into you

      — Вот так встреча, барон, — выждав, когда он подойдет поближе, выныриваю я из мрака. Слишком долго я ждала своего часа в тени. Время пришло, пора запустить цепочку событий, что приведет к финалу.       Ошеломление читается во взгляде Земо — я застала его врасплох, — и щелкнуть пальцами по его лбу не составляет особого труда.       — Замри и засни.       Он покорно превращается в живую статую на том же месте, где затормозил резко. А следующий за ним Барнс настороже — он уже среагировал на выскочившую из ниоткуда угрозу, — и стоит мне только занести руку, как металлические пальцы сдавливают мое запястье. Умный мальчик. Но не все так просто.       Я подаюсь вперед, резко, без каких-либо слов, и касаюсь губами его лба.       — Отдохни немного, солдат.       Взгляд голубых глаз туманится и пустеет, он тоже погружается в сон.       — Это что за хрень?! Ты кто такая?! — раздается у меня за спиной. Наконец-то мы познакомимся. Хотя я знаю его всю свою долгую, очень долгую жизнь.       — Пока никто, благодаря тебе стану кем-то, Сэм Уилсон.       — Леди, я так просто не дамся вам, — качает он головой. По стойке сразу и не скажешь, готов он защищаться или нападать. Но ни то, ни другое ему не придется делать. Я просто хочу поговорить. Пока этого будет достаточно.       — Сейчас и не нужно. Позже. В другом месте. Мадрипур не очень-то подходит для эпичных битв, — озираясь по сторонам, выдыхаю я.       — И, тем не менее, ты живешь здесь.       — Или прилетела сюда, зная, что именно здесь состоится наша первая встреча, — сложив ладони вместе, сообщаю я.       — Ты работаешь на этого? — он кивает на устрашающий рисунок на стене. Я улыбаюсь.       — Меня не видит даже всевидящее око. Если я этого захочу.       — Кто ты? — повторяет он свой вопрос, голос звенит суровостью и нежеланием церемониться.       — Я уже отвечала, Сэм, — никто.       — А с ними что сделала, мисс Никто? — кивает он на Барнса.       — Они просто ненадолго покинули реальность и решили вздремнуть, ничего серьезного. Или страшного. Пока.       — Пока? — он уточняет это, чтобы узнать, на что я способна. Что ж, небольшая демонстрация моих возможностей не повредить.       Я подхожу к солдату. Пусть он сейчас смиренно застыл в блаженном, спокойном сне, от него веет ночными кошмарами: они на запах как рыба со вздувшимся брюхом, из которого уже торчат кости. Они приходят к нему каждую ночь, он видит их даже днем, когда бодрствует. Прошлое и без моей помощи пытает его. С него хватит.       Мазнув пальцем по его подбородку, на секунду задержав подушечку в ямочке по центру, я поворачиваюсь к Земо. С ним история другая. Он понимает, что поступал неправильно, но не раскаивается. И в будущем планирует идти по головам и дальше, продолжая верить свято в свое предназначение. У него его нет. Это пустая отговорка, она на вкус, как слабенький чай, едва окрасивший кипяток в желтый цвет.       — Твой самый худший кошмар происходит здесь и сейчас. И ощущается так, будто он снова реальнее действительности, — Земо по-прежнему неподвижен, но душа его мечется в груди, терзаемая ужасом столкновения с городом, превратившимся в руины, поглотившие голос мальчика, связанного с ним кровью. В уголке глаза скапливается слеза. Приблизившись к его лицу, я сдуваю соленую каплю, скользнувшую вниз по щеке.       — Ты ведьма, как Ванда, — констатирует Сэм.       А он все пытается докопаться до истины.       — Нет. Но с Вандой у нас есть кое-что общее, — взглянув на него из-за плеча, признаюсь я. — Это связь с хаосом.       — Чего ты хочешь? — хмуро спрашивает он, скрестив руки на груди. Этим от меня не закрыться, Сэм, я могу проникнуть куда угодно.       — Сразу к делу?       — Да. У нас тут, вроде как… — окончание фразы теряется в многозначительном молчании.       — Пока вы со мной, вас не видит никто.       — Не знаю, радует это или нет.       Я улыбаюсь. Он даже лучше, чем в моих видениях: дерзкий, крепкий, настоящий. Достойный противник, которым легко увлечься.       — Пока тебе не стоит меня бояться.       — Я бы так не сказал, — указывает он на Земо.       — Ты в безопасности до тех пор, пока не заберешь щит…       — Минуточку, дамочка, с чего ты решила, что я сделаю это?! — фыркает Сэм, неотрывно следя за каждым моим жестом, за каждым движением или шагом. И я, прохаживаясь между солдатом и бароном, специально щекочу ему нервы.       — Потому что его передали тебе. Такова твоя судьба, Сэм Уилсон, от нее не сбежать.       Как и от меня. Мы связаны с самого начала. И до конца...       — Я сам распоряжаюсь своей судьбой.       Его заявление вызывает лишь смех. Это так наивно.       — Поэтому ты, как сталь, закалился в войне, Соколик. Поэтому тебе были дарованы крылья, чтобы ты полюбил свободу и высоту, недостижимую для обычных смертных. Да и для некоторых героев тоже. Поэтому Стив Роджерс избрал тебя, не отдал щит в музей, как мог бы. Как сделал ты. Но он вернется в твои руки.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я ждала этого момента много веков, Сэм Уилсон. Скоро это свершится. Я чувствую. Ты исполнишь свое предназначение, а я — свое.       — И в чем же оно?       — Неужели не догадываешься? — щурюсь я.       — У меня плохие предчувствия, — ехидно признается он.       — Возможно, тебе следует доверять им чаще. У нас один путь, Соколик, — он испуганно моргает, когда я за долю секунды возникаю рядом с ним, переметнувшись с места на место. Зажав его ладонь между своими ладонями, я заглядываю ему в глаза. — И в конце него мы сразимся.       В его будущем еще будут потери, будут потрясения, испытания, разочарования. Их слишком много, больше, чем у других людей, не отмеченных судьбой.       — Почему ты не убьешь меня сейчас?       — Потому что время еще не пришло. Ты вообще слышал, что я сказала? Этой ладонью ты должен смыть со щита чужие грехи. Очистить его. Снова сделать символом справедливости. И только потом мы встретимся вновь. Когда ты одержишь множество побед, а мое имя будет звучать повсюду. Мне неведомо, чем все кончится. Это мы узнаем уже вместе.       Мои радужки вспыхивают слепящим светом самого солнца, Сэм дергается назад, но я все еще удерживаю его за руку. А когда убираю пальцы, под линией жизни, рассекающей его пятерню, виден багряный рисунок: символы, которые ни о чем ему не скажут, окружают звезду, налитую золотом.       — Что это за фокусы?! Что ты сделала со мной?! — он с остервенением трет ладонью о карман, пытаясь избавиться от проступившей метки.       — Расслабься. Через полчаса она померкнет и исчезнет. И уясни одно, Сэм: не я наградила тебя ею, она всегда была с тобой.       — Ложь. Я знаю свои руки, как свои пять пальцев. Черт! — он быстро соображает, как глупо это звучит.       — И как в тебе после пережитого еще умещается неверие?.. Не понимаю.       — Не в моих привычках верить шарлатанкам, — снова язвит он. Хорошо ведь держится, достойно, не сдается, не пасует после увиденного. Восхитительно! Мне нравится это.       — Неужели я мало показала тебе? — в моем вопросе притворная обида.       Соколик молчит.       Я возвращаюсь к Земо и выдыхаю рядом с его ухом:       — Забудь, что видел и чувствовал минуту назад. Твой сон снова пустой, без картинок, без боли, — после я обращаюсь уже к Сэму: — Забери щит, Сэм Уилсон, забери у Джона Уокера свою судьбу, нашу судьбу, чтобы мы встретились вновь.       — А если я не хочу этого?       — Хочешь, — уверенно произношу я. — С этой минуты ты уже меня не забудешь, и будешь искать повсюду. Разве не так? — бросив на него прощальный взгляд, я растворяюсь в воздухе. Солдат и барон скоро очнутся, им ничего не грозит.       А я забираю с собой вместо сувенира выдох облегчения, вырвавшийся изо рта Сэма, когда я исчезла: похожий на мыльный пузырь, что вот-вот лопнет, он таит в себе горечь страха, который никак не обуздать, пряность любопытства и сладость веры в мои слова. Я уже у него под кожей. Осталось подождать чуть-чуть, чтобы все свершилось.