into you

      — Заканчивай, будем ужинать.       Крис заглядывает в гостевую спальню, и я нехотя отрываюсь от работы.       — Что?       Хотела сбежать от всех этих снимков, споров, обсуждений и комментариев и, кажется, немного увлеклась. Нет, у меня получилось — безрадостные и откровенно нервирующие мысли не терзали меня целый день, но я даже на перекусы не прерывалась и, получается, ни Эванс, ни Доджер не трогали меня столько времени? Господи они же явно разнесли весь дом! Впрочем, он не мой, не мне и переживать.       — Говорю, если ты сейчас не съешь что-нибудь, котеночек, мне придется схватить тебя и накормить.       — Из ложечки? — усмехаюсь я. Несмотря на утренний сдвиг с мертвой точки и явный прогресс, пусть и на публику, между нами все равно стена то ли из недосказанности, то ли из неопределенности, или это нерешительность? А может, все вместе взятое сразу.       — Учитывая, что на ужин, вряд ли это возможно.       Мотнув головой, я морщу лоб.       — Погоди, ты готовил?       И утром, и вечером яйца с песто? Нет, не думаю. Тогда что Крис уже вытворил?       Но у него на лице нет этой глуповатой улыбки, что выдала его с потрохами после моего пробуждения, только голубые глаза чуть сияют хитростью. Он определенно подготовился — опознать этот сорт лукавства легко, — но не накосячил. И вряд ли, нарядившись в передник, танцевал у плиты три часа. Уже неплохо. Обнадеживает даже.       — Шутишь? Я же зову тебя ужинать, не разделить со мной мучительную смерть.       — Ладно, по ходу разберемся, — соглашаюсь я, поднимаясь с кровати, — в желудке и правда пусто.       На затекших ногах, которые я все это время держала под собой, устоять сложно, и я, не сделав ни шагу, плюхаюсь обратно на постель, растерянно ойкнув.       Сдавленно хихикнув, Эванс изо всех сил старается не расхохотаться. Ну прямо-таки герой. И примерный джентльмен. Жаль запустить в него нечем — подушки слишком далеко.       — Я, конечно, из тех принц… Кхм, в общем, это тот случай, когда ты можешь предложить мне помощь, — ворчу я.       Кивнув, он послушно бросается ко мне и, без предупреждения подхватив меня на руки, выходит из гостевой спальни. Ой, ну просто принц, включающийся после пинка.       Закатив глаза в ответ на собственные мысли, я вздыхаю ему в шею — нет, он проявляет заботу без лишних просьб, лишь потому, что воспитан так; но теперь все иначе, теперь между нами подчеркнуто соблюдается дистанция — кроме экстренных инстаграмных случаев, — которую пора бы стереть всеми мыслимыми и немыслимыми способами, только мы — пара черепах, и до финиша будем плестись миллион лет. Сходились примерно столько же, а теперь и вовсе осторожничаем. Наверное, это к лучшему. Так каждый последующий шаг на сближение совершается вдумчиво. Ну, не считая сегодняшнего утра. Озираясь по сторонам, я понимаю, что не слышу знакомого цокота когтей. Это настораживает.       — А где Доджер?       — У Шанны. Он там с ночевкой.       Оу, все серьезнее, чем я предполагала, раз Крис отправил пса к сестре на ночь. В прошлый раз, когда она исполняла роль няньки, мы вопили друг на друга на обочине. Если я пропустила момент их прощания, не прошло ли мимо меня еще что-нибудь? Важное и неоднозначное, такое, что заставит бить посуду и психовать, поэтому Эванс убрал четвероногого свидетеля подальше? Я же целый день не проверяла, как там эта безумная буря в интернете!       Сообразив, что телефон остался в гостевой спальне, я хлопаю Криса по плечу.       — Нам надо вернуться.       Он останавливается на полпути.       — Что ты забыла?       — Мобильный.       — Нет, за ним возвращаться не буду. Поживешь вечерок без него, — сурово изрекает Эванс, продолжив шагать в сторону гостиной.       — Серьезно, Эванс? Серьезно?! Ты лишишь меня связи с миром? А сам сразу же ответишь на первый звонок Меган?       — Обещаю, не буду.       — Ты там пальцы у меня под задницей не скрестил? — недовольно интересуюсь я.       Он лишь пожимает плечами и награждает меня улыбкой. Такой кошачьей коварной улыбкой, из-за которой я моментально вспоминаю, за что его порой ненавижу.       — Ну ничего. Сейчас ноги отойдут немного, и я сама сбегаю за телефоном, — бурчу я себе под нос.       — Сбегаешь, конечно сбегаешь, котеночек, — приторным тоном заверяет меня Крис.       В гостиной на кофейном столике нас уже ждет пицца и вино — для меня, для Эванса — обожаемое пиво. Как бы он ни клялся, что намерен завязать с ним, эта любовь на века.       Вдобавок пара горящих свечей и приятный для глаз полумрак.       Достаточно простенько, даже примитивно и отчасти банально, но в груди мгновенно теплеет.       — Ты не говорил, что это свидание.       — А это оно? — переспрашивает он, вместе со мной опускаясь на диван.       Восседая у него на коленях, я поворачиваю голову и смотрю на него. На короткий миг, буквально на долю секунды. А потом киваю. Пусть будет так. Нам давно уже пора что-нибудь предпринять и для себя. Почему бы не начать с малого?       — Просто чтобы ты знал — я с места не сдвинусь, — объявляю я, ерзая на его ногах. Крис, не желая уронить меня, мягко опускает ладонь мне на поясницу. По позвоночнику вверх прокатывается уже не тепло, а жар. Тогда, на кухне, из-за паршивого эмоционального состояния случился сбой, но сегодня, сейчас мое тело реагирует на него как прежде, просыпается от долгого сна-воздержания без родных прикосновений, и вообще словно оживает. Ступни, правда, покалывает, только эти ощущения из другой оперы, и они пройдут, а всколыхнувшееся во мне вожделение — вряд ли, если Эванс мне не поможет.       — Мои колени к вашим услугам, мэ-э-э-эм, — шутливо тянет он.       — Только они?       Взгляд голубых глаз из-под тени длинных ресниц скользит по моему лицу, по порозовевшим щекам.       — А что еще ты хочешь, пр… — Крис осекается, вспоминая, что реакция на это прозвище может быть непредсказуемой, — прелесть моя?       Закусив губу, я мурлычу что-то неразборчиво, а в голове крутится лишь одно слово: «все».       Правда, прелестью мне быть не нравится. Не бесит так, как порой бывает с «принцессой». Наверное, я уже привыкла к этому титулу. И как мне теперь с ним расстаться? Да уж, об Эвансе я думала так же, но силы уйти нашла. Протянув руку, я открываю коробку и достаю кусок пиццы. А Крис берется за пиво.       — Так что там делают на этих… свиданиях? Я была в отношениях слишком долго и уже порядком подзабыла, — зажмурив один глаз, говорю я.       — Я тоже не уверен, — он подыгрывает мне. Кто бы сомневался, актер же все-таки. — Кажется, болтают обо всем на свете.       — Ну, это я могу и с подругами сделать.       И с бывшими, звонящими посреди ночи, тоже.       — Делятся интимными секретами и опытом неудачных отношений.       Мы с Эвансом переглядываемся и одновременно качаем головами — нам это не подходит.       — Обнимаются.       — Фу, — кривлюсь я.       — Понял, ты не из обнимательных людей.       Это так — раньше была, но он вечно игнорировал это мое правило.       — А ты?       — Я? Не знаю, мы можем попробовать.       — Как-нибудь потом — я не обнимаюсь на первых свиданиях, это слишком, слишком серьезно, — расширив глаза, словно я признаюсь в чем-то ужасном, сообщаю я.       — А что же ты делаешь на первых свиданиях?       