...but the word «helping» doesn't mean handcuff people and chop up their brains // Chris Evans
15 февраля 2021 г., 21:41
Примечания:
coldcoffeewithcake, не совсем пироженка вам в ответ, но будем считать это десертом с горьким шоколадом, идет? ;)
Глянув на запястье со следом, который ни с чем не спутаешь, я вздохнула. Чертов День всех гребаных влюбленных…
Начинался он, как обычно: совместный завтрак, поцелуи, обмен комплиментами и немножко флирта, чтобы панкейки с клубникой показались еще слаще, и предвкушение совместного вечера. Может, не самого романтического по общим меркам, но кое-что я все-таки приготовила.
И стоя на кухне в рубашке Криса, под которой скрывался новый кружевной комплект белья — не то чтобы это было обязательно, но, кажется, так заведено в День святого Валентина, — рассеянно помешивая в огромном салатнике лепестки роз, читала очередную порцию комментариев, рухнувшую на меня после нашего с Доджером нового снимка. Серьезно, совместные фото с псом вызывают реакцию настолько бурную, что даже голый Эванс у меня под боком не всколыхнет так интернет. И вообще, когда происходящее в сети так прочно укоренилось в нашей жизни? Раньше мы спокойно обходились без этих историй, публикаций, чтения реакции на них и обсуждения обсуждений чужих людей. Ну написывал себе в Твиттере Крис послания Трампу, и этого хватало, а теперь в наших отношениях словно присутствовал еще кто-то, и это не Лондон.
И от этого третьего лишнего сейчас прилетела мне ссылка на одну статью. То еще испытание.
Я держалась из последних сил. Даже налила себе бокал вина — я зарекалась, зарекалась не делать этого, хотела прекратить, словно чтение подобной хрени — курение, а я зависима, но ничего не смогла с собой поделать, когда в окно потянуло табачным дымком. Это дерьмо сильнее меня. Впрочем, теперь я хотя бы не отвечаю каждой интернет-женушке Эванса — за любую расплачивается он: мне кажется, по такому поводу я шуток и подколок придумала на десять лет вперед, так что это время мы точно проведем вместе.
Но увиденное не порадовало. Я должна бы уже привыкнуть, реагировать спокойнее, не обращать внимания, если бы в мыслях снова не заиграл кубинский код. К слову, звучит он, как вой пожарной сирены на какой-нибудь подлодке, что находится на глубине океана, еще и с суперсекретной миссией, поэтому это чертовски громко, и окружающих звуков не слышно вообще. И означает это тотальную катастрофу, первую часть которой мы с горем пополам уже пережили, и вот наметилась вторая.
И почему я о ней узнала только сейчас?
— А, Кристофер Роберт?! — сердито спросила я вслух.
— Если бы я еще был телепатом, котеночек, цены бы мне не было.
И актер, и гольфист, и с недавних пор пианист, а еще дуралей, каких не сыскать. И за что мне такой достался?
Подбоченившись, я сурово воззрилась на него.
— Когда ты мне собирался сказать, что она, — имени я не называла, полагала, что презрительного тона будет достаточно, — снова будет играть с тобой.
Эванс несколько секунд недоуменно морщился, видимо, пытаясь сообразить, кто именно, потом все-таки уточнил:
— Кто?
— Она.
— Очень информативно, принцесса!
— Дамочка, которую я поклялась задушить тем свитером, если она еще раз сунется к тебе!
— А, ты о ней.
Темная страница нашей совместной истории, которую во время промо-кампании «Ножей наголо» мы постарались поскорее перелистнуть: эта партнерша, хотя я бы назвала — и называла — ее другим, менее лестным словом, — вешалась на Криса по поводу и без, и он имел неосторожность сообщить мне об этом. Посчитал, что это будет забавно. Будь рядом Кристен, которая все еще дует губы, что слегка облысела — по собственной инициативе, между прочим, — она бы даже не подумала улыбнуться.
