into you

Я твой самый главный сон, сквозь песок времен перетру тебя, Я такой же, как и ты, нас понять нельзя, ты и я, Через девять тысяч лун светом Буду снова ждать тебя где-то. Ты найдешь свой сон в слезах, В недосказанных словах, Будешь чувствовать всегда с собою рядом…

Баста — Сон (feat. Леся Верба)

      Полнейший идиотизм — спрашивать о суженом у гадалки на ярмарке. Но именно этим и занялась моя подруга, а я же мигом попала под раздачу, как источник добычи еще пары баксов платой за пронзительный взгляд в глубины абсолютно прозрачного хрустального шара.       Я даже не спрашивала ничего, но псевдопровидица в косынке с позвякивающей от обилия монеток бахромой моментально переключилась на меня, потеряв интерес к наивной глупышке, готовой внимать каждому ее слову. Нет, я верю во вселенную, предназначение, судьбу, и закон подлости, но это все ведь мое личное, на ощущениях и круглосуточной связи с интуицией, зачем прибегать к помощи не самого компетентного переводчика?       — Одиночка ты, дочка, — громогласно объявила цыганка, указав на меня пальцем с длинным фиолетовым ногтем. Ну спасибо. В соседнем штате об этом наверняка слышали тоже, таким громким был ее голос. Да и догадаться ей было не сложно — кольца нет, как и парня рядом, а подруга своим вопросом о большой и чистой показала, что ровняться ей не на кого. И что мы не лесбиянки. Не впечатлила меня эта гадалка, лишь рассердила чуток. — Но скоро встретишь своего принца.       Да я представителя королевских кровей и не искала никогда — я не одержима чушью из диснеевских мультиков. Мне бы адекватного, но это не срочный заказ.       — Посмотрим, — равнодушно протянула я.       Провидица сообразила, что должного эффекта не возымела, и добавила:       — Ты не понимаешь. Это твой человек, по-настоящему твой. В каждом из миров, в прошлом и будущем, вы всегда находите друг друга. Иногда слишком поздно, иногда рано, а порой вовремя. Зависит от того, какой путь вы избираете в начале.       — А можем и вовсе пройти мимо, — скептично фыркнула я. Ну что за пространственная ересь? Я тоже могу заявить ей нечто подобное! Она заплатит мне тогда?       — Можете, но вы ведь чувствуете друг друга. Уходите от чужих людей, от не тех, вечно ищете кого-то необъяснимо родного…       Пока я чувствовала лишь раздражение, усиливающееся с каждым ее словом.       — Если хочешь, оставайся, а я пошла.       Развернувшись, не дожидаясь ответа подруги, я шагнула вперед, но тут же остановилась от слов цыганки:       — Тебя преследуют знаки, но ты их не замечаешь.       — Не понимаю, о чем вы.       — Понимаешь.       А вот и нет!       — Если вы настолько нуждаетесь в моих деньгах, вот, — я швырнула ей на стол десятку.       Пусть удавится и отстанет наконец от меня! Ненавижу, когда кто-то заявляет, что лучше меня знает, что мне нужно, что я думаю и чувствую!       — Звезда приведет тебя к нему.       — Да их на небе миллионы! О какой вы конкретно? Или вы о Бибере? Он сводником заделался? — взорвалась я. Но женщина лишь загадочно улыбнулась, проворно спрятав купюру в украшенный вышивкой кисет.       Непременно нужно выпить. И пусть подруга меня угощает, раз уж я раскошелилась на такую ерунду по ее вине.       