Подарив ему многозначительный взгляд, я понижаю голос:       — Даже не знаю, стоит ли произносить это вслух.       Крис подается вперед, а я… не успеваю вовремя убрать руки, и он натыкается грудью на пиццу — я так и не сделала ни единого укуса, — и вот на сером полотне базовой футболки уже картина неизвестного художника, использовавшего вместо красок томатный соус и расплавленный сыр.       — Черт…       — Не беда, — мгновенно бросает Эванс и резко откидывается назад. Наличие меня на нем существенно затрудняет экстренное раздевание, но он справляется — ловко поддевает пришедшую в негодность футболку — если не попытаться ее реанимировать в ближайшие пару минут, чего мы явно делать не будем, — и стягивает ее с себя.       Дьявол! Это катастрофа.       Температура в гостиной мгновенно поднимается до адской, а я чувствую, что лечу, нет, не на пол, а в пропасть, и падение мое будет долгим, мучительным и все из-за чертовых татуировок. Ненавижу их. Ненавижу! И Эванса вместе с ними! Изрисовал себя, а мне теперь страдать!       — Все в порядке, котеночек?       — Д-да, — еле выдавливаю я из себя.       Нет блин, абсолютно не в порядке. Все плохо, все ужасно, отвратительно просто, и я вообще борюсь с желанием накрыть кусками пиццы все эти надписи и рисунки на твоем торсе, чтобы они не манили меня.       — Просто ты изменилась в лице.       Еще одно слово, и на твоем лице будет соус, Эванс!       — Поняла, что жутко проголодалась.       — Правда? Тогда приступай. Тебе надо подкрепиться, — он делает вид, что ничего не понимает. Но это ведь не так? Иначе с чего бы в голубых глазах выплясывали черти!       — Подкрепиться? Да, надо, надо, ты прав, — киваю я и даже подношу пиццу ко рту, но в следующее мгновение швыряю ее обратно в коробку, а после припадаю губами к трем строчкам под его ключицей. Они бесят меня больше всего, они убивают меня сильнее других, они — моя слабость, мой личный яд, мое проклятие…       Запрокинув голову, Крис шумно вдыхает ртом, когда я царапаю ногтями по орлу у него на плече. Что, уже не так легко притворяться, мистер Голливуд?!       — Да, это интереснее, чем обнимашки.       — И вот теперь я, пожалуй, перекушу, — удовлетворенно заявляю я, хотя вкус его кожи, вкус той черной витой надписи, что сводит меня с ума, стереть с языка можно лишь поцелуями.       Крис поднимает уголок губ в усмешке и коротко кивает.       — Отличный план.       В смысле? А растянуть меня на диване и продолжить?       Как ни в чем не бывало он делает большущий глоток пива и исподлобья взирает на меня. Я что-то не учла? Это из-за утра?       — Ты, правда, так считаешь? — хмурюсь я.       — Ага.       — А знаешь, какой план еще лучше?       До этого я сидела вполоборота, но теперь меняю положение — наконец-то могу шевелить ногами, — и уже через миг я с Эвансом лицом к лицу. До исполнения желаний всего пара дюймов. И я отчего-то начинаю нервничать. Получится ли? Стоит ли? Может, снова выждать? Может, еще немного потянуть? Не будет ли так, как во время кухонного сумасшествия?       — Какой? — изогнув бровь, спрашивает он, вырывая меня из охлаждающих пыл размышлений.       — Тот, в котором ты перестаешь церемониться со мной, как с принцессой-неженкой, и трахаешь меня прямо здесь и сейчас.       — Так, чтобы ноги дрожали и завтра? — его хриплый, томный, тягучий от порока шепот возвращает меня к состоянию пылающей головки спички. Я киваю. — Только если ты хочешь этого, чертенок.       Я прижимаюсь губами к его губам и мурлычу:       — Хочу.       Эванс срывается. Не глядя отставляет пиво и опрокидывает меня на диван. Наваливается сверху и глядит на меня, как хищник, подкарауливший добычу, о которой мечтал так долго, что практически разуверился в том, что возможно заполучить ее.       