В общем, это вылилось в бурную ссору — одну из тех, что преследовали нас в самом начале, правда, после скисшей британской заварки я понимаю — это еще не предел, — и к ней как раз подоспел снимок этой курвы в его свитере. И без ничего. Вот тогда-то я и дала клятву, которую планирую выполнить при первом же удобном случае, и мы благополучно забыли об этом.
Теперь, видимо, пора вспомнить — тот самый случай, судя по новостям, подвернется мне очень и очень скоро.
Интересно, как с этим справится его команда? В то напряженное время они мониторили все публикации, а в этот раз, видимо, будут следить за новостями из зала суда и устраивать оттуда пресс-релизы…
— Я не хотел тебя беспокоить, ну, тревожить зря, у нас же, вроде как, все налаживается, — помолчав пару секунд — слишком мало, чтобы как следует обдумать то, что намерен сказать, — выдал Крис.
— О, ну так теперь я беспокоюсь, очень беспокоюсь! Сильнее, чем когда-либо!
— Котеночек, ты преувеличиваешь, — нервно мазнув языком по губам, пролепетал он. — У меня есть ты, у нее есть…
— А, так ты мониторишь ситуацию на всякий пожарный? Спешу сообщить, что никого, кроме краша на тебя, у нее нет.
— О черт.
Опустив голову, он вздохнул.
— Это и все, что ты хочешь сказать?
— Кроме того, что ты преувеличиваешь и переходишь границы? Да.
— Границы? — ахнула я. — Мы снова живем вместе, Кристофер Роберт, и что-то я не заметила разметки в доме, где чья территория.
Пытаясь успокоиться, чтобы не поддаваться бешенству — а оно явно накатило и на него, не только на меня, — он затряс ладонями, словно разминал кисти перед очередным подходом к Патерлини.
— Я знаю, что ты немножко собственница и капельку ревнивица, — и без его тона легко было догадаться, что он издевается — капельку? Да он сильно занизил эти мои таланты. — И догадывался, что в ближайшее время все будет неспокойно, но еще ничего не произошло, а ты уже устраиваешь мне сцену.
— Так мне дождаться момента, когда голой она повиснет у тебя на шее?
— Ну да, вот тогда истерить можно, — он изобразил подобие улыбки. Вероятно, это была попытка обратить все в шутку и уйти от скандала, но с этим беда, конкретная беда, Кристофер Роберт. После лета-расставания и тех снимков резко удариться в юмор не получается. Эх, а ведь мы так хорошо продержались сезон праздников. С выпивкой, правда, — глушили глинтвейн, ликер или пиво частенько, — но зато жили душа в душу и потихоньку склеивали разбитую диснеевскую статуэтку дракона с принцессой, хоть мы никогда не походили на сказочных персонажей.
Фыркнув — ну кто посчитал бы это веселым? — я сунула руку в лепестки и швырнула полную пригоршню Эвансу в лицо. А потом, поднявшись на цыпочки, и вовсе вывернула содержимое салатника сверху, не забыв надеть его Крису на голову.
— Ух, какая оригинальная шляпа, братец, — ну вот откуда тут взялся Скотт? Я думала, он уже укатил на свое грандиозное свидание, к которому начал готовиться еще за две недели. — Но немного не твое — козырька нет.
— Заткнись, — прошипел его старший брат.
— Я даже возле машины ваши вопли услышал, — неправда, мы не могли кричать так громко! — Вот, вернулся взять воды, — он достал бутылку из холодильника, — и уточнить, все ли в порядке?
— Нет, не все. И совсем не в порядке.
— Да это я и так понял. Но сегодня же праздник… — начал он, и я закатила глаза. Крис, кстати, поступил точно так же. Салатник он снял, а вот лепестки с плеч и одежды так и не отряхнул. — Любовь в воздухе.
— Здесь в воздухе только раздражение и ревность.