Она, кстати, подхватила тему знаков, и активно принялась допрашивать меня, пытаясь угодить пальцем в небо, пока мы блуждали по ярмарке в поисках лотка с чем-нибудь спиртным.       — Смотри, там вывеска с бокалом, — указала она куда-то вдаль. Ну, главный знак найден!       Затормозив, чтобы рассмотреть, как нам пройти к заветной выпивке, я пошатнулась назад от случайного столкновения — на меня налетел кто-то.       Незамедлительно глянув вниз, я увидела мальчишку, пугливо вжавшего голову в плечи.       — Простите, мэм.       Срываться на нем, естественно, я не собиралась, тут ведь такое столпотворение, но внимание мое привлек щит, который он прижимал к груди. Я прекрасно знала, чей это атрибут. Племянник будет любить меня до конца моих дней за подобный — он без ума от комиксов.       — Это у тебя щит Кэпа, верно?       — Ага. Мой дядя выиграл его в тире. Выбил тридцать из тридцати и ни разу не промазал!       А вот у меня всегда были проблемы с меткостью, мне испытывать свои силы не вариант.       — Правда? — надеюсь, я достоверно изобразила крайнюю степень удивления, смешанного с восхищением. — А твой дядя не мог бы выиграть еще один? Для меня. Я заплачу ему.       Мальчуган смерил меня взглядом, прищурившись, и кивнул.       — Думаю, если сказать ему, что это щит для принцессы…       — Погоди, для кого?..       О черт! И точно же! В фотобудке я нацепила пластиковую корону, и так и не сняла ее, забыла. Зато понятно, почему псевдопровидица болтала про принца.       Воодушевившись добычей еще одного щита, мальчишка, не ответив, ринулся вперед. Махнув подруге не отставать, я помчалась за ним.       — Погоди, а… тетя твоего дяди не будет против? Ну, если он поможет мне.       Мало ли, вдруг этот Робин Гуд женат на какой-то мегере, что голову ему открутит за одно лишь приветствие.       — У Криса нет тети, у него есть Доджер.       О, гей, получается. Флиртовать не обязательно.       Еще и Крис… Ненавижу это имя, преследует меня повсюду, уже тошно от него.       Свернув к тиру, мальчуган ускорился, размахивая трофеем. Немудрено, что он врезался в меня.       — Крис… Кри-и-и-и-ис, я тебе принцессу привел! Настоящую! Она тоже хочет щит. Как у Стива. Со звездой!       Да, со звездой.       Минуточку!       Подняв взгляд на еще незнакомого мне Криса, я почувствовала, как земля уходит из-под ног…

***

      Чужой мир, взорвавшись, будто в замедленной съемке, рассыпался на атомы. Похоже, это конец — вот тут я умру, не в сырой душной пещере посреди афганской пустыни, а в темном холодном вакууме: все системы отказали, и надежды нет. Есть в этом что-то ироничное: полжизни прогуляла на Манхэттене, его же и спасла ее ценой.       Да уж, сегодняшний день выдался не из легких, и, по правде сказать, я еще не бывала в таком аду. Если выживу, разорюсь на психотерапевтах — найму их целую свиту, чтобы круглосуточно ходили за мной по пятам. Нет, пусть нанимает Фьюри — он втянул меня в это дерьмо.       Но ярости нет, и ненависти тоже, только вселенская усталость и горечь сожаления — я так и не узнала, каковы на вкус губы этого занудного, до тошноты правильного, мерзлого Капитана. Серьезно, пап? Это им ты восторгался все мое детство, жалея, что у тебя не мальчишка?       