into you

      — Ну что там? Долго еще? — сердито поинтересовалась я. Испытывая дискомфорт, обычно я становлюсь еще ворчливее. В данном случае, слишком многое расшатывало мой покой. Вдобавок я начала замерзать — осенний холод коварно забрался под куртку, как продрогший — и оледеневший — крольчонок в поисках тепла. Будто это знак, что лучше вернуться в машину и не заниматься всякой противозаконной ерундой. И вообще, я должна чувствовать себя нечистью — Хэллоуин ведь, — а не обычной преступницей.       — Это дело не терпит спешки, — выглянув из-за верхушки куста, пропел Эванс. Пакет, набитый рулонами белоснежной туалетной бумаги, был привален к его ноге. Как? Вот как я дала уговорить себя на это?! — Мы же не хотим, чтобы нас поймали?       Прозябая под домом одного из его друзей, я мечтала именно об этом.       — Может, как раз хотим? Вдруг мы из тех преступников, что сразу же жалеют о содеянном?       Оказывается, я не настолько плохая девочка? Или у меня всего лишь не подходящее под ситуацию настроение?       Скептичный взгляд Криса убеждал, что угрызений совести он не испытывает. Я же не столько переживала за планируемое злодеяние в целом, сколько просто хотела поскорее покончить с этим, или не начинать вообще. Да, сообщница из меня не очень, но для более интересных грязных делишек я гожусь куда лучше.       — Мы должны его наказать. Забыла, что он мне проспорил?       Я фыркнула.       — А это единственный способ? Ты не можешь сбить с него сотню или потребовать выставить пиво? Нужно обязательно испортить двор под его домом?       — Ты никогда этим не занималась, верно? — нахмурившись, с усмешкой уточнил Крис, покосившись на меня. — Это весело.       — А еще это вандализм. Не знаю, как с законами в Массачусетсе, но где-то это точно запрещено. Я уверена. Хм. Возможно, в Юте или Техасе.       Я во всех смыслах отвратительно подготовилась к данному преступлению.       — Расслабься, принцесса.       — О, так ты говорил мне, когда мы пробовали ту штуку.       — И помнишь же, как хорошо нам было?       Странное дело, но всяческий раз, замечая на губах Эванса эту улыбку кота, налопавшегося до отвала сардины, я мгновенно испытывала потребность в ее уничтожении.       — Знаешь, это не самый сильный аргумент, гений криминальной мысли. Бостонский Мориарти. Преступник века. Я не стану носить тебе в тюрьму сигареты, сценарии и носки с Микки, так и знай.       — Я могу нанять хорошего адвоката, и отделаюсь штрафом, — с хохотом заверил меня он.       — Но это пятно все равно останется на твоей репутации, — задумчиво протянула я. — Ты ведь не популярный актер с многомиллионной аудиторией поклонников, плевать, что о тебе скажут люди. Господи, Меган, — его публицист, — умрет со смеху… Если не обо мне, подумай хотя бы о ней.       — Да, такой вариант возможен. Если нас поймают. Но нас не поймают, принцесса, уверяю тебя, — он снова высунул голову из-за куста, дабы удостовериться, что поблизости нет ненужных свидетелей. Интересно, если они появились, как он намерен их устранить? Заткнуть рулонами рты вместо кляпов и бросить в багажник своего «ауди»? Черт! Если я не захлопнусь, меня ждет та же участь.       Я опасливо глянула на Криса. Да нет, он не станет так поступать со мной. Я же его принцесса. Но сейчас я крайне раздражающая, зудящая над ухом без конца, помеха.       — Нет, я люблю, что твой внутренний ребенок не просто жив, а и частенько правит балом, — это чистейшая правда, — но тебе почти сорок лет, Крис. Это странное занятие.       — Ты моложе меня, — коротко бросил он.       — И даже для меня оно странное.       — Я не заставляю тебя заниматься этим. Можешь просто побыть рядом или вообще вернуться в машину и ждать меня там, — со вздохом подытожил он; в его голосе притаилась плохо скрытая обида. Возможно, я погорячилась с упоминанием уровня популярности и числа фанатов, и про возраст надо было смолчать.       — Я замерзла, — вздохнула я, — а мы ничего не делаем. Просто стоим за этим кустом, вот и все.       Потоптавшись на месте, я нарвалась на сдавленное шиканье Криса — под ногами зашуршала опалая листва, которую никто не убрал с газона перед Хэллоуином, оставив ее в качестве природной декорации, идущей в комплекте с парочкой огромных пауков на крыльце дома, скелетом в окне и десятком резных тыкв с не самыми жуткими гримасами, если откровенно.       Ну-ну, значит, наш шепот внимания не привлекает и не может нас выдать, а мое шевеление — да? Серьезно, Эванс?       Я гневно воззрилась на него.       Но тут же изумленно ойкнула, когда первый рулон белоснежной змейкой разрезал полумрак, приземлился на ветке клена, обогнув ее дважды, и безвольно соскользнул вниз, опутывая бумажной лентой часть кроны. Вот это подача! Вот так крученый мяч не мяч! Сомнений, что Крис в отличной форме, не было, но сейчас я убедилась в этом в очередной раз.       За ним последовал второй, и еще, и еще. Пакет быстро пустел, стоило Эвансу наконец взяться за дело.       — Присоединишься? Я не настаиваю, — предложил он, запустив очередной рулон. Раскрасневшийся и раззадоренный, он смахивал на чертенка-переростка, с озорство облизывающего пересохшие губы.       — О, нет. Нет-нет-нет, — покачала я головой, — с метанием у меня плохо.       — Да ну? — иронично уточнил Крис. — А того медвежонка в магазине швырнула лихо. Питчер.       Эта досадная оплошность приключилась почти в самом начале наших отношений. Мое внимание привлек плюшевый медведь, миленький, сшитый из очень приятного на ощупь материала, и я всерьез подумывала приобрести его. Но при ближайшем рассмотрении заметила у него в лапах футляр для кольца, стилизованный под банку с медом, потому усадила его обратно на полку. Крайне резко и стремительно. Кажется, даже испуганно взвизгнув. После этого ко мне и привязалось еще одно прозвище — питчер.       Но с того момента много воды утекло. Надо бы напомнить об этом Крису.       — Продолжишь в том же духе, лихо швырну в тебя снежным шаром с принцессой.       Он моментально перестал улыбаться и занялся делом. Все-таки умею я настроить его на рабочий лад.       Спустя десять минут пакет опустел, и Эванс удовлетворенно обвел взглядом последствия своего хулиганства — несчастный клен покрывал плотный слой туалетной бумаги, будто на нем расквартировался огромный паук, у которого она вместо паутины.       — Хватит любоваться, — сделав снимок на память, не доверив это Крису — у него сложные отношения с камерами на телефонах, ему нужно время, чтобы навести прицел, приноровиться и сфотографировать что-нибудь, — я потянула его за руку, — линяем отсюда, пока нас не поймали.       Удивительно, что мы не наткнулись, например, на группу детей, клянчащих сладости. Кстати, они, вероятно, будут первыми подозреваемыми. Но не об этом я должна думать, а уносить ноги поскорее.       Дальше по плану у нас посещение вечеринки. Потому нам нужно заскочить домой, чтобы переодеться: простаивать в костюмах за кустом — совсем уж пытка. Хотя и так приятного в этой засаде было мало.       Но едва Крис свернул на подъездную дорожку, я расхохоталась. И не могла успокоиться пару минут точно, отбивая такт мелодии злорадства кармического возмездия ладонью по ноге.       Поджав губы, Эванс же был суров, как никогда, разразившись отборными ругательствами. А разбросанная уже в нашем дворе туалетная бумага слабо трепыхалась на ветру.       — Что ж, с уверенностью могу заявить, что раз я не принимала прямого участия в том акте вандализма, являлась лишь невольной свидетельницей, которую, не побоюсь этого слова, заставили, то и здесь не пошевелю и пальцем.       Ярость во взгляде голубых глаз подсказала, что именно я его добила. Вот и прекрасно. Теперь со спокойной душой можно отрываться на вечеринке.