— Мог бы и промолчать, — укоризненно уставилась я на него. Голубые глаза вспыхнули гневом.
— Так вот что я вам скажу, — а Скотт будто не слышал нас. Подошел ко мне и, взяв меня за руку, потянул к брату, — помиритесь.
— Ни за что.
Это, между прочим, заявила не я, а он. Ну и прекрасно, ну и пусть проваливает на все четыре стороны или сразу мчится в место, где ошивается та дамочка.
Я прекрасно понимала, что стоит только Эвансу выйти за порог, украсив себя знаком «свободен», на него тут же налетит стая голодных невест в подвенечных платьях, он и до гаража дойти не успеет; а я, пронаблюдав за этим, когда злость стихнет, буду лить горькие слезы и сетовать, что уже ничего не исправишь, но сейчас, о, я готова была собрать ему чемоданы и пожелать счастливого пути. Он идиот, а я идиотка. Казалось бы, идеальная пара, но что-то как-то сейчас не верится в это.
— Вам придется это сделать.
Оказавшись вплотную к Крису, я старалась смотреть куда угодно, только не на него — вдруг из-под расстегнутого ворота хенли мелькнет какая-нибудь из татуировок, и тогда вся моя сосредоточенность на ярости мигом пошатнется, — и он отвернулся тоже — теперь пялился на навесной шкафчик, гордо задрав нос.
— Скотт, мы как-нибудь сами разберемся, — протянула я неожиданно робко. Не хотелось впутывать его в это. Два Эванса в напряженных ситуациях — это перебор для меня. Ладно, в любых ситуациях это перебор. Я за эти два с половиной месяца, что младший брат Криса провел с нами, едва не свихнулась: они снова пугали друг друга, но теперь хотя бы не публиковали это в интернете. Попытались подкараулить и меня, но все закончилось непроницаемым лицом и поднятым вверх средним пальцем, что приглушило их азарт по отношению ко мне.
— Разберетесь, конечно разберетесь.
Я не сразу спохватилась, почувствовав, что тепло его пальцев сменилось холодком металла, и только когда опустила глаза на левое запястье, поняла, что потянула на себя не только свою руку, а еще и руку Эванса. Между нами звякнула короткая цепочка, а в реальность колец наручников, какого-то черта оказавшихся на нас, вообще верилось с трудом.
— Это что такое?! — взревел Крис, так же, как и я, пребывавший в полнейшем недоумении и на стадии отрицания.
— Я приберег их для вечера, но вам нужнее. Чао, — уже с порога кухни Скотт послал нам воздушный поцелуй и помчался к двери, прекрасно понимая, что ему в спину тоже может что-нибудь прилететь, например, многострадальный салатник.
— Ненавижу тебя, — вздохнув, прорычала я.
— Не поверишь, принцесса, сейчас это взаимно.
— Да ты джентльмен до мозга костей.
Крис хмыкнул и, развернувшись, дернулся к холодильнику, но я тут же запротестовала.
— Эй, куда собрался?!
— Выпить.
— Мог бы предупредить об этом! И предложить мне тоже!
Махнув рукой, я топнула ногой в придачу — пусть знает, что моя злость усилилась.
— Думал, тебе хватит соков, которые ты выпьешь из меня за весь вечер.
— Ну ты и кретин, Кристофер Роберт!
— А ты самое вредное существо на планете, принцесса! — не менее язвительным тоном ответил он.
И мы сделали единственное, что показалось нам разумным в подобном положении, — отвернулись друг от друга. Но по-прежнему были скованы вместе. Я всегда на дух не переносила этот бег со связанными ногами на праздновании Пасхи — меня постоянно ставили в пару с каким-нибудь недотепой, падающим на третьем шаге, а следом на землю валилась я.
И вот теперь я снова в паре с недотепой, только люблю его. Тут отвязаться поскорее, подняться, и врезать ему хорошенько не получится.
— И ты прикован к этому существу. Поздравляю, считай, мы поженились. Нравится тебе?