Как же я заочно ненавидела его, хотела разорвать собственноручно, радовалась, что обожаемый отцом герой Роджерс сгинул во льдах, но он вернулся, воскрес из мертвых, чтобы и дальше портить мне жизнь. И, повстречавшись с ним лично, я пропала. Хорошо, наверное, что мы не увидимся больше.       Глаза закрылись — сил не осталось, — и свет померк. Ну вот и все.       Из кромешной тьмы меня вырвал чей-то до жути противный, режущий мой тонкий слух, рык. Я знала, что окажусь в аду, планировала с отцом пропустить по стаканчику по прибытии — он-то явно прямиком туда угодил после смерти; правда, в существование пекла всегда верила с трудом: я — человек науки и сарказма, о религии не может быть и речи; но никто не предупреждал, что пытки начнутся с порога, без ознакомительной экскурсии. Эй, я же не осмотрелась еще даже! Не знаю, где котлы для особых гостей, где отборные черти, где администрация, в конце концов!       — Жива! Жива, чертовка! — где-то над ухом воскликнул один мой новый знакомый — бог, смахивающий фигурой на модель нижнего белья. Блондин, кстати, натуральный, и это многое объясняет.       — Мы… Мы победили? — с трудом разлепив сначала один глаз, затем другой — отяжелевшие веки, как и пересохшие губы, не слушались, — прошелестела я.       — Победили. Принцессу Старк, как я погляжу, ничем не взять, — склонившись надо мной, присвистнул Стив, часто-часто моргая — пыль ему в глаза что ли попала.       Господи, а у меня же броня вся поцарапана и искорежена, видок тот еще, не парадный совсем, для такой встречи подходит не очень!       И да, не сказала бы, что я цела и невредима — я понятия не имею, не разучилась ли шевелиться, а боль, затопившая все тело, и даже каждый волосок на голове, проверить это возможности не давала. И ДЖАРВИС ко мне так и не вернулся — я осталась без оценки повреждений, но примерно прикинула, что повреждено, блин, все. Зато Пеп гроб выбирать не придется — похоронит меня прямо в этой консервной банке, доставать, как сардину, не надо.       Но мне было плевать на безрадостные мысли, беспорядочно роившиеся в моей ноющей черепушке. Я думала, что никогда не увижу Стива вновь, и вот он — передо мной. Я бесстыдно скользила затуманенным взглядом по капитанскому лицу, по его ссадинам на щеках и над бровью от тяжелого боя, и понимала, что, наверное, кто-то там, наверху, над нами все же имеется, и я не о боссе пришельцев и не об этом рогатом кретине, перевернувшем Нью-Йорк вверх дном. Я жива, и вернулась к нему. Ну разве не чудо?       — Ура-а-а-а, — слабым голосом протянула я, и на всякий случай уточнила, — меня никто не целовал? — это значительно упростило бы ситуацию между мной и Стивом.       Он лишь отрицательно покачал головой и резко переключил внимание на свою фрисби со звездой.       — А мог бы, — проворчала я. — Ну что ты за человек такой, Роджерс? Ни в чем на тебя положиться нельзя.       — Ох и Старк, одной ногой в могиле побывала, а все равно своего не упустит, — вновь встрял Тор, расхохотавшись.       Ну, а что? У меня шрапнель сувенирная в груди, надо брать от жизни все, пока имеется второй шанс. После сегодняшнего дня он уже третий, получается…       — Мы не закончили, Капитан Сосулька! — пообещала я и устало закрыла глаза.