А еще через секунду он наконец-то целует меня. Жадно, властно, так страстно, что все мысли, абсолютно все мигом улетучиваются из моей головы. Есть только его губы, его язык, и этот пожар, разгорающийся все сильнее.       Я цепляюсь ногтями за его плечи, пытаюсь простонать, что можно не медлить, но Крис не дает мне вставить и слова — не отпускает мой рот, пресекает любые попытки что-либо пискнуть, выжимает из легких весь воздух, заполняя их, заполняя все мое тело возбуждением. Это невыносимо!       Понимая, что я вот-вот задохнусь к чертовой матери, он переключается на мою шею. Кусает, зализывает укусы, снова сжимает зубами тонкую чувствительную кожу. Повторяет-повторяет-повторяет это до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова, пока не зашкаливает барабанящий в безумном ритме пульс.       Задирая просторный молочный свитер, он удовлетворенно хмыкает — на мне ни майки, ни бюстгальтера, — и накрывает губами торчащий сосок. Я уже умоляю его о большем, но нет, он не торопится, медленно подводит меня к тому состоянию, когда я запутаюсь в реальности, когда я почти что сойду с ума.       Его ладони на моих запястьях, и пока не двигаются дальше. Я выгибаюсь, бодаюсь бедрами, всхлипываю, но Крис не поддается. Зажмурившись, не в силах этого вынести, я чувствую, как по щеке катится слеза: неудовлетворение — кошмар, в котором я очутилась.       — Ты наказываешь меня?       — Нет, глупышка, просто стараюсь, чтобы потом тебе было хорошо вместе со мной.       Господи тот потерянный оргазм будет преследовать меня вечно…       Распахнув глаза, я вновь натыкаюсь взглядом на кольцо, болтающееся на цепочке перед моим лицом. Эванс, заметив это, замирает и даже отпускает мои руки.       — Я могу снять его.       — Не нужно.       — Тогда я продолжу? — не дожидаясь ответа, Крис снимает с меня леггинсы, а следом и промокшие трусики, которые отбрасывает за спину. — Потому что ты уже готова, котеночек.       — Готова? Уверен? Может, проверишь?       Я раздвигаю ноги, ожидая, что вот-вот получу порцию ласк в местечке, изнывающем без них, но Эванс удостаивает меня лишь короткого мазка пальцами между складок плоти. А на мое капризное хныканье цокает языком.       — Такая сочная девочка, и моя. Сегодня проблем не будет.       Раскрываясь перед ним больше, я вздыхаю, наблюдая, как Крис просто спускает спортивные штаны вместе с трусами. Мне не кажется, что это неправильно, что еще рано, что мы о чем-то должны поговорить, что-то выяснить, решить или оттянуть неизбежное. Каждая клеточка моего тела жаждет получить его. Я истосковалась по нему. Я больше не могу. И сдерживаться не стану. Хватит. К черту комментарии, снимки, пусть Лондон пылает, как в ночь Гая Фокса. Сейчас между нами та самая пьянящая магия, что была до моего ухода, и я вцеплюсь в нее мертвой хваткой.       Эванс входит в меня до основания плавным толчком, и я срываюсь. Не думала, что это будет так скоро, но я была заведена до предела, и вот результат: вскрикнув, я содрогаюсь в экстазе от долгожданной наполненности, сокращаюсь вокруг него, выгибаюсь, чтобы кожа к коже, желая продлить момент удовольствия.       Прикусывая мою нижнюю губу, Крис с рыком слегка оттягивает ее. Голубые глаза темно-серые от желания, пожирающего нас обоих.       — Дьявол! Как же мне этого не хватало. Как же мне хорошо в тебе…       — Ч-что? — голос меня не слушается. Я даже не уверена, что произнесла что-либо, а не просто издала пару звуков.       — Я скучал по тому, как ты принимаешь меня, принцесса. Как кончаешь на мне. Как теряешь контроль. Я вижу это, я чувствую тебя, и в такие моменты ничего не существует больше, только ты и я.       Даже то, что «принцесса» вернулась, не царапает затуманенное сознание. Я плавлюсь, плавлюсь к чертовой матери.       — Только ты и я, — и заворожено повторяю за ним, продевая мизинец в кольцо и вжимаясь пальцами в широкие плечи.       Крис возвращается к фрикциям, постепенно наращивает темп, вдалбливается в мою плоть все жестче и быстрее, и я тону в сладких волнах наслаждения, прокатывающихся по телу с каждым его погружением в меня. Идеальное свидание, разве нет?       В последний раз вжимаясь между моих ног глубоко-глубоко, Эванс со стоном кончает, утыкаясь носом мне в висок. Ласково поглаживая его шею, я жадно хватаю ртом воздух.       И шепчу:       — Еще.       Он издает короткий смешок и, упершись ладонями по обе стороны от моей головы, поднимается и заглядывает мне в глаза. Его раскрасневшееся лицо блестит, колючки бороды взъерошены, волосы торчат рожками бесенка, а губы припухли от поцелуев. Но сейчас он мой больше, чем когда-либо. А я — его.       — Значит, ужин откладывается?       Я киваю, застенчиво опустив взгляд.       — Я тоже соскучилась по этим ощущениям. Нам многое придется наверстать.       — Останемся тут или в спальню?       — Только не на кровать.       Нет, все-таки удачный секс исцелил не все.       — И спать ты пойдешь опять в гостевую? — ворчит он.       — Не думай об этом сейчас, Кристофер Роберт, — прошу я.       Он колеблется несколько мгновений, даже встает с дивана и натягивает штаны. Я уж было думаю, что это конец и вечер испорчен, но он вновь подхватывает меня на руки и тут же перебрасывает на плечо. Как хорошо, что нас никто не видит — вот это был бы снимок из жизни принцессы: я растрепанная и растраханная, в одном лишь свитере, сверкаю голым задом, опасаясь, что в любую минуту могу получить жгучий шлепок. Ладно, не столько опасаюсь именно его, сколько самой неожиданности — Крис явно предупреждать не станет.       Он несет меня в хозяйскую спальню, как какой-то варвар-похититель и, если честно, мне это даже нравится. Я знаю, на что он способен, и предвкушаю, что же будет дальше. Мы сумасшедшие, напрочь повернутые на сексе и друг на друге, и на сексе друг с другом. Мы доказывали это уже миллион раз. И как во все это затесалась любовь? Но она, безусловно, есть между нами.       Сдернув с кровати одеяло, Крис расстилает его на полу перед камином и усаживает меня на него. А сам опускается рядом.       — Наверное, надо было прихватить пиццу? Или выпивку? Я-то взял самое ценное и необходимое — одного маленького ненасытного сексоголика.       — Я, скорее, Эвансоголик, — усмехаюсь я, вызывая у него улыбку.       — Уверяю тебя, один Эванс тоже одержим тобой.       — Скотт? Или Доджер?       Крис корчит возмущенную гримасу.       — Больше вариантов нет?       — Абсолютно, — развожу я руками.       — Кристофер Роберт. Запомни. Это имя позже ты будешь кричать.       И я знаю, что это вовсе не преувеличение. Он может сделать так. И сделает.       Прикрыв ладошкой рот, я изображаю вселенское смущение и верх скромности:       — Черт! Я в гостиной и трусики оставила.       — Этой ночью они тебе не понадобятся, котеночек.       Звучит многообещающе. И волнительно. Я чувствую, как возбуждение накатывает опять.       Крис опрокидывает меня на пол и вновь накрывает собой. Совсем скоро я забываюсь до по-осеннему тусклого рассвета. Измотанная, но довольная, сама подныриваю под накачанную руку Эванса, проваливающегося в дремоту, и кладу голову ему на плечо. После такой ночи оно мягче, чем любая подушка.