— Не очень, — буркнул он, не оглядываясь. А спустя минуту предложил: — Может, пойдем на диван?
— А у меня есть выбор? Куда ты, туда и я.
Крис с сожалением посмотрел на холодильник, потом на наручники, снова на холодильник и выдохнул:
— Тогда без пива. Отлить в таком положении будет проблематично.
Закрыв глаза, я, наоборот, задержала дыхание, отчаянно пытаясь не взорваться вновь. Его заботит только это? Серьезно, Эванс?!
— Дуй в гостиную!
— Не командуй, капитанша, не та ситуация.
— Не беси меня!
Ей-богу, мне хотелось придушить его, но для этого нужны обе руки, а Крис явно не согласится с таким ходом вещей и будет сопротивляться.
Когда мы добрались до дивана, я без предупреждения плюхнулась на него. А Эванс, рухнув за мной, тут же возмутился:
— Ведешь себя, как ребенок!
И меня обвинил в этом ярый поклонник Диснея, до сих пор даже спросонья без запинки способный пропеть песню из «Русалочки»?!
— Поблагодари своего брата за это!
— Да, брата, — он умолк ненадолго. — С ума сойти, у моего младшего брата есть наручники. Это не то, что я хотел узнать в День всех влюбленных.
— Ну, другую, более приятную новость птичка тоже принесла на хвосте.
— Да ты угомонишься или нет?
— Нет.
Это же очевидно.
— Ты невыносима, — покачал он головой.
— Считаешь, ты безгрешен, мистер? — правда, большинство его последних грехов совершены со мной, но мы не об этом сейчас. — Но да, тебе можно посочувствовать — я же не девушка Бонда.
— Но ты девушка Кэпа.
— Бывшего Кэпа. И пенсионера Кэпа.
Закусив губу, я зацепилась взглядом за книгу о собаках, лежащую на журнальном столике целую вечность: один угол был сгрызен Доджером. Хорошо, что он не видит нас сейчас, а весело проводит время в компании малышей Эвансов, это зрелище не для слабонервных, хотя нервная система у пса отменная — он тоже игнорирует попытки двух великовозрастных идиотов напугать друг друга до икоты или сердечного приступа.
Крис ничего не добавил, просто взял пульт и включил телевизор. Минут десять бесцельно клацал с канала на канал, не задержавшись ни на одном дольше двух секунд, потом вдруг накрыл мое колено пальцами свободной руки. Выждал, буду ли я протестовать, и прошелся ими вверх — до края рубашки, — дальше сунуться не рискнул.
— И что это было?
Ладно, к этому моменту я уже слегка остыла.
И знаю, где перегнула, как и почему. Но меня можно понять — эта дрянь специально поднимала шумиху и провоцировала меня, тогда, осенью, — а возможности отбиться я была лишена. Это не легкий укол ревности из-за очередного эротического сна поклонницы, изложенного в комментариях у Криса в профиле, это нечто похуже. И в разы опаснее. Правда, и не Лондон.
— Не знаю, — снизал он плечами. — Может, попытка помириться от пенсионера, еще и бывшего Кэпа?
— Не уверена, что хочу этого, — тихо призналась я. Наверное, потому что первый шаг должен быть с моей стороны. Конечно, это не принципиально, и мы взвешивать не станем, чей вклад больше — его или мой, — но эту прогорклую овсянку заварила я. И мне начинать ее расхлебывать.
— А я уверен, что ты — единственный человек, с которым я хотел бы быть скованным наручниками. Хотя, если честно, не думаю, что я вообще этого хотел.
— Серьезно? — я посмотрела на него. В голубых глазах уже не было злости. — А у меня была пара идей насчет наручников, тебя и меня.
— Правда? — он удивленно повел бровью. Он. Человек, подаривший мне вместо бриллиантовых сережек зажимы для сосков. Ну-ну. — Может, я был не прав, и наручники — это не так уж и плохо.