***

      Чтобы тотчас их распахнуть от прикосновения губ к моему лбу.       — Я бы предпочла пониже, — слова снова дались с трудом — горло саднило так, словно за завтраком я слопала тарелку битого стекла, — Стив?..       Неприятная резь в глазах не помешала мне узнать его. Встревоженного, бородатого и домашнего. Нет, что-то не так.       — У тебя еще одна попытка, принцесса.       — Ох, кот, прости, я задремала, — выдохнула я.       Теперь все встало на свои места — передо мной Крис, мой Крис, а вот во сне был Роджерс. Черт! Он никогда мне не снился!       — Немудрено — ты вся горишь. А я к этому никак не причастен.       — Это как посмотреть, — проворчала я.       Сначала кое-кто вытащил меня погулять с Доджером под дождем, и я промочила ноги, а потом вздумал загладить вину ведерком мороженого. И вот итог… Доктор Перри, узнав, как я заболела, не сдержавшись, покрутил пальцем у виска. И я его прекрасно понимала!       И я не сказал бы, что Эванс страдал от угрызений совести. Нет, понятное дело, он беспокоился, заботился обо мне — причем чрезмерно, — но вел себя так, словно ни в чем не виноват. Ну да, я беспечно подошла к выбору обуви для мокрой прогулки, а мороженое неожиданно оказалось слишком холодным, а он ангелочек просто, который тоже пострадал из-за моей болезни.       А мы ведь должны были наслаждаться друг другом. Но мне грех жаловаться — весь мир с ума сошел, у Криса проблемы с его проектом, а тут я еще подкинула неприятностей на годовщину. Удивительно, как он держится.       Подарив мне кислую улыбку, Эванс вздохнул.       — Мама просила заехать за супом. Протянешь без меня часок?       Чудодейственное средство Лизы — куриный бульон с лапшой, — должно поставить меня на ноги значительно быстрее. Кто откажется от него? Точно не я.       — Конечно. Вставать с постели не буду, обещаю.       Я пошла на опережение — знала, что он попросит, чтобы я не ошивалась по дому в таком состоянии.       Крис благодарно кивнул. И, заявив, что я под присмотром Доджера, попрощался, перед этим поцеловав меня в макушку.       Выждав, пока он точно уйдет, я вылезла из постели и медленно побрела в ванную; освежилась чуток и переоделась в другую пижаму. Желания шевелиться не было, и я не понимала, из-за болезни так, или потому, что я все испортила. Я же не первый раз попала под дождь, и кучу коктейлей со льдом пила всю зиму. Почему именно в наш день? Почему? Я так хочу быть с ним, а не валяться немощной и пьющей сироп с ложечки, которую он сует мне в рот! Между прочим, это я могу сделать сама! И ничего романтичного в этом нет!       Черт! Да самый чувственный момент, перепавший мне за последние два дня, — это когда Крис натирал мою грудь мазью с ментолом. Даже не порываясь как-то опошлить свои действия. Еще бы, ну кого заводит полуголая принцесса в соплях!       Поняв, что дело плохо и я вот-вот расклеюсь окончательно, пес решил поддержать меня — принялся таскать мне поочередно все свои игрушки, предлагая немного развлечься. Он и любимого льва принес, но, поразмыслив немного, спрятал его под кровать. С таким вниманием могла ли я ему отказать?       Выбрав из кучи зверья разной степени погрызенности мячик, я легонько бросила его Доджеру. Тот перехватил его на лету и тут же сунул мне обратно в ладонь. Ладно, попробуем посильнее. В принципе, тут ничего не разбить, если сохранять осторожность.       О ней я позабыла спустя минут десять, разыгравшись, уже не чувствуя себя несчастной и заболевшей настолько, что со всей силы метнула мячик в стену. Он, срикошетив, юркнул за прикроватную тумбочку. И к ней тут же ринулся пес, не понимая, что без моей помощи ему не обойтись. А я не успела вовремя — в суете сдвинутый лапой снежный шар устремился вниз.       И моментально разлетелся в разные стороны осколками, оставив после себя еще и лужу. О боже! Только не это! Почему не ночник? Почему он меня, в конце концов, не уронил?! А именно этот чертов шар!       