырь очень чутко спит, зараза, то по-тихому смотаться куда-нибудь вообще никак не получится, плюс он уже совсем скоро встанет. И всё равно я попытаюсь. Аккуратно, стараясь быть, как можно более тихим, я медленно сполз поближе к ногам Леви, чтобы не напрягать живот, и спустил одну ногу на пол. Альфа немного шелохнулся, видимо, выбирая нужную позу для сна, но просыпаться вовсе не думал, и тогда я опустил вторую ногу, принимая вес тела на неё. Получилось! Алилуя! Теперь я могу спокойно, но, по-прежнему, тихо пройти на цыпочках на кухню, а там уже и скоротать время как-нибудь. Первый шаг, второй, третий…настолько тяжело мне сейчас удавалось то, что я делал каждый день, будто бы заново учился ходить. Из-за некой тяжести в животе и спинной боли мои шаги были очень неловкими, шумными, что, казалось бы, могли разбудить всех зайцев в округе, да вдобавок ко всему ещё надо было усердно напрягать их, чтобы не свалиться куда-нибудь на пол. Одно радует: Леви по-прежнему спит, только лишь изредка переворачивается с боку на бок, тем самым не только пугая меня до усрачки, но ещё и заставляя удивиться тому, как он умеет крепко спать. До сих пор каждый мой ночной поход он запоминал надолго, а по утрам и вовсе устраивал лекции: мол, если тебе что-то надо, то проси других, нефиг беременному омеге делать всё самому. Мне, конечно, приятно, но, имейте ввиду: третья мамочка — это уже немножко перебор, и я не настолько слабый, чтобы даже за стаканом воды нельзя было сходить. Наконец, минуя тёмный коридор с постоянным «змееобразным» движением, я таки смог добраться до кухни, но из-за непроглядной темноты ещё долгое время не получалось нащупать стакан вместе с графином. Луна только-только скрылась из виду, уволакивая за собой полчище своих детей — звёзд, да ещё и рассвет обещал прийти не скоро, поэтому пришлось изрядно повозиться с надеждой на свои чувствительные руки. С такими усердиями я даже не заметил, как внезапно наткнулся на что-то: что-то холодное и стеклянное на ощупь. А, да это же стакан! О, вон ещё и графин рядом, правда воды там считанные капли, а чайник ставить слишком шумно, да и из-под крана воду пить тоже нельзя — грязная. Блин, я вроде ещё вчера только ставил его кипятиться, неужели мы за ужином так быстро всё выпили с Леви? Как ни крути — оба любители чёрного чая. Ясно, понятно, придётся занять себя чем-нибудь другим, а как мой…многоуважаемый человек проснётся, тогда уже и поставлю чайник. Смирившись с тем, что утолить жажду мне не дано, я уже было хотел присесть на диван в гостиной, но тут неожиданно почувствовал тот самый толчок, от которого, собственно, начались мои ночные походы. И опять: ни боли, ни крови, но на этот раз я очень сильно перепугался — а вдруг к нам в дом забрался какой-нибудь маньяк и, пользуясь темнотой, хочет сотворить со мной нечто ужасное? Грёбанный параноик, ты, Эрен, чё за бред тебе в голову лезет?! Будучи сильно потрясённым, я в панике уже рефлекторно схватился за живот и, прежде чем ко мне пришло осознание, произошёл ещё один толчок, но не со спины, а…точно! Так вот почему я так волновался, что даже проснулся гораздо раньше Леви — это был не простой толчок, это было движение…ребёнка! Мой малыш! Он толкается! Всего каких-то четыре месяца, и я смогу не только почувствовать его тепло изнутри, но и взять его крохотную ладошку в свою, бережно обнять маленькое невинное тельце, прижать к своему сердцу и долго-долго сидеть с ним на руках, любуясь детским очаровательным личиком. Из моих глаз уже в который раз за этот срок потекли слёзы, но не от обиды или злости, а от радости, что совсем скоро я смогу увидеться со своим мальчиком…или девочкой, что совсем скоро я стану…э-э-э…матерью. Никогда не слышал раннее, чтоб парней-омег называли матерями, но это и не так уж важно, когда ты слишком счастлив, что станешь родителем даже в столь юном возрасте. В соседней комнате — теперь нашей общей с Леви — началась какая-то возня, а потом ещё и медленный неторопливый топот как-то неуверенно направлялся в сторону гостиной, как