into you

There were lions and bears tearing you from my side

      Я проснулась от собственного всхлипа. Не того, что срывается с губ, когда Крис будит меня ласками, и тело послушно отзывается на его прикосновения раньше моего сознания. Нет. Такого, что непременно сопровождает слезы на щеках.       Коснувшись правой, я вздрогнула — она и правда была влажной.       Попытавшись сделать вдох, я ощутила, как в груди обосновалось что-то противное, горькое, тянущее опустошением и тоской за нервы, и выжимающее из них все живое и доброе, родное и любимое…       Похлопав рукой по месту, где обычно спит Эванс, я нашла лишь остывшую подушку. И Доджера тоже не было рядом. Неужели я подумала, что я с ними, хотя на самом деле дома?       Открыв глаза, я подождала пару минут, пока они привыкнут к темноте, и осмотрелась, не включая ночник, — из-за приоткрытой двери пробивался слабый луч света, — нет, я все-таки в нашей спальне, не в своей холостяцкой квартирке, где не бывала уже давным-давно.       Встав с кровати, я поплелась в гостиную, где, вероятно, обосновался Крис, а гадкое и липкое, обволакивающее внутренности чувство под реберной клеткой все не рассасывалось и не исчезало. Наоборот, разрасталось, набирало силу и подчиняло меня себе. Я практически не могла дышать из-за него — хотелось прислониться спиной к стене, опуститься на пол и разрыдаться до момента, как воздуха в легких совсем не останется…       Как я и подозревала, в мягком свете светильника возле дивана, под треск поленьев в камине, Эванс читал, а Доджер, как верный компаньон, расположился рядом с ним. Оставили меня совсем одну, бессовестные, и вот результат.       Шмыгнув носом, я привлекла его внимание — Крис оторвался от книги, лежащей у него на коленях, и уставился на меня. Сосредоточенное и серьезное выражение его лица мгновенно сменилось на встревоженное — он заметил слезы.       — Принцесса, что стряслось?       — Мне приснился плохой сон.       Перетаптываясь с ноги на ногу, сминая пальцами край пижамной футболки, я вряд ли походила сейчас на ту девушку, которую он вожделеет, скорее, на испуганного ребенка. Но меня это не заботило вообще.       — Бывает, — понимающе закивал он.       — Нет, все серьезнее, Эванс, — возразила я. — Я думала, мы начали жить вместе, чтобы в таких ситуациях ты был со мной и успокаивал меня. Я для чего который год терплю, как ты отбираешь у меня одеяло во сне? Я делаю это напрасно?       — Я отбираю у тебя одеяло, но укрываю тебя собой, — его губы украсила полуулыбка.       — И ты предатель тоже, — лишь нахмурившись сильнее, проворчала я псу, поднявшему голову и мгновенно притворившемуся вновь спящим. У Криса такой привилегии не было.       Покусывая губу, я накуксилась обиженно и принялась сверлить его сердитым взглядом. Стоит признать, что у Эванса на него иммунитет — он не торопился расстаться с книгой или вообще что-либо предпринять, просто смотрел на меня в ответ. Мы могли продолжать так до рассвета, но в покое я нуждалась прямо сейчас.       Потому посчитала, что у него на коленях будет куда комфортнее ругаться, чем стоя посреди комнаты. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы по-хозяйски обосноваться там — я уселась верхом ему на ноги, и тут же сдвинула в сторону горловину его футболки.       Три черных строчки по-прежнему оплетали снизу ключицу Эванса, я прошлась по ним сначала подушечками пальцев, затем ногтями, словно проверяя их подлинность.       — Расскажешь? Что тебе приснилось.       — Что-то очень и очень плохое, — вздохнула я — грудную клетку еще сдавливало тисками, но маленькими порциями хватать воздух я все же могла. — Я знаю, что это проблемная тема, Крис, — скорее, для меня, чем для него, — но ты мой.       — Принцесса, ты меня пугаешь, — обеспокоенно прошептал он.       Обхватив ладонями его лицо, с наслаждением ощущая, как щетина покалывает кожу, подтверждая, что я в реальности, и больше не сплю, я заглянула ему в глаза.       — Ты мой, Кристофер Роберт. Мой.       — А ты моя девочка, — кивнул он, скользнув пальцами по моему носу. — Черт. Что же тебе приснилось?.. Знаешь, я где-то слышал, если рассказать сон, он никогда не сбудется. Не уверен, что это правда, но ты можешь попробовать.       Кажется, и мне когда-то говорили об этом. Наверное, стоит его все-таки озвучить, чтобы подстраховаться. Я не желаю признавать, что это станет явью. В любой из вселенных, где мы с Крисом вместе, если их существует-таки превеликое множество. Но эмоции из сна были такими настоящими, прошивающими, пронизывающими насквозь, как ледяной ветер в промозглый ненастный день.       — Во сне ты ушел от меня, — голос панически дрожал, когда я произносила это. — К другой. Что мы расстались, потому что ты влюбился в…       Я не смогла заново повторить это. Впившись зубами в нижнюю губу, опустила взгляд, только бы Эванс не увидел, как по щекам вновь скатились слезы.       — Надо же, а я все время переживаю, что ты уйдешь от меня. Ты же гулящий котеночек, — присвистнул он.       — Эванс! — прорычала я. Нашел время для шуток.       Да, ранее мы оба состояли в отношениях, и всякое бывало, и если бы мы не расстались с другими людьми, если бы чувства к ним не остыли, то вряд ли я бы сейчас имела возможность успокаиваться в его объятиях. Правда, с молчанием кое-кого было бы лучше.       — Прости, — виновато протянул Крис. — И за сон тоже.       — Вот это другое дело.       Прильнув к нему, я прикусила его татуировку, затем поднялась чуть выше и сомкнула зубы уже на пульсирующей на шее венке.       — Я тут подумала, — шепотом призналась я, — что теперь, наверное, буду чаще оставлять тебе засосы.       — Это, конечно, поможет отпугнуть от меня других девушек.       — Разве нет? — отклонившись назад, я изумленно воззрилась на него.       — С этим лучше справится мое желание быть с тобой.       — Крис, мы не знаем, навсегда ли это. Мы взрослые люди, и мой страх тебя не остановит, если вдруг такое случится.       — Не знаем, — согласился он, — но нам поздно уже расходиться, ты так не считаешь?       Я кивнула.       Возвращаться в кровать не хотелось. С Крисом дышалось легче — от его запаха тревога затихла и, поджав хвост, убралась восвояси. Сердце билось размеренно и спокойно. Глаза больше не застилали слезы.       Положив голову ему на плечо, я подумала, что, умей я мурлыкать, как настоящий котенок, точно сейчас распелась бы, разомлев в его надежных руках.       Так хорошо было ощущать его, тянуться и льнуть к нему, желая вжаться в него крепко-накрепко, чтобы никто и никогда не смог отобрать его у меня. Наверное, стоило бы заняться сексом, чтобы еще острее и отчетливее ощутить его близость и то, как мы принадлежим друг другу, но я будто враз обессилела, добравшись до него, и не могла заставить себя пошевелиться, просто повиснув на нем, как влюбленная до беспамятства тряпичная обезьянка.       — Почитать тебе вслух? — предложил Крис.       — А о чем книга?       — О черных дырах.       Несомненно, эта тема убаюкает меня очень быстро.       — Давай.       Под его размеренный, в любой ноте знакомый, монотонный голос, под паузы на каждом знаке препинания, под шелест перелистываемых страниц мои веки тяжелели и тяжелели, пока я не прикрыла глаза, сладко причмокнув, уткнувшись в местечко у него за ухом, словно специально созданное для кончика моего носа.       На сей раз мне вообще ничего не снилось — какой ночной кошмар сумеет проскочить незаметно мимо Эванса, охраняющего свою принцессу?