Поняв по моему выражению лица, что ему придется несладко, шкодник, не посрамивший своего учителя, бросился наутек и притаился где-то на просторах огромного дома. А я осталась с проблемой один на один.       Без толщи стекла принцесса, хранившая кольцо, грозной совсем не казалась, наоборот, выглядела растерянной и шокированной крошкой. Совсем как я сейчас.       И бриллиант был не таким уж зловещим. Хоть и мерцал приглушенно, будто манил своими многочисленными гранями, как одно из проклятых сокровищ, которые регулярно находит Индиана Джонс. Я хотела прикоснуться к нему, но боялась, не зная, что это повлечет за собой.       Казалось: стоит мне лишь дотронуться до золотого ободка, как мигом начнут сдвигаться стены или на меня обрушится потолок, или что еще там происходит в этих фильмах, где заветный камень обязательно приносит кучу бед.       Издали послышался лай — похоже, вернулся Крис. Почему так быстро?! Тут беспорядок и куча улик! Схватившись за голову, я сделала единственное, чего не должна была, — поддалась панике. В плену у простуды, и у чертовой принцессы, злорадно хихикающей явно, — теперь-то она на свободе, это я стала заложницей кольца, — я нервно топталась на месте. Ох, Доджер, ну и влип же ты! Как и я, впрочем!       Принявшись собирать осколки, из дрожащих рук падавшие обратно на пол, я пропустила момент, когда Эванс вошел в спальню.       — Да уж, обещания ты держишь… Принцесса, что стряслось?       Схватив кольцо, не оглядываясь, я лихорадочно пыталась спрятать его, но в этой пижаме карманов не было, и я решилась на рискованный шаг — нацепила его на палец. А что еще мне оставалось?       Выпрямившись, я медленно повернулась к Крису, убрав руки за спину. И всхлипнула. Не знаю, как это произошло, но горькие слезы хлынули из моих глаз, будто тараканы в моей голове сорвали вентиль у какого-то крана.       Естественно, Эванс запаниковал. Он рыдающей видел меня от силы раз пять, три из которых принадлежали Тони Старку. А тут я стояла посреди нашей спальни, где не было ни единого намека на Железного Человека.       Крис замешкался на пару мгновений, соображая, что же предпринять, видимо, порываясь тоже расплакаться за компанию, но все-таки бросился ко мне и заключил меня в крепкие объятия.       Я чувствовала его пальцы в волосах — он ласково поглаживал меня по голове, нашептывая что-то бессвязно-нежное, — но остановиться не могла: шмыгая носом, все еще дрожала, будто кто-то сунул меня в морозильник, не забыв при этом спонсировать гигантским бородатым плюшевым медведем, которого следует обнимать, когда станет совсем паршиво.       С ним рядом было так хорошо. И стены, оказывается, не сдвигались, и потолок тоже прочно висел над нами, не начиная рушиться, а кольцо по-прежнему находилось у меня на пальце. И ничего, совсем ничего плохого не происходило.       — А я… а оно… ну… Доджер, он, понимаешь… — я порывалась объяснить ему, но слова все не находились, кроме тех самых, очевидных, которые следовало произнести в этой ситуации. — Кажется, я теперь будущая миссис Эванс…       — Не сказал бы, что ты светишься от счастья, — хохотнул Крис. Я намеренно молчала, ожидая, когда до него дойдет. Это случилось примерно через минуту — он отстранился, и ошалело взглянул на меня. — Погоди… Т-ты…       Не проронив ни слова, я сунула ладонь ему под нос.       Эванс напряженно сглотнул и смахнул со лба испарину, прежде чем начал тараторить:       — Ты уверена? Ты готова? Это потому, что годовщина сорвалась? Ты серьезно, да? Серьезно?       — А сам ты просто в восторге, — скептично присвистнула я, улыбнувшись. Это было забавно, чертовски забавно, несмотря на всю серьезность происходящего. Теперь мне не отказаться, не избавиться от кольца — меньше всего на свете я хотела бы обидеть Криса или сделать ему больно. Взбесить его чуток можно, но не это, не так.       — Да просто ничего не предвещало же! Могла меня предупредить! Подготовить как-то!       — Знаешь, для меня это тоже стало неожиданностью! Пса своего спроси, как так получилось!       — Но кольцо-то надел не он, — заметил Эванс.       