раз, где сидел я, весь зарёванный и громко всхлипывающий. Видимо, каким-то макаром мне всё же удалось разбудить своего альфу. — Ты чего разрыдался в такое время? — Сонным голосом спросил Леви, попутно включая свет и потом от него же сильно жмурясь. — Леви…ребёнок. — Только и смог выдавить я. — Что с ним? Эй, хорош реветь уже. — Не могу. Он двигается, понимаешь? Двигается. — Что? — Внезапно взбодрился Леви и, не раздумывая, подскочил ко мне. — Ты в этом уверен? — Более чем. Потрогай. Кое-как смахнув слёзы со своего лица, я даже приподнял свою ночнушку, чтобы Леви почувствовал то, что чувствую я — это нежное тепло. Малыш продолжал усердно шевелиться, что несказанно меня обрадовало и заставило вылить ещё одну новую порцию слёз. Ну вот как тут можно сдерживаться, а? — Для начала успокойся, а то из-за твоих надрывов я ничего не почувствую. — Прости. — Постарался успокоиться я, но по-прежнему нервно дышал, словно уже сгорал от нетерпения, когда Леви наконец-то прислушается к этим неуклюжим попыткам малыша выбрать удобную для себя позу или же пробить живот. Кажется, это действительно будет мальчик, да ещё и альфа — вон, как активно себя ведёт, я даже дышать не успеваю. — Ого, я уже и, не касаясь тебя, вижу, что кое-кто там шалит. По-любому, мальчик. — Уверенно защебетал Леви, неспешно проводя своими тёплыми пальцами по моему животу. Я надеюсь, что малышу это будет так же приятно, как и мне, что он почувствует, как сильно мы с Леви любим его и как сильно будем стараться, чтобы он вырос самым счастливым ребёнком на свете. — Я тоже так думаю. Может, не ходить на УЗИ? — Предложил я, с улыбкой поглаживая живот вместе с Леви. Правда, толчки почему-то прекратились: наверное, заснул или это всё дело волшебных рук его отца. — Ты что, не хочешь посмотреть, кто сидит у тебя там? — Приподняв левую бровь, спросил Леви. — Балбес! Конечно же, хочу! — Тогда чего отнекиваешься? Боишься, что ли? — Чего это я должен бояться? — Поверь мне: много чего. — Например? — Тебе подробности расскажут на УЗИ, так что не задавай лишних вопросов. — Как обычно отвертелся Леви и плюхнулся на место рядом со мной, откинув голову на спинку дивана. — Злыдень. — Обиженно и по-детски я лишь надул губы на эти его постоянные выкрутасы, но через мгновение вернул свой взгляд на всё ещё оголённый живот. — Он так быстро успокоился, когда ты касался меня. — Дети чувствуют тепло своих родителей, особенно матерей. — Эй, ну ты же отец. — Верно, значит альфа родится. — Что-то я тебя не понимаю. Говоришь одно, а потом другое. Определись уже, а? — И что тут понимать? — Зло уставился на меня Леви, что даже ночнушка сползла на место. — Мальчик-альфа или тебе даже это не понятно? — Не повышай на меня голос. — А как тут не повышать, если ты бестолковый? — Но ты же не можешь быть так уверен в том, что у нас родится альфа. А что, если омега? — Тебе то ли не без разницы? — Нет. Я просто не хочу, чтобы он мучился так же, как я. Ты вряд ли меня поймёшь. — Ты идиот? — Леви резко повернулся к моему лицу на опасно близкое расстояние, да так и начал метать молнии во все стороны. — Мальчик или девочка, альфа или омега, больной или здоровый — какой угодно, он не должен страдать только потому что его мамаша — поехавший параноик. Не ты ли сам радовался, когда узнал о том, что беременный, а потом трындел мне по ночам, будто бы тебе не важно, кем родится малыш, главное — чтобы он был счастливым? Теперь посмотри на себя и определись уже наконец: что для тебя важнее. Слова Леви произвели на меня ошеломляющий эффект, будто током всего прожгло: я широко распахнул глаза не столько от страха, сколько от внезапно осенившей меня мысли, при этом с каким-то страшно загадочным лицом оглядывая того с ног до головы. Чёрт подери, а ведь этот начинающий историк прав! Какой вообще в этом прок: ребёнок — альфа или омега, ну и что с того? В мире мы перед всеми равны, по крайней мере, в это нужно верить, а эти глупые стереотипы, насчёт того что альфа должен быть таким-то таким-то, а омега послушно выполнять все