Я замялась.
— Может, и я была не права. Ну, наверное.
— Наверное?
— Крис, ты сам жаловался, что она клеилась к тебе.
— Да, но ты знаешь мое отношение к ней, принцесса!
О да, все-таки он джентльмен: посчитал, что ее провисание на интервью — проблема преодоления языкового барьера, а не отсутствия интеллекта. Просто он не смог назвать ее хищницей-тупицей. А мне ничего не мешает.
— Это ничего не меняет. Особенно после твоих полетов на чай.
— Это меняет все! И ты не можешь защитить меня от целого мира.
— Но этот мир покушается на тебя!
Мне кажется, мы говорили об этом миллион раз. И как только у нас хватает терпения на это?
— Принцесса, — он коснулся моей щеки. И накрыл своей ладонью мою, и теперь наручники ничего не значили, наши пальцы были переплетены добровольно. — Котеночек… У меня будет еще много партнерш, и я не знаю, чем мне придется заниматься с ними.
— По сценарию. Ключевое тут — по сценарию, Кристофер Роберт. А тот снимок в свитере в него не был вписан!
— Откуда ты знаешь? — усмехнулся он. Я даже уголка губ не подняла в ответной усмешке.
— И на твоих бесконечных партнерш я реагирую нормально, — почти. Ну и со Скарлетт мы все никак не найдем общий язык — сказывается неловкость от упорного желания некоторых фанатов свести их, наплевав на Колина и меня. — Хейли, например, шикарна.
— Только Хейли?
— Чего ты хочешь от меня, Эванс? — резко развернувшись, я взглянула на него, отметив, что руку мою он не отпустил, лишь крепче сжал пальцы. — Да, она мне не нравится. Не нравится. Я не должна притворяться, будто я в восторге от нее и считаю милейшим человеком на свете. Да, я могла бы больше тебе доверять, но…
Я не договорила, но он прекрасно понял, что я имела в виду. Подался вперед, чтобы мы смотрели друг другу в глаза, и произнес тихо:
— Я буду держать дистанцию. И буду осторожен. И, если что-то пойдет не так, я тайком проведу тебя на площадку, и ты задушишь ее свитером, как обещала, идет? Только не перепутай ее с Гослингом, ладно?
Возмущенно охнув, я ударила его кулачком по плечу. Легонько.
— А теперь, может, расскажешь мне, почему ты в моей рубашке?
— О, ну, под ней небольшой подарок тебе. Но благодаря твоему младшему братцу ты не сможешь как следует насладиться процессом раздевания.
— Я ненавижу Скотта, — простонал Крис. — И проявлю всю свою изобретательность.
И проявил. Хоть я по-прежнему ворчала, от нахлынувших воспоминаний все же заулыбалась: да, наручники — не проблема, всегда можно просто расстегнуть рубашку, а сдвинуть или стянуть трусики они и вовсе не мешают.
Не с лепестками роз, но это было чертовски сладко. И след на запястье, который пробудет еще какое-то время со мной, — как дополнительное доказательство восхитительного вчерашнего секса. Поцелуями, ласками, оргазмами многое можно стереть. Мы так увлеклись, что едва успели привести себя в порядок к возвращению Скотта. Этот засранец еще дразнил нас — строчил смс, что не придет ночевать.
Конечно, я все еще была начеку, только Эвансу об этом говорить не собираюсь.
На прикроватной тумбочке завибрировал его мобильный.
Я покосилась на него. Вздохнула. И вышла из спальни.
Тревога-тревогой, но ударяться в паранойю я не намерена. Правда, только я собираюсь перечеркнуть это треклятое лето порознь, как что-то мешает. Не знак ли это? Пока ничего не случится, я не узнаю. А теперь надо бы разобраться, кто стащил салатник: Скотт вздумал его примерить, пока брат не видит, или Крис уничтожает улики своего лепесткового позора. Господи, я с этими Эвансами точно свихнусь...