Верно. Это сделала я. Бессознательно.       Я вновь глянула на бриллиант. От тепла моего тела он мерцал более мягко, словно раздобрел и уже не был таким одичалым и опасным, наоборот, лучился дружелюбно, как ограненное солнце.       — Это… Это была случайность, Крис. Ты вошел, а я не знала, как себя вести, вот и… — я поочередно потерла глаза — плакать больше не хотелось.       — Значит, это нет? — тон его остался неизменным, но взгляд голубых глаз стал колючим, а черты лица ужесточились.       — Я не знаю, — хоть я и признала, что бриллиант не кусается, я не готова была отбросить все свои предыдущие суждения вот так сразу, просто потому, что это приключилось. — Мне нужно принять это на трезвую голову, без температуры, понимаешь? Я люблю тебя, очень, ты же знаешь, да?       — Знаю, — кивнул он. — Иди в постель. Я позабочусь об этом. И о тебе.       Я подставила лоб для поцелуя, Крис нехотя клюнул его губам. Черт! Черт-черт-черт!       С его возвращением и правда во всем восстановился порядок: я получила суп, Доджер — выговор, осколки шара перекочевали в мусорное ведро, а принцесса обосновалась на прикроватной тумбочке.       И мне понравилось это, понравилось, что без Эванса моя жизнь смахивает на хаос, а с ним наполняется смыслом, всем тем теплом и дурачеством, что он порой несет. Может, кольцо из артефактов, что ничего не меняют? Этакий бесполезный во вселенском масштабе камень, которому не место в Перчатке Бесконечности, лишь у меня на пальце. В конце концов, если нашим отношениям суждено прерваться, буквально ничто не остановит нас от разрыва, ничего не удержит вместе; кроме любви, с бриллиантом или без, только это имеет значение — то, что мы чувствуем друг к другу.       — Это да, — уверенно произнесла я, когда Крис забирал пустую после травяного чая чашку.       Эванс затормозил в дверном проеме; его губы украсила усмешка, которую он тут же попытался скрыть.       — Кажется, мне нужно подумать. Знаешь, принять это на трезвую голову.       — Передразниваешь больного человека?! — ахнула я. — И тебе не стыдно?       — Нет. Ни капли. Я могу делать все, что пожелаю, будущая миссис Эванс, из-за которой у меня чуть сердце не остановилось! Подумать она решила!       Зарычав, не сдержавшись, я запустила в него подушкой. Естественно, он без труда увернулся от нее, пригнувшись.       — Я тебя ненавижу! И принеси мне еще чаю!       — Запиши эти слова для обета, котеночек, все родственники будут рыдать от умиления, — пропел он.       Так и не вернув мне подушку, довольно насвистывая что-то себе под нос, Эванс пошел на кухню. А я покрутила кольцо, все еще не веря, что это произошло по-настоящему. Может, тоже сон?       Заглянувший в спальню Доджер отрицательно мотнул головой, будто знал, о чем мои мысли, и тоскливо глянул на тумбочку, из-за которой мы так и не достали мячик. В расцветке щита Кэпа, с такой гигантской белой… звездой.       Мы с псом переглянулись.       — И как это понимать? — удивленно прошептала я, не особо рассчитывая на ответ. Вселенная или мое подсознание — какая разница, если в итоге я все-таки пришла к официальному званию будущей миссис Эванс.       О черт! Нужно же сообщить родителям! И в прессе проведать могут. Думаю, как только Крис вспомнит об этом, тут же прикажет выбросить кольцо. Мы вообще осознали, что натворили? Сомневаюсь.       Но стоило Эвансу вплыть в спальню с дымящейся чашкой, я тут же отогнала тревогу — как же он улыбался, Господи! Неужели я делаю его таким счастливым? Наверное, да, ведь чувствую то же самое — люблю его так невыносимо сильно, что порой становится страшно, насколько прочно я привязалась к нему. Могла ли я представить, что когда-нибудь испытаю подобное? Нет.       Значит, и выбора у нас нет — не справиться мы не можем. Да и три года уже, пусть с переменным успехом, у нас все получается, вот и это нам под силу. Пока мы влюблены. А это изменится вряд ли — в моем сердце ни для кого больше нет места, кроме него. Ну, и Доджера, понятное дело.