его прихоти — полнейшая чушь. Да и к тому же, если бы не омеги, то альфы бы и дня нормально не прожили. Ага, считают себя, значит, такими сильными и независимыми, а на самом деле просто щенки-попрошайки. — Слушай, а ты прав. — С самым непредсказуемым видом я схватил Леви за обе руки, хотя глаза мои так и сверкали звёздочками. — В конце концов, эти дурацкие альфа или омега гены никак не влияют на наше отношение к малышу, так? Я всё решил: я буду любить его независимо от того, кем он родится! Можешь даже на диктофон это записать! Леви, мягко говоря, ошалел от этого нового Эренского поведения, ещё пару минут хлопая глазами, словно непонятливый ученик, который не подготовил материал к уроку. Первый раз вижу его таким…растерянным, но тем самым он мне кажется даже намного милее, чем когда старается угодить в чём-то. — Вот же ж ненормальный. — Альфа улыбнулся и хлопнул меня по спине, не забыв, на редкость, одарить мой очередной глупый поступок еле заметной улыбкой. — Ай, больно вообще-то! — Не могу разобраться: это чисто твоё мнение или беременность берёт верх? — проигнорировав мою жалобу, спросил Леви. — Конечно, моё, упырь! Или не доверяешь уже? — На то есть множество причин. — Эй! — Возмутился я. — А сам то чем лучше? — Например, я не бешусь по малейшему поводу. — Кто бы говорил! Я чётко помню, как ты ударил меня шваброй, когда я не убрал за собой крошки с дивана! — Потому что для этого существует стол. — Гр-р, правильного из себя строишь? — Одновременно и обиженно, и довольно злобно уставившись на Леви, я уже было хотел треснуть по этой гордой напыщенной роже, как тот вдруг резко поменял тему: — Ты бы лучше не языком чесал, а имя придумал для мальчика. — Да ладно? Два месяца не вспоминал, а тут бац — и вспомнил! Интересно, сколько же ты мне ещё сюрпризов приподнесёшь в будущем?  — Ты лучше тут не выделывайся, не то это плохо для тебя закончится. — Меня коснулся самый мрачный из всех мрачных взглядов Леви, которому я просто не мог сопротивляться. — Уф, вообщем, я решил, что, если родится мальчик, то мы назовём его Лу, а если девочка, то Эмма. — Я категорически не согласен. — В смысле? Почему? Чем тебе не угодили вполне приличные и красивые имена? — Лу как-то больше подходит для омеги, а Эмма — для беты. — Ну извините, я хоть что-то предлагаю! Да и вообще, мы даже на УЗИ не были, а ты уже с такой уверенностью заявляешь о мальчике-альфе. — Ну я же чувствую, какой он у тебя активный, так что не отрицай. После последней фразы Леви я как-то внезапно погрустнел. В конце концов, я целых два месяца пытался подобрать подходящее имя для ребёнка, а тут все планы в бестолку, и всё из-за этого зловредного альфы! Это он тут сидел, ничерта не делал, а ещё и недоволен! Тьфу его нахер! — А сам то ты что предлагаешь? — Преодолев эту небольшую и неловкую паузу с любопытством спросил я. Леви слегка призадумался, но потом с уверенностью поделился своей идеей: — Можно совместить наши имена и получится вполне красивое имя, как и для мальчика, так и для девочки. — Леви и Эрен? Лерен какой-то что ли? Ты серьёзно? — Рирен. — А почему «ри»? У тебя же имя — Леви. — Ну, а полное имя — Ривай. — Впервые слышу. — Зато ты теперь знаешь. — Ага, пять месяцев спустя. Такое имя вообще существует? Честно говоря, я немного удивился такой весьма не оригинальной идее Леви, но какая-то часть тела всё же была за. Действительно красиво звучит. — Нет, но этим и лучше. — Немного погодя, ответил Леви. — Рирен, значит? — Ещё так с сотню раз призадумался я. — Я подумаю, но ничего не обещаю. — Да куда ж ты денешься то? — Ну да ёлки-палки, теперь мне вообще по барабану, лишь бы он здоровым родился! Называй этого «альфу» как хочешь, я сдаюсь. — Вот так то. — Леви придвинулся ко мне ещё чуть ближе и очень нежно обнял за шею, предварительно проводив рукой по животу, то и дело иногда подмечая пару неуклюжих толчков. — Кажется, ему нравится. Ишь, как забрыкался. — Просто ты на него слишком хорошо влияешь. — Хихикнул я, но более возражать не стал. — Что ж, скоро увидимся, Рирен.